Buch lesen: "Граф советской эстрады"

Дисклеймер

Друзья. Обычно я не делаю предисловий и не вылезаю из текста, поясняя, как его следует читать и воспринимать. Но в этот раз, наверное, всё же нужно сказать пару слов. Перед вами городское фэнтези. Наверное. Это не точно. Потому что, несмотря, на то что в тексте присутствует фантдопущение, а сама история задумывалась как оммаж на «Дракулу» Брэма Стокера, я всё-таки осталась в рамках не только привычного сеттинга, но и привычных мне тем и смыслов.

Перед вами история, которая продолжает цикл «Фанаты» и всё же уходит от него в сторону. Я понимаю, что читателям-реалистам, которые привыкли ко мне как к автору-реалисту, моё фантдопущение может не понравиться и они не захотят соглашаться с таким продолжением любимого цикла. Ещё раз повторю, это и не оно. Давайте считать «Графа» просто авторским фанфиком на свою собственную книгу.

Почему он появился? Потому что история Саши и Туманова дошла до той точки, когда стекла стало слишком много, оно начало хрустеть слишком явственно. И я не хочу писать о постепенном угасании, вгоняя в уныние себя и читателей. Мне куда интереснее было поговорить о вечной жизни.

Я старалась, чтобы текст был весёлым и стёбным. Даже если он будет о серьёзных вещах. И хотела, чтобы мы с вами просто немного пофантазировали, отвлеклись от реальности и посмеялись. Надеюсь, у меня получилось.

Часть 1. Артур Вейзер

Глава 1

Я вылетел из Москвы в 8:35 вечера 1 мая, надеясь уже через два часа быть в Симферополе. Лететь пришлось эконом-классом, потому что билеты брал в последний момент. Чёрт знает что, как будто вся Москва решила махнуть в Крым на майские. Люди летят развлекаться, гулять, самые отчаянные, возможно, даже полезут в море. И только у меня действительно важное дело, не терпящее отлагательств. Если старик мне не поможет, конец всему.

Милая стюардесса наклонилась надо мной, вырывая из невесёлых мыслей:

— Воду с газом или без?

Это всё, что она могла мне предложить. Воду… Учитывая все обстоятельства, стоило бы махнуть водки. Ну или какой-нибудь виски, коньяк, что там носят на нормальных рейсах?

— С газом, пожалуйста.

Картонный стаканчик, вода с затхлым запахом, как будто из бачка унитаза. Не то чтобы я пробовал пить из бачка… Когда я прилечу, уже будет ночь. А до городка, где живёт старикан, ехать ещё не меньше часа. При условии, что я сразу найду такси. Агрегаторы у них хотя бы работают или придётся ловить местного бомбилу в аэропорту?

Немыслимо, конечно. Я, Артур Вейзер, ещё вчера возглавлявший все музыкальные хит-парады этой страны, собравший «Мегаспорт» на свой сольный концерт, обладатель премии «Золотой резонатор», лечу в заплёванную деревню заплёванными авиалиниями, чтобы встретиться с какой-то кучкой нафталина, которой даже моль побрезговала. Потому что только от неё теперь зависит моя судьба. Абсурд.

Что, собственно, произошло? Даже не знаю, как объяснить. Кажется, я просто вошёл не в ту дверь. Праздновали мой тридцать первый день рождения. Самая обыкновенная тусовка, клубешник. Ну, возможно, с чуть более оригинальным дресс-кодом, чем обычно. Вход по приглашениям, только для своих. Выпивка, стриптиз, ну ничего особенного. А наутро все издания написали, что шоу-бизнес погряз в разврате. Моё имя полоскали во всех заголовках, фотографии с вечеринки не выложил только ленивый. Ну ладно, та, на которой я позировал не совсем одетым на столе, была лишней… И вдруг у меня один за одним стали отменяться концерты. Организаторы разрывали контракты, иногда даже в убыток себе, потому что по договору я уже получил аванс и не был обязан его возвращать, если расторжение исходит от заказчика. Отменились мои выступления во всех государственных концертах на майские праздники. Но хуже всего, что обо мне перестали писать хоть что-нибудь хорошее. Теперь моё имя появлялось в СМИ только в контексте скандала. А когда мы срочно выпустили новый трек, на него никто даже не обратил внимания. Кроме самых преданных поклонников, но их робкие комментарии просто потонули в море хейта в моих собственных соцсетях. И самое ужасное — на фоне дикого стресса у меня пропал голос. Певческий голос, конечно, говорить-то я могу. Побегал по врачам, все только руками развели — со связками полный порядок. И, когда я уже в отчаянии обратился к Шульцу, восьмидесятилетнему фониатру, который лечил ещё моего отца, и тот тоже сообщил, что я здоров, у меня не выдержали нервы.

