Сценаристка

Сразу поясню для тех, кто не в курсе терминологии:

Зумеры, или Z (Generation Z) – часть теории поколений, созданной Уильямом Штраусом и Нилом Хау. К зумерам относят тех, кто родился примерно с середины 90-х до начала 2010-х (точной градации нет). То есть это люди, появившиеся на свет в эру глобального интернета, со всеми вытекающими особенностями, поэтому часто зумеров ещё называют двигателями цифровой среды, потому что цифровизация – «их всё». А еще это дефицит внимания, клиповость мышления и взаимодействие с миром по большей части через социальные сети, а не живое общение.

«– Терпеть не могу интернет. – Почему? – Потому что он даёт иллюзию, что у нас теперь всякое мнение ценно и достойно высказывания».

На данный момент дееспособная и активная часть поколения Z – это тридцатилетние. И как раз о них и пишет Павлова. И пишет хорошо. Я прочитала залпом, в один присест, за вечер. Меня ничего не раздражало и ничего не удивило, потому что всё описанное – очень узнаваемо и реально. У меня сыну, например, ещё нет тридцати, но он зумер, согласно теории Штрауса-Хау.

Является ли роман откровением и шедевром? Безусловно, нет. Это продукт своего времени, актуальный, остросоциальный, столичный. Нишевый. Рассчитанный на конкретный слой читателей здесь и сейчас (по большей части таких же тридцатилетних), но, возможно, кто-то из более взрослой аудитории, которых по теории поколений называют бумерами, миллениумами и Х-ми, узнает в зумерах своих детей или внуков, и это будет полезно. При этом я не могу рекомендовать книгу вообще всем подряд по ряду причин, первая и главная из которых – нежелание большинства понять другое поколение. Тот самый пресловутый конфликт отцов и детей, «времена всегда одинаковые: прежде чем что-то получить, нужно заслужить, заработать!» и так далее. Тут ситуация ровно такая же, как со всеми романами о тридцатилетних, как с романом той же Павловой «Голод», где бумеры в комментариях активно писали мне, что, мол, корову героине надо купить, тогда и про РПП свое забудет.

«Зоя фанатка списков, схем, любой структурированной информации, ведь это всё даёт иллюзию контроля».

«С одной стороны, Зоя чувствовала себя женщиной из рассказов Бунина. Типа вот сейчас он возьмёт карету, повезёт её есть расстегаи с налимьей ухой, розовые рябчики в крепко прожаренной сметане, распивать шампанское. И Зоя будет поглощать всё это - «с московским знанием дела». После она в монастырь. Он застрелится от любви из двух револьверов. С другой Зоя понимала, что слишком цинична, ехидна и зла, чтобы воспринимать это всерьёз»

Самое смешное во всех этих сравнениях, что бумеры (1946-1964 г.р), очевидно, забыли, что когда-то и их не понимали родители. Когда смотришь советские фильмы, где старшее поколение поучает младшее «вот в наше время», невольно думаешь – ну ведь это извечная проблема. Она была, есть и будет. И ничего вы с этим не сделаете, вспомните свою молодость!

У Павловой в романе две главные темы: описание особенностей поколения Z и ВИЧ. И все это через призму жизни главной героини Зои, сценаристки по профессии. Зоя живет в Москве, снимает квартиру за 80 тысяч (что вообще не много, учитывая реалии), разговаривает на «птичьем языке» с точки зрения старших, встречается с друзьями и пытается найти того самого мужчину. Во время одной из вечеринок и игры «я никогда «не»» всплывает факт того, что Зоя не сдавала анализ на ВИЧ. Ну, то есть сдавала в рамках подготовки к операции несколько лет назад, а так, чтобы добровольно и осознанно – нет. Друзья крутят у виска, дескать, как такое возможно в наше-то время.

«А как так вышло, что у нас есть тик-ток, латте на кокосовом и электросамокаты, а мальчики, живущие в пределах МКАДа, на исходе первой четверти ХХІ века не знают, что спать с это незнакомкой без презерватива русская рулетка. Что уж говорить про понятия «нулевая нагрузка», «постконтактная профилактика» и «дискордантность».

