Buch lesen: "Судьбы волнительное завтра"
-Адам! – раздалось со стороны дома, но обладатель имени не то, что не отозвался, но даже не повернул свою курчавую голову туда, откуда слышался женский голос: рокот мотора машины заглушал крик. Женщина в кухонном фартуке постояла еще с минуту, затем, махнув рукой, развернулась к дому и побрела в кухню, откуда доносились ароматы только что приготовленной еды. Адам наклонился к машине, повернул ключ зажигания и, обнажив ровный ряд белоснежных зубов, обратился к рядом стоящему коренастому парню, во внешности которого сочетались, казалось, совершенно не сочетаемые черты – нос горбинкой и глаза небесной синевы.
- Слушай, Хасан, давай отведем ее в автомастерскую, из нас автослесари как из нашей соседки Хадчат юная девушка.
Хадчат была женщиной преклонных лет, она усиленно пыталась повернуть время вспять, но так как ее попытки ни при каком раскладе не могли увенчаться успехом, вызывало, у соседей усмешку, а у более сердобольных – сочувствие.
- Как скажешь,- после недолгого раздумья ответил Хасан с веселой улыбкой на лице. - кстати, кажется, тетя Макка выходила, чтобы позвать нас на обед. Не чувствуешь вкусные запахи, что раздаются из кухни? Это тебе не машинное масло нюхать.
В подтверждении предположения Хасана, Макка-мать Адама, вновь выглянула из дома:
- Устали и проголодались, небось. Мойте руки и, пожалуйста, за стол.
Довольные тем, что пришли к единодушному мнению и, окончив свою очередную шуточную перепалку, на которых строились их взаимоотношения с детства, друзья пошли мыть руки.
По мере их приближения к дому ароматы, доносившиеся оттуда и охватывающие все большую часть двора, тесно перемешивались с резким запахом благоухающих роз в лучшую пору своего цветения.
Хасан был соседом и по совместительству лучшим другом Адама. Их связывала почти двадцатилетняя неразрывная дружба, зародившаяся на заре их жизни. Это были именно такие друзья, о которых говорят «Не разлей вода». В отличие от Адама, который обычно руководствовался разумом, Хасан был человеком действия, а в иные моменты просто несносным болтуном. Несмотря на эти существенные различия в характере и манере поведения, никто не видел их ссорившимися, напротив, один вполне дополнял другого: Адам уравновешивал горячность Хасана, а Хасан оживлял спокойствие Адама.
Как только они вошли в кухню, хозяйка дома в течение пары минут накрыла на стол: мясо с галушками и соус еще больше подняли им настроение. Любовно глядя на то, как они поглощают куски мяса, Макка подумала о том, что мужчины без мяса не могут. Она убрала со стола и, вытерев тряпкой голубую клеенку с розовыми и сиреневыми цветами, принялась наливать чай. Сытые и довольные трапезой, Адам и Хасан приступили к распитию чая.
- Готовься к наплытию гостей: три твои сестры и восемь племянников через пару дней собираются к нам, - сообщила с полуулыбкой Макка.
Человек впервые взглянувший на нее, увидел бы сохранившиеся на лице следы былой красоты: она, безусловно, слыла в свое время красавицей, плюс еще плавные движения и умение внятно доносить свою мысль, не вызывая ни у кого раздражения, говорили, несомненно, о благородстве души и хорошем происхождении. Жизнь Макки проходила в непрестанных заботах о домочадцах, плативших ей уважением и искренним сопереживанием в моменты плохого самочувствия.
- Правда? – радостно отозвался Адам. Он был без ума от своих племянников, впрочем, как и они от него, хотя иногда он от переполоха, создаваемого ими, не знал, куда себя деть. Спасение от шума и гама приходило в лице лучшего друга: они выбирались к кому-нибудь из общих приятелей.
- А папа где? Еще не вернулся? – спросил Адам мать.