— А у вас никакого стресса не случалось за последнее время, молодой человек? — поинтересовался Вольф Абрамович, осмотрев мои связки.

Очевидно, дед не следил за новостями шоу-бизнеса, возможно, у него даже не было смартфона и социальных сетей. И тут я, здоровый лоб, зарыдал как ребёнок. Натурально размазывал сопли, сидя в кожаном кресле в квартире Шульца на Котельнической набережной, и рассказывал обо всём, что со мной произошло. Что я сам не понял, как оказался на той вечеринке, и уж тем более не понял, как это привело к моей отмене. Я спохватился, что деду такая терминология может быть неочевидна, но он только грустно улыбался.

— Ничего не меняется, надо же, — изрёк он наконец. — История ходит по кругу.

— И что мне теперь делать? — почти прорыдал я. — Голоса нет, концертов нет, публикаций нет. А самое главное, меня все ненавидят! Моя публика меня ненавидит. Раньше мне писали, как меня любят, а теперь на меня льют говно… Что мне делать?

— Понятия не имею, — хмыкнул Шульц. — Но знаю того, кто всё это уже видел и проходил. Съездите к Туманову.

— К кому? — Фамилию я слышал впервые.

— Ко Всеволоду Туманову. Был такой известный эстрадный артист, певец. Кто-то считал, что власти его всегда любили. Менялись правители, эпохи, а он оставался любимцем и зрителей, и вождей. Его коллег отлучали от сцены, кто-то сходил с неё сам, теряя популярность, кто-то, как вы, попадал в скандалы, а Туманов лавировал между любыми неприятностями, оставаясь всегда на коне. Интересный мужик. Боюсь даже посчитать, сколько ему сейчас лет, он-то постарше меня будет. Но мы не так давно общались с ним, так что могу заверить: жив-здоров и в трезвой памяти. Живёт в Прибрежном. Это маленький городок в Крыму, практически деревня. Я ему позвоню насчёт вас, предупрежу.

— Да неудобно как-то, — возразил я. — Я его знать не знаю, он меня. Да и чем он мне поможет?

— Как минимум — советом. А может, и ещё чем-нибудь. Старыми связями, например. Раньше его называли серым кардиналом нашей эстрады. Ну чем вы рискуете? В худшем случае потеряете время, так у вас его теперь навалом.

Мне оставалось только согласиться. И вот я лечу в Крым, к одному странному старикану по протекции другого странного старикана. И ещё даже не подозреваю, что на самом деле могу потерять жизнь.

***

Трап подали самый обычный, по которому надо спускаться к автобусу. К автобусу, а не к «Мерседесу Виано», как я привык на гастролях. Когда я заходил в уже переполненный автобус, первой мыслью было — сейчас меня узнают и растерзают на сувениры. Но на меня никто даже не обратил внимания. Возможно, всё дело в кепке и тёмных очках, но стало ещё тоскливее.

Я летел без багажа, с сумкой ручной клади, рассчитывая провести в Прибрежном пару дней. А… я же не сказал самого главного. Жить мне предстояло в доме Туманова. Потому что в Прибрежном всего две гостиницы! И обе они переполнены! Впрочем, Шульц заверил меня, что у старика огромный роскошный дом, который гораздо лучше любой местной гостиницы, и он будет только рад гостям. Я сильно сомневался в обоих утверждениях, но у меня уже не было сил спорить и сопротивляться. Я просто хотел, чтобы этот кошмар закончился. И если его может закончить какой-то древний дед, я согласен спать хоть на коврике у его двери.

