Buch lesen: "Пароль: рододендрон"
Глава 1
— Я сказала: к черту.
Впрочем, мой голос совсем не соответствовал грубости сказанных слов: ровный, совершенно спокойный. В конце концов, мне не семнадцать лет, чтобы устраивать сцены с битьем посуды, истерикой и слезами. И к вещам его пальцем не притронусь (в этом я себе поклялась, даже руки на груди на всякий случай сложила, дабы не поддаться соблазну), пусть сам собирает, паскуда этакая… Хотя это я еще ласково, в душе, на самом деле, клокотали нешуточные страсти, но я твердо вознамерилась держать себя в руках.
— Кира, — Костя снова попытался воззвать к моему здравомыслию, — это не дальновидно и вообще несерьезно — рвать все из-за малюсенькой ошибки! — Мой бывший благоверный даже продемонстрировал ничтожный размер своей оплошности, обозначив его приближением большого и указательного пальцев.
Мне захотелось фыркнуть, но я сдержалась. Довольно, все уже сказано. Да и о чем можно разговаривать с человеком, для которого полгода постоянных измен — всего лишь «малюсенькая ошибка»? Возможно, ему и удалось бы меня разжалобить и убедить речами на тему «Кто не ошибается», если бы открылся его единичный поход «налево». Но простить полгода постоянного вранья — увольте, я не святая, и с чувством собственного достоинства у меня все в порядке.
— Я сказала: вон, — спокойно повторила я.
Костя все еще стоял посреди моей прихожей, не решаясь закрыть уже полный чемодан и честь знать. Хотя о чем я говорю? Какая тут может быть честь?
— Значит все, да? — не веря спросил он, заглядывая мне в глаза. — Два года совместной жизни коту под хвост?
Зеленые большие глаза, обрамленные густыми ресницами, каким бы любая девушка позавидовала. Красивое подкачанное тело, темные идеально подстриженные волосы… Да, Косте в привлекательности не откажешь. Так неужели я, считающая себя вполне разумным, адекватным человеком, все это время велась исключительно на это? На внешнее, не замечая внутренней... пустоты?
— Кота не тронь, — зло ответила я, впервые позволив себе за сегодняшнюю встречу проявить эмоции. Но меня тоже можно понять: кот — это святое, мой друг, член семьи. Нафанька со мной уже десять лет, и он мне в сто крат дороже этого предателя. А поминать моего котика, когда тот тяжело болен, для меня вообще на грани святотатства.
Однако злость схлынула быстро, уступив место накатившей усталости. Сжавшиеся сами собой кулаки бессильно разжались.
— Просто уходи, — попросила я, опустив взгляд на мягкий ворс ковра, не желая больше встречаться с Костей глазами. Пусть других очаровывает своими глазками, я больше на этот поролон не поведусь.
Костя повздыхал, повздыхал, потом все же опустился на корточки и принялся застегивать чемодан. Процесс вышел долгим: чемодан оказался набит сверх меры и застегиваться отказывался, но я протягивать руку помощи не собиралась и терпеливо ждала.
Наконец Костя перестал пыхтеть, справившись с задачей, и выпрямился.
— Уверена? — зачем-то еще раз спросил он, беря по чемодану в каждую руку. Ну еще бы, переезжать ему не хотелось: уютно устроился в моей оставшейся от родителей квартирке, а заодно и захаживал на этаж выше, к моей соседке… Фу, даже думать неприятно.
Не сочтя нужным отвечать, я молча распахнула перед ним дверь. Ну, земля, прощай, в добрый путь!
— Когда ты пожалеешь, будет уже поздно! — пафосно заявил мне бывший и походкой оскорбленного, но все еще гордого павлина выплыл на лестничную площадку.
Я разжала пальцы: дверь гулко ухнула за его спиной. Ну вот и все, представление окончено.
Почувствовав безмерную усталость, я опустилась на пол прямо в прихожей, где стояла. Спрятала лицо в ладонях и громко всхлипнула. А через секунду уже почувствовала себя круглой дурой. И чего, спрашивается, слезы лью? Хотела бы, чтобы он остался, остановила бы. Но, как ни крути, себя я люблю гораздо больше, а раз так, нечего раскисать и жалеть себя. Я молодая, не уродина, готовить умею, недвижимостью владею, так что от одиночества не умру, найдутся… старатели. Годика так через два… наверное...