-Его отец наверстывает упущенное за все годы большой занятости на работе. Ходит по гостям и подолгу засиживается там, - сказала Макка обращаясь к Хасану. Отец Адама – Магомед был непререкаемым авторитетом для сына, он с детства привык им гордиться и хвалиться его достижениями перед одноклассниками. Магомед недавно уволился, уйдя на пенсию с хорошей должности офицера МВД, и теперь не знал, как приспособиться к новому ритму жизни, куда деть внезапно образовавшееся свободное время.
- Ну, мы тоже пойдем, спасибо, было очень вкусно, мама. – Адам и Хасан встали из-за стола: - Помнишь Ахмеда, что учился с нами? У него завтра свадьба. Хасан, я пойду, переоденусь.
- Хорошо, я во дворе подожду, в кухне очень жарко – добавил Хасан
Адам размашистым шагом направился в свою комнату. Предметы интерьера в комнате были расположены согласно предпочтениям Адама: на самом удобном для него месте стоял компьютер, без которого он просто не представлял своего существования, ведь в Интернете можно найти исчерпывающий ответ на все поставленные вопросы. Вторая главнейшая вещь для него в интерьере – кровать, занимала стену, куда меньше всего проникал свет, залетающий в одно окно. Другое окно затенял к радости Адама, каштан, растущий на улице прямо перед домом. Помимо компьютера, находящегося на своем столе и кровати, в комнате имелись шкаф и тумбочка одного цвета с остальной мебелью – цвета светлого ореха. Картину довершали шторы и ковер, любовно выложенный Маккой, застилающий все пустующее пространство пола, свободное от мебели.
Комната Адама была с видом на улицу, откуда доносились беспорядочные детские голоса, переходившее то в крики, то в задорный смех. Детские голоса густо смешивались с гулом проезжающих автомобилей, уменьшающих скорость только при приближении к месту, где наблюдалось скопление детей, а их на улице было великое множество, как считал Адам, порядком подуставший от нарушения драгоценного покоя, который можно обрести лишь в родных стенах. И только набегавшись за день, дети, насильно уводимые родителями, отправлялись домой. Но и ночью тишина не была безмолвной: люди в машинах куда-то неслись, но это обстоятельство никак не влияло на сон Адама: он приспособился к этому шуму с детства, и, до такой степени, что и в гостях без него с трудом засыпал.
Адам был выше среднего роста, стройный и обладал густой вьющейся шевелюрой каштанового цвета. Однотонное бледноватое лицо и загадочный взгляд карих глаз, обращали на себя внимание девушек, вызывая пылкие чувства в их сердцах, но интереса в виде любви с его стороны не было. Хотя, безусловно, Адам не мог оставаться холодным и безучастным, когда пара восторженных глаз устремлялась на него, лучившиеся искренними чувствами. В свои 24 года Адам еще не познал любовь, да и не верил в нее, ему это казалось привилегией нежных женских сердец, начитавшихся любовных женских романов и ждущих непременно принца на белом коне.
Было в нем какое-то спокойствие, но не то спокойствие, которое исходит от застенчивости и тихого нрава, а спокойствие уверенности в себе и уравновешенности характера. Адаму не свойственна была излишняя горячность в поведении. Он отличался скорее довольно-таки уравновешенным нравом, за исключением тех немногих вспышек гнева, что случались в моменты сильного раздражения из-за чинимой людьми несправедливости в отношении кого бы то ни было, и эта несправедливость была для него самым непримиримым из врагов. Адам переоделся и быстрыми шагами двинулся в сторону улицы, где его с нетерпением поджидал Хасан, расхаживая и переминаясь с ноги на ногу. Друзья уже проходили мимо соседнего двора, когда заметили соседку Эсет, лупившую и очередным потоком брани осыпающую сына-сорванца, который, по-видимому, выкинул очередную шалость, что так свойственно большинству мальчишек его лет.
- Вот назвала его Адамом, чтобы он был похож на тебя, - произнесла с гневным лицом при приближении друзей, - но нет, ему обязательно надо доводить меня до истерики!
Мальчик, пристыженный матерью, в одиночку воспитывающей его по причине вдовства, что-то путано и сбивчиво пытался объяснить.