На следующее же утро Зоя бежит в лабораторию. И весь сюжет – это проживание суток после сдачи крови в ожидании вердикта. 24 часа, во время которых Зоя вспоминает свой карьерный рост (тут много подробностей о профессии сценариста), и три своих романа – с диаметрально разными, но одинаково неподходящими ей Яном, Виталиком и Андреем, которые случились после операции, а, значит, автоматически становятся потенциально опасными.

«В красивых фильмах наутро после ночи любви мужчина приносит своей женщине завтрак в постель. Там обычно на подносе апельсиновый сок, круассаны, кофе. Но Андрей сделал кое-что получше: починил Зое дверцу кухонного шкафа. И заодно щеколду в ванной».

«Зоя поняла тогда, что ей кранты. Ведь Виталик, получается, был её идеальным типажом: гопник-интеллектуал. То есть ещё не Ян, но уже и не Андрей … Оставалась признаться: да, я влюблена в не очень хорошего человека, с которым у меня ничего не получится. И Зоя призналась. И позволила горечи быть. И стала ждать, когда выветрится».

Что понравилось:

Проблема «отцы и дети». Очень ироничный взгляд молодежи на жизнь. Без прикрас. И вот что-то в этом и правда есть. Рациональное зерно, когда не в бровь, а в глаз.

«Они твердили: нынешнее поколение разбаловано интернетом. В наше время успех не случался так легко. Мы проходили испытание временем. Обивали пороги кабинетов. Довольствовались малым. Получали это малое кровью и потом. Страдали. Через тернии к звёздам. Делу время потехе час. Ни дня без строчки. Зоя слушала заштампованную речь и думала: какая же это душевная жадность вцепиться вставными зубами в подножку уходящего поезда, и держаться, во что бы то ни стало держаться, отпихивая молодых. Как это страшно прийти в зрелость таким: не познавшим признания и совсем не умеющим отдавать. Они требовали уважения. Но уважать непросто, когда тебе пеняют на неумение писать пером, отсутствие мастерства спортивного ориентирования в лесу и другие утраченные навыки, естественные для времени их старшей школы. Осознаёте ли вы, что вы посмотрели больше фильмов, чем я, просто потому что вы старше меня? Вы понимаете, что ваша жизнь чисто математически насчитывает большее количество минут, чем моя, а значит, у вас было больше времени на Шлёндорфа и Занусси? Зачем вы поджимаете губы, когда на вопрос «Ваш самый любимый фильм?», я отвечаю: «Трудности перевода», а не «Броненосец "Потёмкин"»? Неужели на этот вопрос в принципе существует правильный ответ?»

Зумеры на наш взгляд – рафинированные, инфантильные псевдоинтеллектуалы, оторванные от реальности. Они пью латте на кокосовом и лавандовый раф, заказывают готовую еду, сутки напролет «висят» в телефоне и «делают вид, что работают». О чем они говорят - понять решительно невозможно. Их слэнг – как соль на рану поклонникам Паустовского и Набокова. Его здесь не просто много, а очень много. И дедлайн, фактчекинг и аутфит – самое безобидное. Я все верно говорю?)))

Я ригидностью не страдаю и все термины, которые использует Павлова, знаю - язык гибок и имеет свойство подстраиваться под эпоху, меняться. Другое дело, если кроме слэнга многие зумеры ничего и не знают уже. Полезно поиграть в синонимы в таком случае.

В общем, по части описания жизни тридцатилетних во всех аспектах (работа, брак, мировоззрение) – прекрасно.