Я вышел из здания аэровокзала, вдохнул тёплый, пахнущий почему-то лавандой воздух и вдруг подумал, что теперь всё будет хорошо. Идиот.

Порефлексировав пару минут на чистое звёздное небо с непривычно яркими и близкими звёздами, я достал телефон, чтобы вызвать такси. Сети не было. Чертыхнувшись, я сменил приоритетную сим-карту. Сети не было всё равно. Оба оператора молчали. Потрясающе…

— Ехать надо? — прозвучал голос где-то сзади.

Я обернулся. Передо мной стоял дед в расстёгнутой на две пуговицы клетчатой рубашке. От деда ощутимо несло потом и табаком. Ещё не хватало… Я хотел сказать «не надо», но почему-то ляпнул:

— В Прибрежный довезёшь?

— Довезу, — спокойно кивнул дед. — Пошли.

— Куда пошли? А машина-то где? — удивился я.

— Там. — Дед махнул куда-то в сторону. — Дойти до неё надо. В аэропорту стоянка платная, я не миллионер.

Я уже ничему не удивлялся. Мне чертовски всё это надоело. Я хотел быстрее оказаться у Туманова, выяснить, может ли он мне помочь. Потом принять душ, а лучше ванну, выпить чего-нибудь покрепче и завалиться спать. Меня уже успели утомить эти экзотические приключения на отечественном юге, честное слово. Мы потащились за территорию аэропорта искать машину. Впрочем, «машина» — слишком смелое название для ведра с гайками, которое нас ждало. Лет ему, я думаю, было столько же, сколько и деду. Ведро воняло бензином и заводилось с рёвом носорога, и я еле упихал свои два метра на заднее сиденье.

— Меня Колей зовут, — сообщил дед, трогаясь с места.

— Артур, — представился я.

— Домчим за полчаса, — заверил Коля. — Всеволод Алексеевич уже ждёт.

Я вздрогнул. Я ведь не говорил, к кому еду. Я даже точный адрес не успел назвать. Откуда он, собственно… Но додумать мысль я не успел, потому что у меня звякнул телефон. Я тут же схватил оживший аппарат. Сеть появилась! Пришло сообщение с неизвестного номера. Обычно я такие не открываю, но в этот вечер я сделал слишком много того, что не стал бы делать прежде. Так что одно сообщение уже ничего не изменит.

«Добро пожаловать в Прибрежный! Надеюсь, погода порадовала! С нетерпением жду вас. Всеволод Туманов».

Сообщение как сообщение. Немного старомодно, но столетний дед вполне может быть немного старомоден. Я так и не понял, что меня смущает. Коля тем временем закладывал лихие повороты на и без того петляющей дороге. Кстати, очень плохо освещённой. Тут про фонари не знают, что ли, или электричество экономят? Удивительно, как Коля видит в такой темноте в его-то возрасте. И реакция у него, конечно, дай боже. В какой-то момент нам навстречу вылетела иномарка, неудачно перестроившись перед очередным слепым поворотом. Фары иномарки ослепили даже меня, сердце улетело в пятки. Сейчас мы разобьёмся, понял я. Но в следующую секунду Коля легко ушёл от столкновения и невозмутимо продолжил рассказ о том, что зимы в этом году толком и не было, значит, лето будет жарким.

— Дядь Коль, а ты давно за рулём? — спросил я, чтобы поддержать беседу, а заодно выразить восхищение водительскими навыками деда.

— Да уж полвека, наверное, — хмыкнул дед.

— Не тяжело в таком возрасте водить?

— А что тут тяжёлого? — удивился Коля.

В следующую секунду он так резко вильнул вправо, что я долбанулся башкой о ручку над окном. Идиотская конструкция отечественных машин, кто вообще придумал ручки над окнами прикручивать?

— Кошка дорогу перебегала, — доверительно сообщил Коля, выравнивая машину.