- Он употребляет непотребные слова, - добавила мать, - Адам, повлияй на него, просто сил моих больше нет, не могу справиться с ним!
Она знала, что Адам может оказать благотворное влияние на мальчика, растущего без отца. Адам дал обещание, что попытается подействовать на него самым благоприятным образом, заинтересовав либо любимым футболом, либо компьютером.
- Если бы не мое положительное влияние, - отметил Хасан, когда они отошли на достаточное расстояние, - ты был бы таким же, имя располагает.
- Куда же я без тебя, - отшутился Адам, - женимся на двух сестрах, а то, не дай бог, жены нас разобщат, если окажутся не сестрами.
Адам повернул голову, мальчишка, понурив голову, направился в сторону дома, сопровождаемый матерью, которая на этот раз молчала и, вероятно, успокоилась после слов Адама.
Макка с материнской любовью смотрела вслед удаляющемуся сыну, как всегда одетого со вкусом и опрятно. Сын был ее гордостью и любимцем семьи: вся семья, включая сестер и племянников, души в нем не чаяли. Он сызмальства отличался покладистым характером и какой-то взрослой рассудительностью. Хороший сын и внимательный брат, предмет зависти соседей и многочисленной родни, Адам не был похож ни на кого из семьи: в их семье не было курчавых волос и таких черт лица. Знакомые, бывало, любили пошутить на эту тему, мол, и на соседей не похож. Но Макка не обижалась на шутки - все знали ее как порядочную женщину, как знали о глубокой преданности мужу. Адам, воспитанный в атмосфере добра и взаимопонимания, освоил все хорошие привычки, необходимые для того, чтобы находить контакт с людьми. Заботливым постоянным вниманием окружала она свою семью, и те отвечали ей искренней любовью и высоко ценили ее работу. «Надо его женить»,- сказала она себе и тут же заметила, что подумала об этом не без укола ревности. «24 года ему – успокоила она себя, - хочешь - не хочешь, а отдавать кому-то придется, в конце концов, это участь всех матерей.
Прибравшись на кухне, она углубилась в продолжительные размышления. Подперев голову руками, она посидела так немного, заметив, что намоталась за день. Ее жизнь вполне состоялась, единственное огорчение ее упорядоченной жизни доставляли проблемы, которые время от времени возникали у замужних дочерей: их семейная жизнь была далеко не безоблачной, как хотелось бы ей. «Все образумится, все уляжется» - внушала она им. Учила не пасовать перед трудностями, когда они жаловались, сетуя на невзгоды. «Жизнь порой соткана из обид и непониманий и, в конце концов, у всех молодых семей бывают свои трудности: то безденежье, то вечно плачущие дети, то чересчур требовательная свекровь, надо только переждать и время - лучший лекарь человеческих душ, непременно все расставит по своим местам.
Был уже вечер, когда Адам с Хасаном вышли из дома, где назавтра была назначена свадьба. Попрощавшись, они разбрелись по домам. Адам растворил створку ворот и окинул при слабо освещённом уличным фонарем свете внимательным взглядом дом и двор. В их городе было полно подобных домов, как были дома получше и побогаче. «Но многие ли могут похвастаться тем, что у них царит такое взаимопонимание и нет даже скрытого намека на семейный разлад? Ведь, говорят, и ласточки не гнездятся там, где нет согласия и присутствуют скандалы? – подумал он, довольный своими мыслями. Весь широкий двор, за исключением овальных клумб, был выложен розовой плиткой прямоугольной формы. Он обвел взглядом цветы, любовно выращенные матерью, обратил внимание на разросшиеся кусты роз, которые, закрывая своей тенью, не давали возможности другим цветам вступать во всю свою красу, чтобы кокетливо продемонстрировать ее людям. Их слабый, чахлый и болезненный вид давно обратили на себя внимание хозяйки, у которой просто не доходили руки. Растения и вечнозеленые деревья живописно украшали весь двор, оживляя его. В глубине двора была расположена маленькая комната, служившая кладовой. Без единого окна, но с ярко освещающей ее лампой. Днем наблюдался контраст света и тени, благодаря дому, который отбрасывал тень, затемнял пол двора. Забор и массивные ворота занимали одну сторону двора. Самым привлекательным здесь был добротный дом, с мансардой: в каждом аккуратно сложенном кирпиче угадывалась рука мастера, все в нем было со вкусом. Окна двух комнат выходили во двор, служа кухней и залом. Окна кухни были занавешены бежевым тюлем с цветочками, создавая веселое настроение там, где должны быть только приятные беседы во время семейных чаепитий. Окна зала показывали всю строгость и помпезность данного помещения, и занавески и шторы были громоздкими и изысканно-строгими в своей белизне. Солнце могло освещать только часть двора, бросая угрюмую тень на дом. Здесь находился и навес, защищающий от проливных дождей и солнечного зноя. Двор со всех сторон был закрыт строениями, что даже ветер не мог в полной мере колыхать цветы, и какое-то умиротворение и тишина окутывали Адама, изгоняя все страхи и волнения. Это был, несомненно, его дом.