Проблема ВИЧ К сожалению, как показывает практика, народ у нас дремуч в этом плане. И до сих пор многие считают, что передается ВИЧ едва ли не воздушно-капельным путем. Что это болезнь геев, наркоманов и женщин низкой социальной ответственности. Павлова начинает роман с проблемы ВИЧ и им же заканчивает, когда Зоя узнает результаты, начинает изучать информацию, общаться с ВИЧ-инфицированным блогером (ну а с кем еще, она же зумер). Плохо, что тема эта прошла немного вскользь, фоном. Хотя, опять же, возможно, это особенность поверхностного мышления поколения Z. Зоя сразу же думает, что просто умрет, жизнь ее кончена, коли статус положительным окажется, и дальше снова переключается на другие свои страдания.

Какие минусы:

Обсценная лексика Я лояльно отношусь к мату в литературе, но с одной важной и обязательной поправкой: это должно быть уместно. Настолько уместно, что мат идеально ложится в текст и его не замечаешь. Он как бы часть персонажа, как рука или нога. Здесь же в большинстве случаев, это режет слух, глаз и вообще всё, что можно. Слэнг здесь органичен, мат – нет. В общем, тут я строга и категорична: не умеешь – не берись.

Очень много упоминаний сервиса «Кинопоиск». Да, понятно, Зоя вращается в сфере кино. Но в итоге все эти якобы невзначай отсылки к разного рода фишкам и сервисам Кинопоиска выглядят, как плохой продакт-плейсмент.

Много отсылок к миру кино Вообще, для меня это не минус, а скорее плюс, но для других читателей, не помешанных, или не увлеченных этой сферой – минус, как мне видится. Поясню: едва ли не на каждой странице – имя какого-нибудь режиссера, актера, название фильма или сериала, перенос момента фильма на момент жизни Зои. Для меня всё узнаваемо, я в теме. В какой-то момент даже проснулся спортивный интерес – а не встречу ли я что-то, чего не знаю. Не встретила. Я всё это видела, и всё это знаю. Но как быть с теми, кто не в курсе? Гуглить по ходу чтения «Идеальные дни» Вима Вендерса или «Джеки Браун» Тарантино, чтобы понять, что хотел сказать автор той или иной сценой? Читать, спотыкаясь об ассоциации, о которых ты понятия не имеешь, наверное, такое себе. Это же не просто сноска в конце страницы, тут надо четко знать, видеть искомый фильм, понимать идею режиссера. Поэтому – минус. По мне это примерно, как в художественный роман о любви втиснуть на каждую страницу рассуждения о гипотезе Римана и теории Янга.

Резюмируя: мне роман в общем и целом понравился, но с массовыми рекомендациями я воздержусь.

Заметил странную тенденцию - почему-то все больше молодых авторов современной русской литературы стремятся рассказывать истории о простых людях, живущих с нами по соседству. Ранее героями классической прозы чаще всего все-таки становились носители каких-либо уникальных черт характера, яркие, запоминающиеся (хотя порой и в негативном ключе) личности вроде Онегина, Печорина, Обломова, Болконского, Безухова или Раскольникова, или автор по крайней мере помещал героев в какие-то необычные экстремальные обстоятельства - типа тюрьмы, каторги, борделя, дома для умалишенных - то есть туда, где ни один здравомыслящий читатель не захотел бы оказаться в реальности, но узнать об этой стороне жизни каждому было бы наверняка любопытно. То теперь героями современной литературы становятся обычные ничем не примечательные персонажи, занятые обычной подчас скучной офисной работой, с обычными человеческими мыслями, чувствами и желаниями. Причем показанные в книге не в какой-то яркий экстремальный момент их жизни, а непосредственно посередине бытовой рутины. Складывается ощущение, что современный читатель открывает книгу современного автора после трудного дня напряженной рутинной работы и читает, как такой же как он обыкновенный персонаж возвращается после такого же для аналогичной работы.

Обычно когда мы встречаем подобный прием в кино, то по закону жанра далее следует фраза: "Эта история могла произойти с каждым", и дальше жизнь обыкновенного персонажа меняется и он погружается в пучину ярких и необычных событий, где его ждут романтические знакомства, авантюрные приключения в интересных обстоятельствах.