Я встала с пола, намереваясь заняться уборкой, чтобы и духа Кости в моем доме не осталось, и тут увидела его портфель с документами, аккуратно прислоненный у стены.
Случайно забыл или припас повод, чтобы вернуться?
Я резко осадила себя: ну хватит уже думать плохо о человеке. А без этого портфеля он никуда, Костя — юрист, и у него там уйма необходимой ему на работе документации.
Наплевав на гордость, я схватила портфель и, как была, прямо в тапочках выбежала из квартиры, надеясь, что Костино такси еще не уехало.
***
Я успела. Костя как раз садился в машину, когда увидел меня, выскочившую из подъезда. Его лицо озарила самая что ни на есть сияющая улыбка победителя. Он снова выбрался наружу, распахивая объятия. Я даже опешила. Ну, честное слово, неужели он меня считает такой недалекой?
Сделала вид, что не заметила его красноречивого жеста, и протянула портфель.
— Вот. Забыл.
На лице Кости отразилась досада, и я поняла, что неправильно не только думать о людях слишком плохо, но и хорошо — тоже. Кажется, он действительно рассчитывал вернуться за документами позже, когда я как следует остыну и буду готова снова попасть под его чары. Нет уж, Константин Михайлович, не доставлю вам такого удовольствия.
Костя принял портфель из моих рук, буркнул короткое «спасибо» и на этот раз скрылся в автомобиле, хлопнув дверцей.
Ну, теперь, кажется, на самом деле все. Я выдохнула с облегчением и поспешила в подъезд, натянув на кулаки рукава домашнего свитера — чай не лето, на дворе октябрь.
Моя квартира находилась на третьем этаже, и лифтом я никогда не пользовалась, разве что если шла из магазина с тяжелыми сумками. А потому и в этот раз побежала по лестнице.
Однако там меня ждал сюрприз: на лестничной площадке между вторым и третьим этажами лежал человек!
Я остановилась, ошалело глядя на неожиданное препятствие. Как оно сюда попало? Ну, то есть он. Меня же не было от силы минуту!
И на бомжа не похож, сразу видно: одежда приличная, только измазанная, причем не только грязью, но и кровью, кое-где порванная. К слову об одежде, та оказалась, совсем не по погоде: легкий джемпер и джинсы, никакой куртки. Из квартиры какой выбросили? Допились, что ли? Жила у нас на пятом семья любящих выпить, там частенько случались «разборки».
Но нет — я осторожно приблизилась к лежащему мужчине, — запаха алкоголя не почувствовала. Зато увидела то, что не заметила сразу: он лежал на боку, подтянув колени к животу, а под ним растекалось ужасающее кровавое пятно. Светло-серый джемпер уже прилично пропитался кровью.
— Вот черт, — выругалась я вслух.
Скорую! Срочно!
Вот только карманы домашних штанов «радовали» своей пустотой — побежав за Костей, я, разумеется, оставила телефон дома.
По уму, следовало бы преодолеть один лестничный пролет, зайти к себе в квартиру и вызвать помощь. Вот только оставлять в подъезде истекающего кровью человека было как-то совестно, поэтому я крикнула:
— Эй, кто-нибудь! Вызовите скорую! Человек ранен!
У соседей, квартира которых находилась дверь в дверь с моей, что-то с грохотом упало в прихожей, кто-то кому-то принялся что-то недовольно высказывать — и все, тишина.
— Вот же черт, — повторила я во второй раз и присела возле раненого на корточки. Сама не знаю зачем, может, чтобы убедиться, что он дождется моего возвращения. — Я сейчас, — пробормотала, коснувшись ладонью плеча лежащего с закрытыми глазами мужчины. — Только позвоню в скорую — и назад.
Веки незнакомца дрогнули так неожиданно, что я резко отдернула руку и отшатнулась, чудом не поскользнувшись на растекшейся по полу крови.