Дальше мы ехали молча, больше отвлекать водителя от дороги разговорами желания не возникало. Я вообще постарался отвлечься и смотреть не прямо, а вбок: любовался морем, вдоль которого теперь проходила трасса. Кораблями, стоящими на рейде. Звёздным небом. Думал о том, что зря себя накручиваю. Хороший, тёплый город, простые, душевные люди. Почему во всём надо искать подвох? Мы там, в своей Москве, совсем уже от реальности оторвались. А настоящее — оно вот тут, в «Жигулях» этих прокуренных, воняющих бензином и потом дяди Коли. В городе, где все друг друга знают и не нужен мобильный телефон, чтобы вызвать такси или узнать адрес.

Телефон. И тут до меня дошло. Шульц давал мне номер Туманова. И я его сохранил в телефоне. Но сообщение от Туманова пришло с незнакомого номера.

«У него просто две сим-карты, как и у тебя, успокойся, — сказал я сам себе. — Хватит уже паниковать. Что ты психуешь? Съест тебя Туманов, что ли?»

— Скоро приедем, — сообщил дядя Коля. — Вон его замок. Ишь, отгрохали махину.

Я посмотрел в направлении, куда показывал дядя Коля. Дом на горе и правда смахивал на небольшой замок. Три этажа, облицованных чёрным гранитом. И никакой подсветки. Просто глыба чёрного камня с островерхими крышами башен. Однако вкус у старика… Нет, у нас на Рублёвке такое вообще не редкость, но почему-то здесь, в окружении гор и моря, замок смотрелся куда более внушительно и уместно, чем новострои моих коллег в Москве, впихнутые между соседских заборов, сосен и березок. Интересно, сколько ж эта легенда эстрады бабла заработала за всю жизнь, чтоб такой домик построить…

Мы подъехали к воротам. Большим кованым воротам, ведущим на территорию.

— Выходи, — скомандовал дядя Коля, не заглушая мотор.

— Сколько? — спросил я, доставая из кармана бумажник — вряд ли дядя Коля принимал карточки.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Заскрипели, открываясь, ворота. А где-то вдали завыли собаки. По крайней мере, я очень надеялся, что это собаки, потому что, честно сказать, вой больше походил на волчий.

— Так сколько? — повторил я вопрос внезапно замолчавшему дяде Коле.

— Да нисколько, вылезай уже, — рявкнул тот.

Обалдевший от столь резкой перемены, я вывалился из машины. «Жигули» рванули с места с такой скоростью, будто были как минимум «БМВ». Я в растерянности огляделся. Ворота всё ещё медленно разъезжались — оказывается, они были автоматическими. Немудрено, попробуй вручную такую махину открой. Собаки всё ещё выли, и вой как будто приближался. Я заозирался по сторонам. Ночь, пустая дорога, вой непонятных зверей и зловещий скрип высоких ворот. И я, идиот из Москвы, с сумкой модного бренда, в которой нет ничего, что может спасти мне жизнь. Сейчас окажется, что дедуля — сексуальный маньяк, который заманивает наивных молодых артистов…

— Добрый вечер! — раздался голос.

Я резко обернулся. В воротах не было никакого деда. Там стояла невысокая худенькая женщина чуть за сорок. Черноволосая, черноглазая, с короткой стрижкой и в старомодном чёрном платье до пола.

— Артур Вейзер, я правильно понимаю? Проходите, Туманов давно вас ждёт. — Она посторонилась и чуть заметно улыбнулась. — Будем знакомы, я — Саша.

Глава 2

— Как добрались? Надеюсь, дорога была не слишком утомительной? Очень неудобно, что в Прибрежном нет своего аэропорта. Лишний час на машине по серпантину отбивает у меня всякое желание путешествовать.