На сайтах "для взрослых" есть даже специальная категория для произведений подобного жанра - girl next door - где пубертатные подростки визуализируют свои нереализованные сексуальные фантазии по поводу недоступной красавицы, живущей за соседней дверью, к которой в реальной жизни никогда не решились бы подойти и познакомиться. Но в отличие от сайтов, где зритель играет все же главную роль, и наблюдая за процессом, делает вид, будто сам в нем участвует, в книгах читателю предстоит наблюдать со стороны за жизнью не особо интересных ему посторонних людей, обсуждающих в его присутствии какие-то свои личные проблемы, мысли и переживания. Но в отличие от социальных сетей, где человек пытается выставить на всеобщее обозрение самые лучшие свойства и качества своей натуры, пытаясь выглядеть лучшей версией себя, заслужить любовь и одобрение незнакомцев, превратить свою жизнь в витрину, в презентацию личного бренда, в книгах авторы как будто не заботятся о том, будет ли интересно это читать кому-то из посторонних.

Автофикшн – это когда пишешь о себе, но и сочиняешь тоже, а читатель потом не знает, что настоящие факты, а что вымысел. "Это вообще не читательское дело – знать. У нас тут как бы искусство, а не протокол, понимаешь?"

Стоит отметить, что в отличие от многих из прочитанных мной авторов редакции Елены Шубиной издательства АСТ (Ильи Подковенко, Геннадия Воронова и Татьяны Замировской, персонажи книг которых - обычные клерки, представители "офисного планктона", или продавцы в модном бутике дизайнерских свечей), Светлана Павлова решила быть оригинальной и сделать свою героиню представителем редкой творческой профессии - сценаристкой. Впрочем, не уверен, что это сильно помогло сделать историю этой героини хоть как-то увлекательной и интересной.

Складывается ощущение, что автор не очень разбирается в тонкостях сценарной работы, знает о ней только понаслышке, из рассказов других людей или прослушанных подкастов. В результате в книге появляется нагромождение специальных терминов и различных англицизмов, типа "драфт", "питчинг", "брейн-шторм", призванных создать у читателя ощущение, что героиня является профессионалом в своей сфере, но за всеми этими понятиями ничего не стоит, они присутствуют в тексте просто в качестве словесной мишуры, для создания некой атмосферы. Более того, сама профессия героини никакого влияния на сюжет не оказывает - ничего бы не изменилось в книге, будь она к примеру просто журналисткой, блогершей, инфлюенсершей.

Потому что все, что она хочет от своего занятия кино - это писать сериалы про "отношеньки", но только чтобы было красивенько, но при этом получить "Оскар" или "Санденс" за полный метр (странно во-первых что не "Нику" или "Кенотавра", и во-вторых у нее полностью отсутствуют идеи для полнометражной картины, которая могла бы быть удостоена столь высокой награды - даже свою ненаписанную сценарную заявку фильма про подростков с ВИЧ в детском лагере она превращает в обычную стандартную мелодраму, где влюбленный герой помогает героине-активистке преодолеть козни коварной антагонистки начальницы лагеря, помогая найти на нее компромат). Ну и естественно, работает в сценарной группе героиня еще из-за относительно свободного графика, неоправданно высокой зарплаты, близости к знаменитостям, с которыми можно весело пить коньяк на мероприятиях, а иногда крутить с ними интрижки и предаваться любовным утехам (порой даже во время обеда в машине партнера, забывая после даже руки вымыть и весь остаток дня вдыхая оставшийся на руках запах партнерских гениталий).

При этом сама завязка сюжета книги выглядит также надуманной и искусственной - героиня внезапно после разговора в застольной игре решает сдать анализ на ВИЧ, сдает его, и в ожидании результатов, мучаясь рефлексирует, вспоминая свой прошлый сексуальный опыт и перебирает своих прежних половых партнеров и особенности взаимоотношений с ними. Вы меня простите за повторную отсылку к сайтам "для взрослых", но даже в тех фильмах сюжеты бывают интереснее и более захватывающими, заставляя зрителя искренне сочувствовать и сопереживать судьбе героини.