— Не надо… ско… рую, — с усилием произнесли бледные губы, а серые мутные от боли глаза уставились на меня так требовательно, что я еле поборола в себе желание снова отшатнуться. Хотя чего, спрашивается, прыгать? Плохо человеку, вот и бредит.
— Надо, они помогут, — сказала как можно мягче, но раненый не стал даже слушать. — Само… пройдет, — выдохнул он, сжав зубы едва ли не до хруста, и попытался подняться на ноги, упершись ладонями в истоптанный грязной обувью пол.
Я закатила глаза к потолку и мысленно выругалась в третий раз.
— Пойдемте, надо хотя бы остановить кровь, — словно со стороны услышала я собственный голос.
Я не альтруист, нет. И приглашать в дом незнакомых мужиков мне в принципе не свойственно. Но и, положа руку на сердце, провести вечер, разбираясь со скорой и полицией, которую наверняка вызовут, узнав, что в подъезде произошла поножовщина, мне хотелось меньше всего.
Поэтому я решила, что если помогу парню остановить кровь и выпровожу восвояси, то этим убью всех зайцев: то есть и совесть свою успокою, и смогу избежать последствий. Кроме того, по тому, как мужчина сумел подняться на ноги и пройти по ступеням, лишь чуть опираясь на мое плечо, я смогла сделать вывод, что умирать он в ближайшее время не планировал.
***
Не зря я не пошла в медики, как хотела мама, потому как, на мой взгляд, на лестничную площадку было вылито столько крови, что тот, кто ее потерял, должен был бы уже скончаться без переливания и оперативного вмешательства. Мой же раненый «найденыш» сумел не только своими ногами добраться до дивана в моей гостиной, но и самостоятельно снять с себя джемпер.
Отобрав пропитанную кровью вещь, чтобы та не испачкала мой светлый ковер, я бросила ее в ванной в раковину и достала из шкафчика перекись и бинты. А когда вернулась в гостиную, только еще раз убедилась, что верно не выбрала для себя путь медицины: то, что показалось мне страшной рваной раной несколько минут назад, при ближайшем рассмотрении оказалось не более чем царапиной — глубокой, но вряд ли опасной для жизни.
— Спасибо, — буркнул мой неожиданный гость, забирая бутылочку с перекисью из моих рук. — Бинт не надо.
Я только пожала плечами. Судя по всему, кровотечение остановилось, так что ему виднее.
— Тогда принесу пластырь, чтобы по дороге грязь не попала, — решила я вслух, одновременно намекая, что «по дороге» — это по дороге из моей квартиры куда-нибудь еще, желательно подальше.
Каково же было мое удивление, когда я вернулась из ванной с коробочкой лейкопластырей и обнаружила своего нежданного гостя спящем на моем диване. Причем с таким видом, будто там ему и место. Вот нахал же нахал!
— Э-эй! — Убедившись, что рана не опасна для жизни, я потрясла незнакомца за плечо уже без всякого страха. Однако не получила никакого отклика — этот наглец продолжал мирно спать.
Ошалело глядя на это непотребство, я попятилась от дивана. Может, все-таки скорую? Полицию? Пройтись по подъезду и выяснить у соседей, из чьей квартиры вылетела эта птица?
От этих мыслей я поморщилась и, дабы не принимать мгновенного решения, самоликвидировалась на кухню. Открыла холодильник, нашла початую бутылку мартини, налила и выпила залпом две трети стакана. Многовато мне на сегодня: то Костя, то это…
Прижав холодный бок стакана ко лбу, я замерла у подоконника, обессиленно прикрыв глаза. Давно не чувствовала себя такой беспомощной. В моей квартире совершенно незнакомый мужчина, и я не могу выставить его вон. Нет, могу, конечно, но как-то это будет не по-человечески.
А на Костю я обиделась еще больше: был бы здесь, пусть бы и разбирался, показал бы, кто мужик в доме. Эх…
Вернув пустой стакан на стол, я на цыпочках вернулась в гостиную, но картина не изменилась. Разве что теперь наглый захватчик моего дивана лежал не на боку, а на спине, повернув лицо к обитой бархатной тканью спинке.
