Buch lesen: "Романсы и песни"

К читателю

«В иронии все должно быть шуткой, и все должно быть всерьез, все простодушно-откровенным и все глубоко-притворным».

(Ф. Шлегель)

Романтическая ирония – это не только прием в искусстве, но и принцип мышления. Она воспринимает жизнь как игру.

Эти мои фотографии сделаны в разные годы, но ирония в глазах не исчезла. Все мое творчество пронизывает романтическая ирония. И если в книге «Толковательница сновидений. "Полночный дождь"» https://www.litres.ru/71905819/, она прослеживается в отдельных главах, то в текстах «Романсов и песен» присутствует повсеместно. Некоторые романсы и песни написаны "в подражание"…, поэтому у них есть эпиграфы. Также в сборнике есть тексты для мужского исполнения, в стиле «рэп», а еще сценарий музыкального клипа по мотивам рассказа И. А. Бунина «Солнечный удар». Ирония и самоирония предполагают эксперимент.

Не стоит искать в моих стихах совпадений с фактами моей биографии. Скорее, в них запечатлены фрагменты моего восприятия действительности в то или иное время. В своей фантазии я «жонглирую» этими фрагментами, соединяя их в итоге в поэтические сюжеты. Надеюсь, что такая моя романтическая «игра» будет интересна читателям.

У каждого романса и песни есть мелодия, которая требует аранжировки и обработки. Пример такой мелодии представлен в тексте книги. Также подготовлены демоверсии романса «Никогда» и песен «Овраг», «Кобылица», «Ненужный ужин», «Гимн российской школы». Песни написаны в разных жанрах. С ними можно ознакомиться на моей странице в VK в разделе «Музыка», а также на других музыкальных сайтах. Я открыта для сотрудничества с певцами и музыкантами и с уважением отнесусь к творческому прочтению моих текстов. Подробнее об этом можно узнать в конце книги в разделе «Об авторе», там же есть адрес моей электронной почты.

Татьяна Игнатенко-Владимирова

Глава первая. Романсы

Эта женщина…

Я увидел Вас в летнем тире, Где звенит монтекрист [1]¹, как шмель. В этом мертво кричащем мире Вы почти недоступная цель.

(А. Вертинский «Оловянное сердце»)

I

 
Эта женщина, с которой нужно
быть всегда во фраке…
Эта женщина, с которой – нелегко!
Ну, а мне привычней в клетчатой рубахе!
И портвейн привычней, чем «Клико».
 

II

 
Вся она – сплошной прием у лорда:
Не сказать, не сесть, не удивить…
…Лишь рояля тихие аккорды,
Да жемчужин тоненькая нить…
 

III

 
Шея! Господи! Какая шея!
Линия породы, как упрек!
…Я лежу, расстрелянной мишенью
У ее бескомпромиссных ног!
 

IIIV

 
Эта женщина, с которой нужно
быть всегда во фраке…
Фрак мой взят в театре напрокат!
 

Пронзает нож!

Мне все равно. Вы все убили. Я не живу. Я не живой… Какой ценой Вы победили, Какой неслыханной ценой!

(А. Вертинский "Какой ценой Вы победили")

I

 
Ты все забыл. Тебя уж нет?
Ты есть, но – сумерки души!
К тебе мой не пробьется свет,
Как не спешить, как не спешить…
К тебе мой не пробьется свет,
Как не спешить, как не спешить…
 

II

 
Да уж и я – не та свеча,
Что освещает к Богу путь!
Я, в шубе с барского плеча,
Послушно пью забвенья муть.
Я, в шубе с барского плеча,
Послушно пью забвенья муть.
 

III

 
Всегда одна, порой пьяна,
В глазах бесчувственность. Но всё ж…
Нет-нет, да и пронзает нож!
Воспоминания о нас!
Скажи, зачем пронзает нож
Воспоминания о нас!?
 

Неприкаянный[2]

Сквозь чащу пошлости, дрожа от отвращенья, Я продираюсь к дальнему лучу. Я задыхаюсь. Но в изнеможеньи Я все еще о чем-то бормочу…

(А. Вертинский «Сквозь чащу пошлости»)

I

 
Неприкаянный я… Неприкаянный…
Дни кружат надо мной птичьей стаею,
Серой стаею, голубиной…
Бесконечной смиряют рутиной.
Не найти тебя… Не обнять!
Все кружит и кружит птичья рать!
И крошится меж пальцев душа…
И слетаются дни не спеша.
 

II

 
Ты ж голубка моя… Цвета белого…
Вся – из снежного дня очумелого…
Несказанного… Недопетого…
Одинокого… Безответного…
Не найти тебя… Не обнять!
…Все кружит и кружит птичья рать!
И крошится меж пальцев душа…
И слетаются дни не спеша.
Ты ж голубка моя…
 

В ресторане

И для нас на земле не осталось Ни Мадонн, ни Прекрасных Дам. Это только когда-то казалось Или, может быть, снилось нам.