Вопреки мнению Ксению Буржской в аннотации книги, Света Павлова — не наша русская Бриджит Джонс или Кэрри Брэдшоу, которая даже в самом пугающем умеет увидеть хорошее, и этим нас вдохновить. И альковный дневник сценаристки Зои совсем не похож на романтические похождения героинь "Секса в большом городе" или на тайный дневник девушки по вызову, гид по мужчинам знаменитой Бель де Жур, и уж тем более на "Записки у изголовья" легендарной Сэй-Сёнагон. Все истории отношений, рассказанные в книге Светланы Павловой, вызывают у читателя (по крайней мере мужского пола) исключительно неловкость, смущение - типа, спасибо конечно, что поделилась с нами, но зачем?

Даже заявленная в книге тема стигматизации проблемы ВИЧ в обществе особого развития не получает, даже несмотря на наличие в сюжете истории девушки-активистки, узнавшей о своем диагнозе, но сумевшей принять его и пережить, и найти в себе силы, желание и возможности продолжать жить нормальной активной жизнью - заниматься хобби, строить отношения с любимым человеком, даже задумываясь о возможности завести с ним ребенка, и при этом активно работая в в сфере просвещения населения, рассказывая людям о специфике и особенностях заболевания и также помогая в качестве волонтера другим людям, у которых обнаружен тот же диагноз, справиться с проблемой и найти возможность для продолжения полноценной жизни.

Но даже этот яркий и интересный персонаж и его история проходит где-то на периферии сюжета и особого влияния на сюжет, на характер героини, не оказывает. Единственный совет, который героиня выносит из этой ситуации в целях преодоления стигматизации и замалчивания проблемы ВИЧ в обществе - это необходимость разложить презервативы по абсолютно всем своим сумкам, чтобы абсолютно исключить возможность незащищенных половых контактов со случайными незнакомцами в ночных клубах. Даже анализ на ВИЧ героине предлагают сдать в рамках маркетинговой акции "Секс в большом городе" вместе с еще 14 признаками инфекций, передающихся половым путем - так точно можно преодолеть стигматизацию темы и заставить партнеров быть ответственными и доверяющими друг другу.

При этом персонаж Зои признается читателю, что ужасно боится одиночества, никогда не жила без отношений, даже в школу ходила если в классе был симпатичный мальчик, и на вечеринках первым делом интересовалась о наличии свободных красивых парней. Но вместе с тем, обложка книги намекает, что "Зое больше не хотелось, чтобы повстречался очередной бойфренд. Зое хотелось, чтобы повстречался возлюбленный". И в финале она как бы сама себе противоречит, понимая, что любви то в ее жизни никогда и не было, и мало того, она и не очень представляет себе что такое любовь и чего именно она хочет от наличия в своей жизни этого чувства. Вопрос этот поднимается только ближе к финалу и так и повисает в воздухе.

Зоя задумалась: а как часто на вечеринках она слышит разговоры о любви? Именно о безумном чувстве, страсти, нежности. Нет, в основном говорят об отношениях – о том, как их улучшить, сделать здоровыми или правильно прекратить. А ещё много и открыто говорят о сексе. О любви – почти никто. Ей и самой странно произнести: «Я любила его». Куда проще: «Мы трахались с ним».

Подводя итог, несмотря на кинематографичную сцену финала, где героиня бежит по улице, смотрит вперёд и, кажется, знает про это «вперёд» что-то хорошее, а перед ее безумными глазами поднимаются титры, хочется отметить, что даже этот сценарий собственной жизни у сценаристки не получился. Она не сделала никаких выводов из происшедших с ней в сюжете событий, не изменила отношение к происходящему, не задумалась о своем месте и цели в жизни - разве что поняла, что цвет трусов и наличие украшений и прочий бытовой магический реализм не оказывают влияния на судьбу (хотя довольно спорное утверждение, конечно, поскольку вряд ли кто-то станет отрицать что своими мыслями и отношением человек может "программировать" свою судьбу и предвосхитить наступление тех или иных последствий, не зря же говорят что "мысли материальны" а "если чего-то боишься, оно обязательно с тобой случится").