Голос Саши звучал вполне учтиво. Она шла рядом со мной, показывая дорогу. Прямая спина, лёгкая полуулыбка, светская беседа. Очень дорогое, хотя и винтажное платье, тупоносые туфли на минимальном каблуке и отсутствие какого-либо макияжа. Что удивительно, и полное отсутствие следов пластики или иного косметологического вмешательства. Всё вместе меня окончательно запутало. Если она прислуга, то слишком дорого одета и слишком уверенно себя ведёт. Дочь старика? Или жена? В шоу-бизнесе встречаются и более странные союзы, так что удивляться не стоит. Но почему тогда не борется с возрастом? Возле глаз уже видны морщины, зачем они? Я в свои тридцать один уже дважды колол ботокс, отличная вещь. Да и филлеры помогают сделать картинку чуть лучше, чем есть. Или у дедули уже неважно со зрением и для него можно не стараться?

По освещённой высокими коваными фонарями аллейке мы дошли до входа в дом. Однако старика явно тянет на ещё большее ретро, чем он сам. Похожие фонари я видел в фильмах про дореволюционное время, даже удивительно, что они работают от электричества, а не на каком-нибудь керосине. Высокое крыльцо, не менее десяти ступенек. И не тяжело ему в его возрасте туда-сюда по ним бегать? И внутри, поди, лифтов нет. А в доме три этажа и наверняка какие-нибудь подвалы и чердаки имеются. На входной двери вместо ручки кованое кольцо, вставленное в пасть бронзового льва. Совсем у Туманова плохо со вкусом. Стиль «дорого-богато». Ему бы на Рублёвке жить, вписался бы как родной. Ну только девку поменять бы пришлось, конечно, эта старовата.

Саша потянула за кольцо, и массивная дверь на удивление легко поддалась.

— Входите смело и по своей воле, — произнесла она, пропуская меня вперёд.

Я слегка удивился формулировке, но всё же сделал первый шаг, переступив порог.

Саша вошла за мной, крикнув куда-то в темноту:

— Всеволод Алексеевич, это мы.

— Да уж вижу, — раздался голос из глубины холла.

Перед нами появился Туманов. По рассказам Шульца я представлял его себе древним старцем, в коричневых пигментных пятнах, сгорбленного, с какой-нибудь стариковской палкой, шаркающего и шамкающего. А передо мной стоял высокий красивый мужик с благородными чертами лица и чуть вздёрнутым подбородком. Никаких палок ему не требовалось, у мужика была идеально прямая спина, а взгляд голубых глаз был цепким и умным. Возраст выдавали только волосы, абсолютно седые, зачесанные назад. Одет Туманов был в тёмно-синий шёлковый халат с золотыми кистями и вышивкой на обшлагах, брюки и идеально белую рубашку.

— Добрый вечер! — произнёс он мягким баритоном, и я понял, почему от его голоса девки когда-то млели целыми стадионами. — Какой приятный, хотя и неожиданный сюрприз от моего дорогого Шульца. Как было любезно с его стороны разбавить моё одиночество столичным гостем.

— Глядя на встретившую меня девушку, я предположил, что вы не одиноки, — заметил я, пожимая протянутую руку.

Ладонь у Туманова была сухой и холодной, но рукопожатие оказалось крепким.

— О да, Саша скрашивает мою старость. И тем не менее я всегда очень рад гостям. Саша покажет вам вашу комнату, а потом прошу к столу. Полагаю, вы проголодались с дороги?

Я действительно проголодался. Из угощений на борту, как я уже рассказывал, была только минералка. Ещё носили сэндвичи за деньги, но они не выглядели как что-то съедобное, и я не стал испытывать судьбу. Оказаться в инфекционке Прибрежного, пожалуй, ещё страшнее, чем в этом доме.

Дом, кстати, внутри производил уже не такое гнетущее впечатление. Дорогой паркет, деревянная мебель из массива, тёмно-красные драпировки на окнах. Не слишком вычурно, но богато и так же несовременно, как сам хозяин. Не хватало только ковров, каких-нибудь шкур возле камина. Камин, кстати, имелся в гостиной, через которую мы прошли к лестнице, ведущей на второй этаж. Туманов остался на первом этаже, сев в кресло поближе к огню. А Саша повела меня наверх.