(А. Вертинский «В этой жизни ничего не водится»)

I

 
Я помню: «…улица, фонарь, аптека»[3].
Я знаю – истина в вине!
Здесь словно все – в начале века,
И скрипка нежно стонет мне.
Пустует столик у окна.
Уж много выпито до дна.
И мой давно оплачен счет.
Ты не пришла. Двенадцать бьет…
 

II

 
«Все будет так. Исхода нет»[4].
Как нет давно Прекрасной дамы.
Что ж жду ее я столько лет
Здесь в ресторанчике упрямо?..
Пустует столик у окна.
Уж много выпито до дна.
И мой давно оплачен счет.
Ты не пришла. Двенадцать бьет…
 

Никогда…[5]

Отвори потихоньку калитку И войди в тихий сад, словно тень, Не забудь потемнее накидку, Кружева на головку надень.

(романс «Калитка», слова А. Будищева)

I

 
Долго, долго душа оживала…
Раны ниткой суровой судьба зашивала.
И в ночи, замирая, шептала: «Неужто
Мое сердце, как прежде мне будет послушно?..»
И в ночи, замирая, шептала: «Неужто
Мое сердце, как прежде мне будет послушно?..»
Припев:
Никого никогда не сведу в свои дали!
Никого никогда не пущу в свои выси!
Мне отныне смешно при одной только мысли,
Что была сопричастна твоим я печалям!
 

II

 
Только зимние сумерки грустью налиты.
Все тревожат – дурманят предчувствием встречи.
…Никогда я тебе не открою калитку!
Как тогда, в безрассудный декабрьский вечер!
Никогда я тебе не открою калитку!
Как тогда, в безрассудный декабрьский вечер!
Припев:
Никого никогда не сведу в свои дали!
Никого никогда не пущу в свои выси!
Мне отныне смешно при одной только мысли,
Что была сопричастна твоим я печалям!
 

Ноты романса «Никогда»

Ветер – распутник

I

 
Не о ком думать! Некого вспомнить!
Мысли кочуют печально-бездомны…
В стылом саду – облетевшие вишни.
И твой звонок – надоедливо лишний!
Ветер у вишен все ветви колышет.
Ветер вдруг вспомнил, как вишни весной
В белом наряде, торжественно-пышном,
Ветру «люблю» шелестели листвой!
 

II

 
Слышу твой голос, когда-то желанный:
«Я не забыл Вас, я помню, мадам!»
Ветер – распутник, пропойца и странник —
Снова гуляет по старым садам.
Ветер у вишен все ветви колышет.
Ветер вдруг вспомнил, как вишни весной
В белом наряде, торжественно-пышном,
Ветру «люблю» шелестели листвой!
 

За мое самосожженье!

I

 
За мое самосожженье!
За бенгальский твой огонь!
Выпью залпом три фужера,
И безвольную ладонь
Протяну назло другому!
Он давно, как ты, «горит».
…Над распахнутым альковом
Ночь январская парит…
«По рукам» промчусь на тройке белой
С жаром плеч и холодом в груди.
Никогда я не была несмелой!
Никогда не плакала: «Приди!!!»
 

II

 
Главное – не верить, не надеяться!
И сжигать! Сжигать! Сжигать мосты!
…Как вино красиво льется-пенится,
И в фужере тонешь, тонешь ты…
Визави! К чему все эти сложности!
Тост за безрассудство предложи!
Я сегодня развенчала прошлое!
И не знаю, как мне дальше жить!
«По рукам» промчусь на тройке белой.
С жаром плеч и холодом в груди.
Ах! Какой же я была несмелой!
Ах! Как горько плакала: «Приди…»
 

Не я…

I

 
Твое молчание меня
На тройке вдаль уносит, милый!
Ей правит время. И звенят
Дни-колокольчики уныло…
Ей правит время… И звенят…
Ей правит время… И звенят…
Дни-колокольчики уныло.
 

II

 
А я, притихшая, сижу…
Мелькают лица, даты, встречи…
Не я в твои глаза гляжу
И не твои сжимаю плечи…
Не я!!! В твои глаза гляжу!
Не я… в твои глаза гляжу…
И не твои сжимаю плечи!
Не я! Не я…
 

Оставь!

I

 
Ах, оставь же меня одну!
Этот праздник сродни балагану…
Я к тебе никогда не приду.
И просить ни о чем не стану!
Ах, как раньше звучал мой смех!
Ах, как раньше хотелось песен!
Я еще весела для всех
…И печальна, когда мы вместе.
 

II

 
Очень жаль!.. Но любовь прошла.
Слишком много в ней было боли!
И грустит о тебе душа…
…От тебя ограждаясь невольно.
Ах, как раньше звучал мой смех!
Ах, как раньше хотелось песен!
Я еще весела для всех
…И печальна, когда мы вместе.
 

Прощай

Все спасительные пророчества В бубенцовую канули медь…