А в это время Макка и Магомед сидели в кухне, они любили вечерами распивать чай и обсуждать насущные проблемы.
- Мальчика нужно женить, пока мы в состоянии нянчить внуков – со спокойной уверенностью произнесла Макка. Магомед отодвинул блюдце и вытер рот салфеткой.
– Мать, что с тобой? Год назад, не я ли первый заговорил об этом, но ты столько доводов привела, что я даже засомневался в правильности своих суждений – со смехом отозвался Магомед.
- Теперь я созрела для роли свекрови, - отшутилась Макка, наливая кипяток в кружку, - он у нас единственный. Главное найти приличную девушку.
- А сам-то он что говорит? – поинтересовался Магомед.
- Одна из девочек приедет, скажу ей, чтобы поговорила с ним на эту тему – ответила Макка.
- Ладно. Но насильно женить мы его в любом случае не можем, а то неизвестно крепкой ли будет семья, - подытожил Магомед, вставая из-за стола.
Уставшая и утомленная за день Макка, испустив глубокий вздох, села и пустилась в размышления. Ее пугала возможность появления в доме снохи, к которой невозможно будет найти никакой подход. Бывали такие случаи, когда новоиспеченная невеста разбила семью, где до ее прихода был относительный лад. Она встала, распрямив спину, распахнула настежь окно, чтобы освежить свои мысли и проветрить кухню. Долгое время просидела, вдыхая вечерние ароматы, доносившиеся из двора. «Завтра же обяжу Хаву поговорить об этом с Адамом, они наиболее близки друг с другом», - приняла она решение. Она высоко ценила свою семью и тот привычный уклад жизни, который достался ценой неимоверных трудов. Сама жизнь то монотонная и благоустроенная, то безотрадная и пристрастная, дает обильный материал для размышлений. В любой ситуации человек поступает сообразно своему интеллекту и воспитанию, но бывает так, что в попытке догнать неумолимый бег времени, он забывает жить сегодняшним днем, умея радоваться самым простым вещам, в погоне за большим забывает о малом.
С утра Адама разбудил будильник своим очередным напоминанием о ежедневных обязанностях. Адам, вновь смирившись с упрямым трезвоном будильника, встал и засобирался на работу. Работа его вполне устраивала, ибо только любимая работа может доставлять истинное наслаждение. Только ей он всецело отдается, выкладываясь по полной и показывая высокие результаты. С родительской уверенностью в том, что он должен стать непременно врачом, Адам не согласился: медицина никак не входила в сферу его интересов. Будучи примерным сыном, он впервые пошел им наперекор, настояв на том, чтобы выучиться на экономиста. «Врач никогда не остается без работы» - внушали они ему, пытаясь донести свои умозаключения, которые никак не согласовались с его внутренним миром. «Ну не мое это!» - неизменно отвечал им он. Ничто не могло поколебать его уверенности в том, что профессия врача – это призвание, и только ведомый призванием человек должен идти по медицинской стезе. И если подался в медицину не по призванию, а по настоянию других, направивших его по ложному следу, никогда не станет неукоснительно и четко выполнять свою работу, за которую несет ответственность перед Всевышним. Его рассудительность порой изумляла родителей. В итоге, смирившись и согласившись с аргументами, которыми Адам их буквально завалил, они прекратили давление, и Адам мог торжествовать победу. С одобрения родителей он поехал учиться в Санкт-Петербург на экономиста, к этой профессии он тяготел с детства. Пять лет, проведенных за годы учебы в Санкт - Петербурге, вдали от такого привычного уклада жизни, поспособствовали тому, что из излюбленного и обласканного родительской любовью сына, он превратился в вполне самостоятельного человека.