На мое присутствие мужчина никак не отреагировал и продолжал мирно спать — то ли сказывалась кровопотеря, то ли нервы у него как канаты.
Убедившись, что незнакомец не собирается просыпаться, я подошла ближе, чтобы хотя бы рассмотреть, что за «приз» мне достался. Молодой, лет тридцать, максимум тридцать пять. Гладко выбритый, волосы ухоженные. На алкоголика и частого гостя соседей с пятого этажа точно не похож. Не качок, мельче того же Кости, но сразу видно, что тело спортивное, пресс имеется…
«Ну, даешь, мать, — вернул меня к реальности внутренний голос, — за бывшим еще след не остыл, а ты на чужих мужиков заглядываешься».
Поняв, что внутренний голос принадлежит выпитому недавно мартини, я тихонько хохотнула и отвернулась. Поискала глазами, нашла на стуле плед и набросила его на своего неожиданного жильца — все-таки не лето, а он голый по пояс.
***
Утро началось невесело — Нафаня плакал. Проклиная себя почем свет, я взяла его на руки в бесполезных попытках успокоить.
На прошлой неделе ветеринары поставили диагноз: рак печени, метастазы. «Простите, но животное старое, неоперабельное». Посоветовали усыпить, чтобы не мучился.
Головой я понимала разумность их слов, но смириться все еще не могла. Сегодняшний утренний мяв, полный боли, заставил меня решиться. Нельзя из жалости к самой себе заставлять страдать другого. Сейчас спроважу своего незваного гостя и отвезу друга на смерть… Нет, не так, отвезу туда, где его избавят от мук.
Смахнув рукавом непрошенные слезы, я положила кота на подстилку и вышла из комнаты, наполненная холодной решимостью.
Переживания по умирающему другу напрочь перекрыли все остальные чувства и эмоции, а потому я совершенно равнодушно отреагировала, когда в дверях гостиной встретила босого мужчину в потертых джинсах и с обнаженным торсом.
— Привет, — буркнула я и прошествовала мимо него в кухню.
И чего я, спрашивается, вчера поддалась жалости? От раны на боку гостя за ночь почти не осталось следа.
— Привет! — донеслось мне вслед. — Где у тебя туалет?
— Туда, — я указала рукой, не оборачиваясь. — Выключатель наискосок.
— Угу, — отозвался все еще не представившийся незнакомец и пошлепал в указанном направлении. — Джемпер мой не видела?! — послышалось уже из-за угла.
— Рядом! В ванной!
Я все же нашла в себе силы усмехнуться абсурдности ситуации. Разговор — будто мы случайные любовники, проснувшиеся утром в одной квартире.
***
На кухне гость появился минут через десять. Волосы мокрые — душ принимал, значит.
— Я воспользовался твоим полотенцем, — сообщил он, не извиняясь, а просто констатируя факт.
Я пожала плечами.
— Ладно. — У меня кот умирает в соседней комнате, а он про какое-то полотенце. — Есть будешь?
— Ага. — Гость совершенно расслабленно, как у себя дома, уселся на табурет у стола. Ясно, наглостью не обделен.
Я нарезала бутерброды, налила кофе и тоже села. Встретилась с гостем взглядом.
— Зовут-то тебя как? — спросила совершенно беспардонно, расценив, что после общего полотенца официоз можно опустить.
— Алекс, — ответили мне.
— Иностранец?
— Нет. — На сей раз мужчина сдобрил свой ответ широкой улыбкой. — Но за границей бываю часто. И так удобнее — не перестраиваться каждый раз.
Ясно. Вон у Кости тоже имелся один друг — Евгений, но предпочитал, чтобы его звали Джонни. Не лучшая ассоциация.
— Бизнесмен, значит? — спросила я, поняв, что молчание затянулось.
Алекс сделал в воздухе неопределенный жест рукой с бутербродом.
— Вроде того.
— И в моем подъезде ты?.. — продолжила я все тем же ровным тоном.
— Оказался совершенно случайно, — ответили мне, все так же лучезарно улыбаясь и прямо смотря серыми честными глазами.