Несмотря на то, что слом "четвертой стены" и титры в финале - довольно мощный сюжетных ход, призванный свидетельствовать о метаморфозе, происшедшей с главным героем, о его перерождении к новой жизни, в данном случае он просто повисает в воздухе и ничего, кроме недоумения, у читателя вызвать не может.

В отличие например от использования подобных приемов в фильмах "О чем говорят мужчины" и "В Бореньке чего-то нет", где как раз показана трагедия судьбы сценариста, создающего историю семейных отношений персонажа фильма внутри фильма, но при этом переживающего семейную драму в пространстве киношной реальности - и как эти реальности накладываются друг на друга и влияют на отношения героев внутреннего фильма и придумавших их персонажей.

Впрочем, реплики персонажа Зои как будто содержат некоторое авторское отношение к происходящему, что внушает некоторую надежду:

Иногда Зоя думала: а может, я и писать-то не люблю? Может, мне это не надо? Может, я наромантизировала себе красоту этой профессии? Может, это ответка на годы, проведённые в скучном офисе? И зачем в таком случае страдания? Мне ведь, если быть честной, не стать Тарковским

Всё логично, всё правильно: от разделённой любви рождаются красивые дети, от неразделённой – хорошее кино.

Так что остается только пожелать героине (а возможно и автору книги, принимая во внимание, что перед нами в какой-то мере автофикшн) все таки встретить в жизни настоящую разделенную взаимную любовь, от которой родились бы красивые дети и больше не мучаться терзаниями по поводу необходимости своего занятия в литературной профессии.

« ...

– моей жизнью управляет цвет трусов;

– я не умею жить без мужчин;

– может быть, у меня ВИЧ».

Из отечественных современных писательниц Света Павлова определённо мой фаворит (её роман «Голод» произвёл на меня очень сильное впечатление!). Поэтому выхода «Сценаристки» я очень ждала. И, конечно, первое, что я сделала после того, как сдала сессию — начала читать «Сценаристку». Прочитала её залпом за полтора вечера. И у меня нет слов. Наверное, это впервые со мной такое, но я расплакалась просто потому, что это настолько классно написанная история, что у меня мурашки по коже и хочется плакать от того, насколько же это круто!

«Всё логично, всё правильно: от разделённой любви рождаются красивые дети, от неразделённой – хорошее кино».

Я просто в восторге от книги! Мне «Сценаристка» понравилась даже больше «Голода». Она кажется сильнее и глубже, совершеннее. Она безупречна, и опять мне просто не к чему придраться (моя внутренняя филологиня и моё тёмное альтер-эго, Капитан Душнила, аплодирует Светлане стоя!).
Прошёл день, а меня по-прежнему переполняют эмоции, и мне в принципе трудно вычленить из них полновесные слова и составить из них адекватные распространённые предложения.

«Таблица немного успокоила Зою. Не цифрами, а своим чётким устройством. Зоя – фанатка списков, схем, любой структурированной информации, ведь это всё даёт иллюзию контроля.

Она открыла заметки на телефоне и напечатала:

Ян

Андрей

Виталик».

Наверное, стоит рассказать для начала, про что это книга. Она про девушку Зою, которая, как можно легко догадаться по заглавию, работает сценаристкой и вся история является по сути ретроспективной рефлексией Зои и анализом её жизни: она рассуждает о работе в сфере кино и своём неожиданном успехе, о дружбе и, разумеется, о своих неудачных отношениях. А всю эту умозаключительную цепочку запустила одно судьбоносное событие: Зоя боится, что у неё ВИЧ...

«Всё началось с дурацкой игры "Я никогда не»?". На шестом раунде Зое пришло в голову сказать: "Я никогда не сдавала анализ на ВИЧ". Видимо, это не то, чем стоит гордиться, подумала Зоя, заметив, что после её реплики пауза затянулась секунд на пятнадцать. Видимо, это плохо, подумала Зоя, увидев смесь неловкости, ужаса и сострадания на лицах остальных игроков. Видимо, это просто ужасно, подумала Зоя, когда подруга Сеня отпила вина и спросила:

"Дурында. А как это вышло? Ты в своём уме?''».