Очарование чудесного утра и благоухание цветов подняло Адаму настроение, он полностью вышел из объятий сна и утренней лени, и, напевая веселую песню, отправился на работу по привычному для него маршруту. Банк, в котором он с огромным удовольствием трудился, находился в двадцати минутах езды от дома. Магомед, используя свои связи, устроил Адама на эту работу, и вот уже два месяца как он и еще три человека – две девушки и парень, занимали уютный, хорошо освещенный благодатными лучами солнца кабинет. Одна из девушек – Лейла, проявляла к нему нескрываемый интерес. Ее интерес к Адаму был настолько явным, что остальные давно заметили это и молчали лишь потому, что знали о сложном характере Лейлы. Они просто молча переглядывались понимающим взглядом.
Лейла была из тех редких людей, которые умудрялись ни с кем не находить общего языка и любую шутку воспринимать в штыки, в каждом действии и сказанном невпопад слове искать подковырку и коварные намерения. Она, движимая желанием угодить Адаму, то кофе предложит, то советами замучает, только предмет обожания и грез оставался холоден. И это несмотря на попытки скрыть посредственную внешность под кричащими нарядами и густо нанесенной косметикой. Он с полным равнодушием окидывал ее лицо, на котором обозначались выразительные взгляды и угодливая улыбка, предназначенная только ему.
- Адам тебе что-нибудь нужно? – со всей учтивостью, на которую только способна влюбленная женщина, спросила Адама Лейла.
Нет, – коротким и четким ответом прервал он Лейлу. В иной момент он с трудом сдерживал свои эмоции, чтобы не нагрубить ей, в этом ему помогал взращенный родителями такт.
От долгого сидения за компьютером Адам устал, затем встал, выпрямился в полный рост, потер глаза, и, как советуют офтальмологи, решил посмотреть куда-нибудь вдаль, чтобы снять напряжение с глаз. Он раздвинул жалюзи, с намерением выглянуть в окно. Буквально через несколько минут, перед его глазами предстала картина: размахивая сумочкой, с горделивой осанкой шла девушка, вмиг показавшаяся Адаму воплощением всей красоты этого бренного мира. Он неотрывно и с каким-то немым восторгом устремил свой взор на нее, пока она не скрылась, так и не заметив пары восторженных глаз, в которых с первой секунды застыла и укоренилась любовь, охватив всю его сущность. Неведомое доселе чувство охватило его целиком, но неземное совершенство исчезло как сладкое видение.
На следующий день Адам проснулся без всякого напоминания будильника: забрезжившийся рассвет впервые обрадовал его, на протяжении первой половины ночи он перебирал все черты увиденной девушки, которая за какие-то секунды умудрилась украсть сердце, доныне недоступное никому. От его глаз не укрылись высокий рост, длинные стройные ноги в прямой юбке строгого покроя, черные прямые волосы с челкой, оттеняющей лоб, ровными прядями ниспадали на плечи. Кожа лица отличалась прозрачной белизной, огромные бездонные глаза, и упрямый изгиб пухлых губ придавали романтичность ее облику, пленительная походка однозначно приковывала к себе взгляды людей. В течение нескончаемой, как ему казалось, ночи он беспрестанно выглядывал в распахнутое из-за летней жары окно. На чистом безоблачном ночном небе явственно обрисовывалась полная луна и беспорядочный россыпь звезд обволокнул небосвод, своим мерцанием одобряя и поддерживая надежду, пока еще слабую надежду на ответное чувство со стороны красавицы.