Понятно: объяснений не будет. Они мне, в общем-то, и не нужны, особенно, когда Нафаня ждет…
— Ты, кстати, не представилась, — голос собеседника вернул меня к реальности.
Точно, мы вообще начали наше общение так, будто знакомы уже тысячу лет.
— Кира, — не стала я врать, а заодно, желая поскорее заняться своим другом, не слишком тонко намекнула: — Раненых обычно не подбираю, гостей на ночь не приглашаю.
— Зря, у тебя уютно, — ни капли не смутился собеседник. — Спасибо тебе большое за приют и заботу.
Забота — это бутылочка перекиси и плед? Ах да, еще завтрак, точно.
Ответить я не успела, так как в этот момент из спальни раздался кошачий то ли крик, то ли стон.
Алекс напрягся.
— Что это?
— Кот, — ответила я очевидное, не собираясь ничего объяснять, потому что от этого звука глаза и так мгновенно стали на мокром месте. Не хватало еще незнакомому человеку плакаться в жилетку. — Вот что, — сказала я, отставляя от себя кружку, — нам с ним в ветклинику нужно. Так что не сочти, что выгоняю, но…
— Понял, — к моему облегчению, Алекс спорить не стал.
***
Когда я вышла из ванной, в квартире стояла звенящая тишина. Мне даже показалось, что Алекс ушел не прощаясь, и не могу сказать, что меня это расстроило.
Но нет. Каково же было мое удивление, когда новый знакомец оказался в моей спальне. Вот же наглец!
А когда я увидела, чем он занят, я и вовсе потеряла дар речи: Алекс сидел на корточках и с задумчивым видом гладил Нафаню. Моего. Умирающего. Кота.
— Что ты делаешь? — льда в моем голосе хватило бы, чтобы утопить десяток «Титаников».
— Ничего. — Алекс тут же убрал руки и легко вскочил с пола. Попрыгунчик, блин. — Уже ухожу.
— Счастливо, — отозвалась я, все еще пытаясь усмирить нахлынувшее раздражение. Ну должны же быть границы наглости. Зачем трогать умирающего?
Наверное, Алекс все понял по моему тону, потому что больше ничего не сказал. Я только слышала, как хлопнула входная дверь.
Он же без денег и без верхней одежды! Но спохватилась я поздно, не бежать же за ним — большой мальчик, разберется.
Отбросив мысли о незваном госте куда подальше, я аккуратно уложила Нафаньку в переноску и отправилась провожать его в последний путь.
***
Воскресенье, ветклиника забита. Пришлось целых два часа сидеть в очереди и думать о том, как это неправильно и несправедливо: ждать несколько часов, чтобы дождаться своей смерти.
Нафаня даже проснулся и беспокойно крутился по переноске. Наверное, опять больно. Ничего, маленький, недолго тебе страдать, потерпи…
Когда доктор забирал Нафаньку, я вскинулась во внезапном порыве.
— Сделайте еще раз УЗИ, — попросила, кусая губы, — чтобы наверняка…
Я знала, что надежды нет, но не убедиться в последний раз не могла.
Ветеринар понимающе кивнул и унес мое сокровище. Пустят ли меня к нему еще, чтобы попрощаться? Или просто сделают укол за закрытыми дверями, дабы не задерживать очередь?
Вернулся доктор только минут через десять. Глаза горят, а на губах прямо-таки идиотская улыбка. Я опешила — сколько ходили в эту клинику, не замечала, что здесь работают живодеры.
— Кира Юрьевна, вы верите в чудо? — спросил меня ветеринар.
В экономический кризис верю, в девальвацию рубля верю, а в чудо — нет, в чудеса я давно не верю.
— Что случилось? — потребовала я объяснений.
Доктор развел руками.
— Ваш кот здоров.
— То есть как? — не поверила я. Сегодня не первое апреля, да такими вещами и не шутят.
— Не знаю как, но УЗИ опухоли не показало. Ни опухоли, ни метастаз. Сделаем анализы, приедете через два дня за результатами, но, думаю, и там теперь все в порядке.