— Ваша спальня вот здесь, третья дверь по коридору. У вас своя ванная комната, так что будет удобно. Весь первый и второй этажи в вашем распоряжении. На третьем наши со Всеволодом Алексеевичем покои.

Последнюю фразу она произнесла так, что стало ясно — там гостей не ждут. Интересно, почему? Старикан любит расхаживать без трусов? Или шпилит девку на всех имеющихся поверхностях и гости могут помешать? Нет, ну серьёзно, к чему все эти церемонии? Я завтра уже уеду. Я не собираюсь гулять тут целый месяц, заглядывая в каждую комнату, и вряд ли помешаю привычному укладу этих двоих. А Туманов явно не в том возрасте, чтобы хотеть заниматься сексом в любую секунду. Господи, да о чём я? Ему же лет девяносто, какой секс? Кстати, по виду совершенно не скажешь, что он настолько стар. Я бы дал ему максимум шестьдесят.

Саша оставила меня обустраиваться, сообщив, что они с Тумановым ждут меня к ужину через полчаса. Не удивлюсь, если за столом нам будут прислуживать официанты в белых рубашках и в бабочках, возле тарелок окажется по десять приборов и мне придётся вспоминать, в каких случаях пользуются ножом и каким именно. Я однажды уже был на подобном ужине, один наш приятель из шоу-бизнеса, кумир разведёнок, в какой-то момент вообразил себя чуть ли не дворянином и завёл традицию устраивать новогодний бал. Приглашал звёзд, накрывал столы с переменой десяти блюд, рассылал приглашения с дресс-кодом «вечерние туалеты». Ну и что? В итоге все просто напивались вдрызг и устраивали караоке из его хитов. Потому что наш шоу-бизнес не то что на дворянство, даже просто на сраную интеллигенцию не тянет. И если звёзды едят вилкой, а не руками, то и уже хорошо.

Гостевая спальня меня ничем не удивила. Обычная комната, достаточно просторная, с большой двуспальной кроватью, шкафом, письменным столом возле окна. Всё то же дерево; судя по цвету, орех. Дорого, солидно и скучновато. Интересно, сколько всего гостевых спален в доме и вообще комнат? И зачем им двоим так много? Только на втором этаже я насчитал пять дверей. Может быть, тут комнаты прислуги? Ну не Саша же отдраивает этот замок? И наверняка кто-то готовит, кто-то ухаживает за садом. Не удивлюсь, если у них есть и водитель, и подтиратель тумановской задницы.

Ванная комната удивила мраморной столешницей под раковиной, огромной ванной на — боже, как банально! — львиных лапах и отсутствием зеркала. Пока мыл руки, хотел оценить свой внешний вид — и не смог. В первую секунду даже оторопел, таким естественным казалось, что над раковиной должно висеть зеркало. Но его не было. Забыли повесить? Или разбилось, а заменить не успели?

Вернувшись в комнату, я понял, что и здесь зеркала отсутствуют. Обычно одна из створок платяного шкафа делается зеркальной либо зеркало стоит рядом. Странно, я как-то привык бриться, глядя на своё отражение.

Когда я спустился в гостиную, Туманов по-прежнему сидел у камина и читал книгу. Что удивительно, без очков. Надо же, в таком почтенном возрасте сохранил отличное зрение? Можно только позавидовать. Я близорук с детства, в школе носил очки, теперь пользуюсь линзами. Мог бы сделать лазерную коррекцию, но всё времени не хватало. М-да, теперь времени как раз предостаточно…

Я вспомнил о цели своего визита, и настроение, без того паршивое, упало окончательно. Невозмутимый старик с книгой раздражал одним своим видом. Хорошо ему, наверное, сидеть тут в собственном замке, на вершине славы. Ушёл со сцены легендой, до сих пор о нём помнят и говорят с придыханием. Живёт с молодой девкой (ладно, не очень молодой, но ему явно нравится) в своё удовольствие, ни о чём не беспокоится. Денег, судя по обстановке, до чёрта.