Отказавшись от завтрака и раздосадовав Макку, Адам с задумчивым видом сел в машину, повернул ключ зажигания и поехал на работу, ни секунды не сомневаясь в том, что увидит ее, ту, что взволновала его сердце, заставляя отчаянно биться.
Сидя за рабочим столом, он обращал свой нетерпеливый взор на окна, и, наконец, почти в то же время, что и вчера, девушка прошла мимо здания банка своей величавой поступью. Сердце его наполнилось радостью готовое выпрыгнуть из груди. Сегодня она была одета в другую одежду, но Адам, без всякого сомнения, узнал бы ее из тысячи.
Так прошли две недели, которые обозначились приездом в гости сестер с детьми. Залина, Радима и, в особенности Хава, были очень привязаны к Адаму, их детство прошло без каких-либо склок и недопонимания, частенько наблюдаемыми ими у знакомых. Племянники повисли на дяде, руки обвивались вокруг шеи, они играли с ним без смущения. Это были их обычные взаимоотношения, доставляющие несказанную радость их матерям, довольных тем, как Адам и их дети находят с легкостью общий язык.
- Мама задалась целью тебя женить во что бы не стало, - произнесла Хава как бы между прочим. Адам уткнулся в телевизор, где показывали какой-то скучный фильм, пытаясь уйти от докучливого разговора, прекрасно осознавая в то же время, что Хава просто так не отстанет, учитывая природную настойчивость ее характера.
- Считаю, что мне пока рано, Хава, - ответил Адам, повернувшись вполоборота.
- Мне кажется, что вполне подходящий возраст для женитьбы, - возразила Хава, пытаясь вывести его на откровенную беседу.
- Давай поговорим об этом позже, - прозвучал его уклончивый ответ.
- Ну, хорошо, - сказала Хава, не став доискиваться причины, в том числе потому, что во дворе захныкал ее малолетний сын, вероятно получивший ушиб в результате падения.
Адам глубоко вздохнул, довольный благополучных окончанием разговора, темы которого он не хотел касаться до поры до времени, а именно до тех пор, пока он не познакомится с девушкой, имя которой ему не терпелось узнать.
- Уже прошли две недели? - с изумлением на лице спросил Адама Хасан. – Будешь продолжать в том же духе, кто-нибудь уведет ее из - под носа, пока ты любуешься издали и предаешься мечтам! – заключил он.
- Может она замужем, родственница дальняя… - промолвил Адам в ответ. После недолгих колебаний он продолжил уже более твердым голосом: - Да, ты прав, с этим тянуть нельзя. Будь что будет.
На следующий день Адам одел тщательно отутюженные брюки, облачившись в лучшие из своих одежд. Слова Макки : «Какой же ты у меня красивый» - придали ему дополнительную уверенность и веру в успех задуманного предприятия.
Адам уже стоял на улице, нервно посматривая на часы, когда узрел вдали идущую быстрым шагом девушку своей мечты. Еще вчера он решил действовать наобум, зная, что девушки любят смелость и решительность в таком вопросе со стороны парней.
При приближении все отчетливее обрисовывался точеный ее профиль. Девушка производила впечатление гордой и недоступной. Как цветок источала аромат, так и она наполняла по мере приближения сердце Адама восторженной радостью и каким-то неизведанным смятением. Она остановилась, когда он окликнул ее, до Адама донесся едва уловимый аромат ее духов. Он заговорил с ней, и так мягко и дружелюбно, что девушка не то что не отпрянула, а наоборот, наградила выразительным взглядом и стыдливо потупила глаза. Радость озарила душу: первая удача придала ему уверенность в благополучном исходе задуманного. Надежда из маленького трепещущего воробушка превратилась в огромную птицу с крупными крыльями, в каждом взмахе которых сквозила уверенность.
- Можно познакомиться? Меня Адам зовут, - с голосом, едва выдававшем его волнение, заговорил он. После недолгого молчания показавшегося Адаму вечностью, девушка робко вымолвила:
- Я Тамила.