Так я и вышла из клиники с Нафаней на руках, все еще часто моргая и ничего не понимая. Верю ли я в чудо? Да хоть в черта, если мое родное существо выздоровело, как по мановению волшебной палочки.
Внезапно вспомнился Алекс, задумчиво гладящий кота. Быть не может… Но факт оставался фактом: утром Нафаня умирал, а сейчас прекрасно себя чувствовал.
Что ж, значит, правду говорят: добро возвращается. Я приютила Алекса, а он спас Нафаню. Неважно как, это все не имеет значения. Важно то, что я везу друга домой!
Глава 2
Странности начались через неделю. В один из дней я пришла с работы и поняла: в квартире кто-то побывал.
Сначала ничего не заметила, Нафаня весело встретил меня у порога и тут же засунул свой любопытный нос в пакет, который я поставила на пол. Чудесное исцеление моего котейки все еще не оставляло меня равнодушной, и сердце переполнилось безграничной нежностью к пушистому другу.
Я положила коту свежекупленного корма и танцующей походкой отправилась в гостиную. Тут-то меня и ждал и сюрприз: зеленое покрывало на диване. Я замерла в дверях комнаты, не веря своим глазам. Нет, это, конечно, было мое покрывало, мне его подруга подарила пару месяцев назад, стеганое, двустороннее: с одной стороны синее, с другой — ярко-зеленое. Но я всегда — всегда! — стелила его синей стороной вверх. Сейчас же мой диван щеголял цветом свежей листвы.
Мое сердце упало куда-то к ногам. Искренне не считаю себя занудой, но в вопросах быта я тот еще педант, и если я всегда стелю покрывало синей стороной, то так оно и будет. Я не сошла с ума и не злоупотребляла спиртным, чтобы поверить, что могла перепутать цвета.
На трясущихся ногах обошла всю квартиру, но никаких следов чужого присутствия не обнаружила. Проверила документы и драгоценности — все также оказалось на своих местах.
Чертовщина какая-то, однако то, что в квартире кто-то побывал, я не сомневалась. Может, Костя? Но что ему тут делать? Он, конечно, мог прикарманить себе дубликат ключей, помимо того, который вернул мне, но какой в этом смысл? Спать бедный не ляжет, пока не перестелет мое покрывало?
Обойдя квартиру по третьему кругу, я так ничего и не обнаружила.
Вспомнилась фраза ветеринара: «Кира Юрьевна, вы верите в чудо?» Раньше точно не верила, но после волшебного выздоровления Нафани уже ни в чем не была уверена.
***
А в начале ноября был мой день рождения. Особым компанейством я никогда не отличалась, но девчонки уломали, что свое существование нужно непременно отмечать с друзьями. Долго отпираться не стала — я теперь девушка свободная (не путать с «одинокая»!), так чего мне сидеть одной дома в свой собственный день рождения?
И я сдалась, согласившись на все условия. А моя временно безработная подруга Ксюша вызвалась устроить «банкет», а проще говоря, заказать столик в ближайшем кафе для нашего узкого круга друзей.
В честь дня рождения отгул мне не дали, но разрешили отработать полдня, чтобы успеть подготовиться. Я уже заканчивала дела, с четким намерением отложить большую их часть на понедельник, когда зазвонил рабочий телефон.
— Кира Юрьевна, к вам посетитель, — бодрым голосом отчеканила девочка из приемной.
Вот еще счастье привалило.
— Настюш, скажи, что мой рабочий день подошел к концу, и проводи к другому специалисту, — ответила я, намереваясь положить трубку. Наверняка, очередной горемыка-бизнесмен, которому понадобилось перевести на английский пятидесятистраничный контракт, а меня спрашивает, потому что я уже успела сделать эту скучнейшую работу для одного из его коллег.
Но я не угадала.
— Нет, Кира Юрьевна, — отрапортовала Настя, — это именно вас. По личному делу.
Я нахмурилась. Мои личные дела ждали меня вечером в кафе, но никак не в офисе днем. Но делать нечего — таинственный посетитель уже внизу.
— Ладно, — со вздохом согласилась я, — пусть проходит. Жду.