— Вы быстро. — Туманов поднял глаза от книги. — Надеюсь, Саша уже успела подать ужин. Сегодня должны быть цыплята табака. Очень рекомендую, они у Сашеньки чудесно получаются. Пойдёмте же.

Он легко поднялся из кресла. Книгу, которую читал, заложил ляссе — шёлковой ленточкой, крепящейся к корешку, и оставил её на столике возле кресла. Я, выходя из комнаты следом за Тумановым, из чистого любопытства глянул на обложку. «Дракула» Брэма Стокера. Оригинальное чтение у старикана.

***

За стол в столовой можно было бы легко усадить человек десять. Но хотя бы обошлось без миллиона приборов: возле каждой тарелки лежало по одному ножу и одной вилке, стояли хрустальные бокалы для вина. И, кстати, стол был накрыт на двоих.

— Я составлю вам компанию и с удовольствием побеседую, но ужинать не буду, — пояснил Туманов, усаживаясь во главе стола. — Прошу меня простить — диабет. Ем строго по часам, и столь поздняя трапеза для меня уже непозволительна.

Что ж, Шульц упоминал, что у старика какие-то хронические заболевания, из-за которых он и ушёл со сцены. Можно посочувствовать, потому что цыплята табака и правда выглядели очень аппетитно: хорошо прожаренные, с хрустящей корочкой и ароматом чеснока. Саша положила мне на тарелку целого цыплёнка, щедро зачерпнула из большой миски обжаренного молодого картофеля, пододвинула блюдо с нарезанными овощами.

— Вино? У нас домашнее, местное, очень хорошее, — предложил хозяин дома. — Или предпочитаете что-то более традиционное? Виски?

— Вино вполне устроит, — кивнул я.

Туманов открыл бутылку, наполнил мой бокал. Я машинально отметил, как ловко он справился со штопором и пробкой. Никакого дрожания рук, никакой старческой неуверенности движений. Сколько же ему, чёрт возьми, лет? Он вообще не производил впечатление замученного болезнями старика. Надо погуглить.

— Сашенька, ты будешь?

Саша с сомнением взглянула на бутылку, секунду помедлила, но кивнула:

— Немного. Да, вот так достаточно. Спасибо, Всеволод Алексеевич.

Удивительно, она с ним на «вы». Хотя очевидно, что этих двоих связывают не деловые отношения.

— Ну, рассказывайте, молодой человек, — произнёс Туманов, снова усаживаясь. — Что вас ко мне привело?

Возле него на столе не было тарелок, но стоял бокал из тёмного, почти непрозрачного стекла. И себе Туманов тоже налил вина, правда, почему-то из другой бутылки, уже открытой. Допивает старые остатки? Интересно, а диабетикам можно красное вино? Я почему-то считал, что алкоголь для них смертельно опасен.

Я начал рассказывать. Про неудачную вечеринку, про публикации в прессе и соцсетях, которые посыпались на меня после, про травлю в комментариях.

— В общем, меня «отменили», — резюмировал я. — Концертов нет, все уже запланированные сорваны, новые предложения никто не присылает. И к тому же у меня пропал голос. Я обошёл всех фониатров, они только руками разводят.

Старик слушал очень внимательно и ни разу не задал ни одного уточняющего вопроса. Даже когда я говорил про соцсети и комментарии, спокойно кивал, потягивая вино из бокала. Саша, сидящая по правую руку от него, тоже слушала, не забывая расправляться со своим цыплёнком. Аппетит у неё, как у здорового мужика, кстати, а по виду и не скажешь, такая маленькая и хрупкая.

— Ну, что я тебе могу сказать, Артур, — вздохнул Туманов, когда я закончил, как-то незаметно переходя на «ты». — Ничего нового в этой ситуации я не вижу. Через всё это проходили и я, и мои коллеги ещё при советской власти. Как только артист позволял себе лишнее, заболевал звёздной болезнью, его одёргивали вот таким образом. Находили какой-то мелкий грешок, раздували из него скандал, а потом отлучали от сцены на полгодика, на годик.

— Но я не позволял себе лишнего!

— Да? — Туманов прищурился, склонив голову набок. — Уверен?