Книгу хочется разобрать на цитаты. Настолько тонко, уместно, глубоко и, как бы это парадоксально не звучало, прозаически поэтично, понятно и узнаваемо.

«Зоя опять была всем недовольна: своим бойфрендом, своим успехом, самой собой. Может быть, я просто родилась по дефолту всем возмущённой, размышляла Зоя. Но дальше постановки вопроса действий не предпринимала».

В романе поднимается много важных тем: ВИЧ и предрассудки, связанные с ним, синдром самозванца и неуверенность в себе, боязнь одиночества и поиск себя в жизни. Но при этом роман не кажется перегруженным: целостная и объёмная картина повествования. Вместе с Зоей мы проходим этот тернистый путь, полный взлётов и падений, следим за её внутренними метаморфозами.

«Зоя даже не успела закончить фразу ''Serenity which I am not familiar to…''[1], как преподавательница сказала: "Oh, you're into this which-word"[2].

Это можно было интерпретировать как похвалу – мол, как у тебя классно получаются предложения с which. А можно было как критику – мол, а чего только с which? Ведь есть и другие союзы.

Но Зоя не слышала which. А только: ВИЧ, ВИЧ, ВИЧ, ВИЧ, ВИЧ».

Филигранная авторская работа, где каждая деталь на своём месте и всё проработано до мелочей. Видно, что Павлова погрузилась в материал: узнаём много нового и интересного о «внутрянке» кинопроизводства и написания сценария. А один из парней Зои, например, связан с миром музыки и даже тут используется много специализированных терминов из этой сферы (за такое «погружение» в материал и проработку деталей отдельный респект автору!). Отмечу ещё язык повествования: да, используется, много узкоспециализированных терминов, сленговых слов и заимствований, но книгу это не портит, а наоборот обогащает её семантическое полотно.

«Ей хотелось отдаться потоку, самой стать текучей. Не дёргаться. Она чувствовала себя избранной. Зое хотелось любить. И она выбрала любить, а не думать грустную мысль».

Повторюсь, много тем поднимается в книге. Но для меня лично это роман о любви и её поиске. Павлова настолько прозаично, если можно так сказать, распоэтизирует такое возвышенное и поэтичное чувство как любовь. На примере Зои показывает, как страшно и ужасно цепляться за отношения, которые делают тебя несчастной, лишь потому, что ты боишься одиночества. И на самом деле гораздо важнее не пытаться полюбить кого-то и растворяться в этих отношениях, а принять и полюбить себя, как бы заезженно и банально это ни звучало. Потому что то, что ты не в паре не делает тебя каким-то неправильным и неполноценным. Один или с кем-то, но ты личность со своей уникальной историей и своим мировоззрением. Вот, как я поняла концовку (не знаю, можно это считать спойлером или нет).

«А уже дома, Зоя вырвала из блокнота лист со строчкой "Себя недостаточно. Всегда кто-то нужен". Она написала на новом листе: "Я талантливая, я женщина, я жива"».

Я могу продолжать петь дифирамбы этой книге. Из моей эмоциональной словесной тирады важно почерпнуть следующее:
Новый роман «Сценаристка» Светланы Павловой. Книга классная. Обязательно прочитайте!

Очень понравился роман. Даже больше, чем "Голод". Не удивляешься тому, что он писался 2 года. Где-то встретил заметку о том, что это о поколении тридцатилетних, но мне почти сорок, и книга показалась довольно-таки близкой и очень современной, раскрывающей не только какие-то особенности отношений между молодыми людьми сейчас, но это и определенный слепок периода, в котором мы живем, включая социальный, культурный пласт (хоть острые углы и обойдены). Есть, конечно, ощущение, что он больше для читательниц, но... нет, всё же, как любая хорошая литература - для всех.