Ждать пришлось недолго, хотя до моего кабинета было довольно далеко: длиннющий коридор и целый этаж на лифте. Бежал он, что ли?
Посетителем оказался длинноносый тощий мужчина лет сорока, облаченный в кожаный плащ по самые щиколотки. Моему больному воображению он напомнил этакого рэкетира девяностых годов прошлого века.
— Капитан Селезнев, — с порога представился он, — следователь.
Вот так, значит? Просто следователь. Даже отделение не назвал. И мне сразу же подумалось, что он такой же следователь, как я голубоглазая блондинка. А у меня темные волосы и карие глаза, но это так, на минуточку.
— Чем могу быть полезна? — благоразумно отреагировала я, решив приберечь подозрения при себе и полюбовно выставить этого типа как можно скорее.
Однако присесть не предложила. Но «капитана Селезнева» это не смутило, и он самовольно занял кресло для клиентов напротив моего стола.
— У меня к вам несколько вопросов, Кира Юрьевна.
Вот оно как. И в чем я провинилась, интересно?
Ничем не выразив своего волнения, я медленно сняла очки, в которых работала, и сложила руки на столе. Поза расслабленная, улыбка доброжелательная.
— Конечно, задавайте.
— Как близко вы знакомы с Алексеем Лазовским?
В первое мгновение я нахмурилась, а потом вздохнула с облегчением.
— Извините, но среди мои знакомых нет никого с таким именем. Вы что-то перепутали, — ответила уверенно.
— Или путаете вы, — не сдавался гость и полез за телефоном в карман.
А через пару секунд с экрана на меня смотрело знакомое лицо.
Ну конечно. И с чего я вдруг решила, что «Алекс» — это сокращение от Александра?
— Так знаком вам этот человек или нет? — продолжил настаивать сидящий напротив меня мужчина, хотя по моему лицу он наверняка понял, что я узнала лицо на фото.
Значит, Алекса зовут Алексей Лазовский… Так и знала, что что-то не так с этим парнем!
— Не близко, — спокойно ответила я чистую правду. — Он даже не представился.
— Что ж, ясно, — буркнул «следователь» и что-то записал в блокнот. — Когда вы видели его в последний раз?
Хотя этот человек вызывал у меня стойкую неприязнь, врать ему не было никакого смысла. Я на самом деле больше не видела Алекса даже мельком.
— Двадцать седьмого октября.
— Угу. — Мужчина опять что-то записал. — Когда планируете снова встретиться? — В меня тут же впились глазки-бусинки.
Эта беседа начинала здорово раздражать. Очень захотелось выставить незваного гостя вон прямо сейчас. Но кто его знает, вдруг это и правда полицейский на службе, а я себе уже бандитские разборки навоображала?
Поэтому я снова ответила спокойно и правдиво:
— Мы столкнулись с ним случайно и вряд ли еще увидимся.
«Следователь» зыркнул на меня и снова что-то записал.
— Хорошо.
Он явно засобирался уходить: убрал ручку, захлопнул блокнот.
— А почему вы спрашиваете? — не удержала я свое любопытство в узде. — Он в розыске?
Снова пристальный взгляд глазок-бусинок.
— В розыске, — отчеканил мужчина. — И очень опасен.
Я вспомнила добродушную улыбку Алекса у себя на кухне, чудесное исцеление Нафаньки… Нет, не похож он на опасного преступника.
— Держите. — Селезнев (или как там его) положил мне на стол свою визитку. — Если увидите его снова, позвоните.
— Хорошо, — покладисто согласилась я. Начну спорить — точно запишет в соучастницы.
— Хорошо, — эхом повторил посетитель. А потом встал и вышел, не прощаясь.
Что за шпионские игры, хотела бы я знать?
Я еще несколько секунд сидела, тупо пялясь на захлопнувшуюся дверь, а потом решительно взяла визитку и бросила в мусорную корзину.
Преступник не преступник, не моего ума дело. Мне Алекс ничего плохого не сделал. А если это он спас Нафаню (а других кандидатов у меня не было), то я готова была простить ему любой смертный грех.