— Ну, та вечеринка, возможно, была слишком откровенной…

— Или слишком не вовремя. Вне контекста политической обстановки, например. Неуместна, я бы сказал, при нынешнем положении в стране.

Ого! А старик, оказывается, и за новостями следит.

— И у меня нет никакой звёздной болезни, — продолжил я.

Туманов усмехнулся.

— Ну и что мне теперь делать? — с некоторым раздражением спросил я.

Я почувствовал себя идиотом. Прилетел в какую-то дыру, чтобы смотреть, как пенсионер эстрады надо мной потешается?

— Ничего не делать. Помолчать немножко. Отдохнуть, погулять, подышать свежим воздухом. У нас здесь всего этого в избытке. Оставайся, места в доме полно, ты нас с Сашей ничем не стеснишь. Говорят, море уже довольно тёплое, самые отчаянные купаются. Но даже если не лезть в воду, можно получить удовольствие от прогулок по набережной. Серьёзно, Артур, я бы советовал сейчас исчезнуть со всех радаров. Не давать интервью, ничего не публиковать в соцсетях. Пусть всё уляжется. Потом нужно будет организовать пару благотворительных выступлений в концертах, я знаю, с кем договориться. Пару правильных интервью. Выпустить новую, правильную песню.

— У меня пропал голос! — напомнил я.

— Вернётся, — безмятежно ответил Туманов и подлил себе ещё вина из своей бутылки. — Это на фоне стресса, бывает. Ну поверь старику, Артур. Я отстоял у микрофона шестьдесят лет.

Шестьдесят лет… То есть ему никак не меньше восьмидесяти. А если он давно не выступает, то и больше. Ни за что бы не поверил. Надо всё-таки загуглить его биографию, когда вернусь в спальню. При нём лезть в телефон как-то неудобно.

— Так что расслабься, отдохни, и всё наладится. Не ты первый, не ты последний. Твоего отца, кстати, тоже «отменяли» на полгодика. А потом вернули. Ещё при Хрущёве дело было. Он тебе не рассказывал?

— Нет. Папа умер, когда я ещё был ребёнком. А что, если меня «отменили» навсегда? Такого не бывало в вашей юности?

— Бывало. — Туманов вдруг сделался серьёзен. — Один мой приятель, тоже популярный тогда молодой артист, будучи пьяным в стельку, сел за руль и не справился с управлением. Влетел в автобусную остановку, погибло три человека. И далее мой приятель пел только на зоне, на концертах местной самодеятельности, по праздникам.

Саша на этих словах прекратила есть, внимательно слушая. Я вообще заметил, что она ловит каждое слово Туманова и смотрит на него как на божество. Странная парочка.

— Но ты же ничего такого не натворил, я надеюсь?

— Что? Я? Нет, конечно, господи.

— Ну и славно, — кивнул Туманов. — Всё, молодые люди. Вы тут доедайте, общайтесь. А я пойду отдохну. День сегодня был утомительный.

Он встал и вышел из столовой. Саша проводила его тёплым взглядом, а потом повернулась ко мне:

— Так что ты решил, Артур? Останешься у нас погостить?

Она, очевидно, перешла на «ты» следом за своим божеством. Я, признаться, растерялся. Надо было сказать «нет», потому что само предложение звучало абсурдно. Мы знакомы несколько часов. С чего бы мне гостить у Туманова в какой-то дыре, пусть даже в весьма приличном доме? Если так приспичило отдохнуть на море, можно поехать в один из соседних городов, покрупнее, где точно есть хорошие отели, с бассейном и шведским столом. Можно поехать за границу, в конце концов. В средствах я, к счастью, не был стеснён. И вообще я зря сюда приехал. Совет в духе «Грустишь? Ну ты не грусти» я мог выслушать и по телефону, да и вообще без него обойтись. Но Саша как-то очень пристально смотрела мне в глаза. И взгляд у неё был необычный, тяжёлый, притягивающий, как будто держащий в капкане. У меня даже голова слегка закружилась. И я сказал «да».