Величайшее наслаждение испытал Адам, услышав ее восхитительный голос, довершавший весь тот прекрасный образ, которым заполнилось его сердце. Он предположить не мог, весь во власти блаженства души, что Тамила давно заметила его в окне, и каждый раз втайне надеялась на шаг с его стороны. Со стороны казалось, что оба переживали мгновения ни с чем несравнимого счастья, в лучившихся радостным блеском глазах отражались образы друг друга. Так произошло первое знакомство Адама и Тамилы, которое четко врежется в память и наложит отпечаток на их дальнейшую жизнь. Тамила-старшая из сестер в семье,осознавая всю степень ответственности за младших сестер, прикладывала много сил на самообразование. Под влиянием роственников ее отец женился на предложенной ими женщине, которая к их величайшему огорчению не смогла родить ему наследника. Она продержалась два года в отведенном для нее доме, но за это время каким - то немыслимым способом она сумела найти подход к матери Тамилы благодаря тому, что искренне полюбила эту семью. Она была сиротой, воспитанной дальними родственниками, и так мечтала о семье, что ревность, которая всегда наблюдается между двумя женами одного мужа, так и не зародилась между ними отчасти из-за ее мягкого характера. Мать Тамилы болезненно воспринимала факт появления в доме еще одной жены мужа,хотя родня мужа уговорила ее не препятствовать появлению новой жены мужа. Они заверили ее в том, что как только она родит мальчика,она исчезнет из их жизни. Женщина в представлении матери Тамилы была чем-то вроде донора. Случилось так, что ее уход оставил дом в какой-то мере опустошенным. Мать Тамилы не могла больше иметь детей и прекрасно осознавала, что ее дочерям нужен брат. Именно эту сироту советовали им, чтобы родив мальчика и из-за неимения заступника, у нее можно будет забрать ребенка. Даже если он будет сводным-это куда лучше, чем двоюродные братья ее дочерей будут распоряжаться в их доме и унаследуют все то, что они собирали с любовью для собственного пользования. Но новая жена так за два года не смогла родить ребенка,диагноз «бесплодие» был озвучен во всеуслышание их родственницей, которая работала врачом в одной из близлежащих больниц. Она тихо ушла, собрав свой нехитрый скарб предварительно обняв Тамилу и ее сестер. Больше ее отец не женился, а в их семье все вернулось, как было до появления в нем бывшей жены отца. Тамила, как и всякая другая старшая девочка в семье, многое брала на себя:она училась готовить, встречать должным образом гостей и выкладывалась в учебе, дабы подать младшим сестрам правильный пример.С самого детства к ней было приковано внимание людей, она родилась с поистине ангельской внешностью и вызывала умиление даже у прожженых циников.
-Тамила, раз у вас нет брата, вы должны быть готовы, что в том случае, если вы потеряете отца, вам придется о многом позаботиться самим. А ты, как старшая их сестер, должна будешь взять на себя многие функции,- говорила ей мать неоднократно. Тамила молчаливо соглашалась, но не понимала, почему ее мать думает, что, не имея мужчину за спиной можно настолько потеряться в жизни, что трудно будет найти свое место под солнцем. «Многое ведь изменилось в наше время:женщина зачастую работает наравне с мужчинами, может заработать на дом, если появится в этом необходимость,много ведь женщин и среди глав государств»-она мыслила другими масштабами чем ее мать и бабушки, воспитанные в духе абсолютного угодничества мужчине.. «Несомненно, мужчину надо уважать, но считать, что женщина-слабое существо не совсем верно в наше время. Ведь в животном мире именно на самке все держится, ей принадлежит главная роль в добыче еды, да и во всем остальном. Разве женщина глупее какой-нибудь львицы или волчицы? Или она недостаточно способна полюбить своего детеныша, чтобы позволить себе обеспечить своему ребенку худшие условия, чем те, у кого есть отцы?»-размышляла она.
Хасан застал Адама в хорошем расположении духа: его глаза буквально излучали доныне не виданный блеск. Он пристально взглянул в его глаза и тут же понял, что все удачно завершилось и что сердце Адама нашло отклик в сердце девушки.