***
Визит странного «следователя», конечно, выбил меня из колеи. Но пока я добиралась до дома, успела упокоиться и выкинуть из головы все дурные мысли. В чем бы ни был замешан Алекс, я его больше никогда не увижу. Так что можно расслабиться и получать от жизни удовольствие.
В кафе я приехала уже на все готовое: девчонки расстарались. От меня же требовалось только привести себя в порядок после трудового дня и появиться вовремя.
Праздновать было решено женской компанией. Официальный предлог: как давно мы не собирались девочками. Неофициальный — девчонки решили проявить солидарность к моему разрыву с Костей и оставить своих благоверных дома. Я не возражала и приняла их игру. Девочками так девочками. Не думаю, что у меня случилась бы моральная травма при виде Ксюшиного Володи или Машиного Саши, но их отсутствие меня точно не расстроило.
Встретились радостно — и правда давно не виделись. Вездесущая Ксюша только попыталась разузнать, почему Костя получил отставку, но я отшутилась. Не то чтобы мне было стыдно, что он наставил мне рога, но мама всегда учила не выносить сор из избы, и я решила не распространяться на эту тему.
— Надо тебе нового искать и срочно! — авторитетно заявила Ксю, которая терпеть не могла, когда у нее был парень, а у кого-то из ее подруг нет. Сама же она меняла пассию за пассией, как перчатки, в поисках одной ей известного идеала. То, что Володька продержался в звании молодого человека Ксении Великой (это не прозвище, это фамилия) несколько месяцев, было уже само себе из ряда вон выходящим.
— Найду! — бодро ответила я, не став вдаваться в подробности своего сегодняшнего мироощущения. На самом деле, мне пока хотелось просто пожить для себя в тишине и спокойствии, а только потом пускаться во все тяжкие, ну то есть в поиски спутника жизни.
Нас было четверо, мы дружили со школы, все знали друг друга более чем хорошо, а потому я чувствовала себя совершенно комфортно и расслабленно.
Знать друг друга — это еще и уметь прощать слабости. После тирады Ксюши на тему «Мужчина не охотник, мужчина — дичь», наступил черед Алины, недавно вернувшейся из очередного путешествия. Про Париж я еще слушала с интересом, а вот при переходе на Таиланд и слонов, честно говоря, заскучала. Но перебивать было бы невежливо. Я заметила, что Ксю тайком от рассказчицы красноречиво закатила глаза, но тоже терпеливо ждала окончания истории. Хотя мы все прекрасно знали, что до показа доброй сотни фотографий в телефоне с подробными комментариями Алинка не уймется.
Поставив локти на стол и держа бокал с шампанским обеими руками, я оглядывала зал. Публика собралась разная. Это кафе было вообще на редкость демократичным. Этакий маленький ресторанчик, в котором можно было встретить и молодежь в джинсах, и дам в вечерних платьях.
Я неспешно разглядывала посетителей, зал, картины на стенах, ни на чем особо не фокусируя внимания, поэтому не сразу заметила ЕГО. Молодой мужчина, белоснежная рубашка, костюм с иголочки, идеально сидящий на подтянутой фигуре, дорогое драповое пальто. Нет, правда на моем месте мог бы оказаться любой! Ну кому бы в голову пришло, что парень, представший передо мной в растянутом джемпере и застиранных джинсах, а затем бродящий по моей квартире в одеяле и одалживающий мое полотенце, может выглядеть… так!
Моя челюсть, мягко говоря, отвалилась. Ксюша заметила эту метаморфозу и даже помахала ладошкой перед моим носом, чтобы привлечь внимание.
Молодой человек повесил пальто на вешалку и без заминки, будто точно знал, куда идти, подошел к нам.
— Алекс? — мой голос прозвучал как-то жалобно. А в голове пронеслись сразу же тысяча мыслей. Кто он? Что ему от меня надо? Почему его разыскивают и кто?
Алекс же остановился прямо передо мной и протянул букет оранжевых гербер. И как только узнал? Попробуй угадай, что девушка любит эти цветы, а не пресловутые розы или, скажем, лилии?
— Кира, с днем рождения, — голос теплый, будто поздравляет не постороннего человека, а кого-то хорошо знакомого, даже близкого.