- Ты что, даже номер не взял? – удивленно спросил Хасан, несколько разочарованный словами Адама.
- Не знаю, как это получилось, но зато я точно знаю, что она не замужем и не родственница, - с довольным видом отвечал Адам. – Она учится на четвертом курсе. Завтра вновь увижу ее и узнаю – закончил Адам.
Каждый день, каждый час и каждая минута его жизни были отныне исполнены смысла, огромная пустота в сердце, о которой он даже не думал догадываться, заполнено волшебным чувством. С тех пор как неизвестное новое чувство шевельнулось в сердце, он как бы возвысился душой, любовь влетела и осела в чистом сердце, не отягощенном злобой и ненавистью, заполняя собой все пустующее пространство.
Он знал, что Тамила была старшей из сестер и росла в достаточно обеспеченной семье и имея возможность на то, одевалась с подчеркнутой изысканностью. Адам Тамиле очень понравился, прежде всего, своей интеллигентностью, которая нередко вызывает у мечтательных девушек чувство любви. «Спасибо тому, кто придумал телефонную связь» - подумала она, испытывая искреннюю радость от того, что может слышать голос дорогого человека как лучшую музыку для ушей, и невзирая на любое время суток. Она вспомнила, как в своём недалёком детстве без тени сомнения жертвовала играми с другими детьми, чтобы в очередной раз послушать рассказы бабушки о годах её юности и о юности её матеры - прабабушки Тамилы. Больше всего её занимало повествование о том, как девушки в те оставшиеся в прошлом времена, ходили на речку с кувшином на хрупких плечах. С талией, туго затянутой в серебряные пояса, они восхищали своим изяществом. К речке приближались стройные джигиты, гарцующие на скакунах похлеще любого жокея, чтобы взглянуть, а если и посчастливится, перемолвиться словами с девушкой, избранной самим сердцем. Её и так большие глаза расширялись, когда рассказ доходил до того места, где девушки нередко выливали на полпути воду из кувшина, чтобы вновь вернуться на речку, являющуюся местом запланированной встречи с избранником. Периодически возвращаясь к детским воспоминаниям, Тамила предположила, что вероятнее всего оттого и выросла такой мечтательной натурой, раз наглядным пособием послужило прошлое дочерей её народа. У неё возникла мысль, что с самого раннего детства мечтала лицом к лицу столкнуться со своей судьбой в образе прекрасного парня, и почувствовать то ощущение полноценности, что возникает, когда две половинки становятся единым целым. Нацеленная на беспрепятственное счастье она преобразилась. Её и без того завидная внешность с проявившимся блеском в глазах стала всё чаще обращать на себя внимание. Может, счастливые люди так заметны, потому что их количество ничтожно мало? Или от них исходит какой-то особенный свет, озаряя собой небольшое пространство вокруг их тела, либо ореол непознанности витает вокруг них, а голову украшает невидимый нимб сродни короне, инкрустированной множеством драгоценных камней. Целый легион звёзд становится собственностью объединённых единым счастьем. Тамила представила Адама подругам, но вводить в курс дела не отважилась. Их взаимоотношения переживали пока ещё начальную стадию, в довершении всего Адама ей предстояло узнавать, открывать в нём новые черты, которые, без сомнения, могли только украсить её представления о его натуре. Всего лишь один курс остался до окончания университета, и если в действительности правда, что время скоротечно, как в расхожем выражении, то долговечным терпением им с Адамом запасаться не придётся, размышляла она, стоя на балконе своего двухэтажного дома, устремив взгляд куда-то вдаль, к облакам. Облака медленно плыли по небу: каждый раз они напоминали сладкую вату, которую им покупали в таком количестве, в каком они заявляли отцу. Отец баловал всех дочерей, но к Тамиле у него было особое отношение. Он советовался с ней во всем, охотно брал с собой на различные мероприятия, и гордился, когда люди восхищались ее красотой и хорошими манерами. Предвосхищая вопрос о замужестве дочери, он всякий раз говорил, что она должна для начала окончить университет. Тамила тонула в отцовской любви, чувствовала себя абсолютно защищенной.
