Buch lesen: "S-T-I-K-S. Термит"
Глава 1: Букварь и Фиалка
Сидя на вершине холма, укрытые густыми зарослями, мы с Фиалкой почти не дышали. Ветер слегка покачивал листву деревьев, а мы старались не издавать ни звука, чтобы ни один хруст под ногами не выдал нашего присутствия. Маленький город внизу, застывший в тишине предрассветных сумерек, еще не знал о том, что произойдет в ближайшие часы. Фиалка пристально смотрела в бинокль, направленный на центральные кварталы города. Мы ждали начала перезагрузки.
И вот началось. Город со всех сторон начал окутывать густой туман. Я ощутил его кисловатый запах, который пронзил воздух.
– Как думаешь, сколько это продлится? – спросила Фиалка, не отрываясь от наблюдения.
– В методичке написано, что перезагрузка быстрых кластеров происходит в течение нескольких часов. Наблюдаем и ждем гостей. Пойдем в город только после их захода, а лучше вообще после выхода, – ответил я.
Как только туман начал понемногу рассеиваться, на горизонте, с противоположной стороны города, возникло движение. Я прищурился.
– Фиалка, посмотри на другой край, там вроде какое-то движение.
– Да, вижу. Топтун, пара лотеров и восемь бегунов.
– Смысла сейчас заходить в город нет. Пока зараженные в городе, там ловить нечего, даже если никто из них не выскочит навстречу. Эти твари всё чуют, нюх у них как у собаки, и всё слышат, так что любой звук, даже шаг на бетон загонит нас в капкан. Ждём пока твари насытятся. Как только уйдут, ждем еще минут десять на случай, если кто-то из них задержится или вернётся.
– А если кто-то из них останется?
– Поэтому и ждём. Следим за их маршрутами, считаем, сколько вошло – сколько вышло, всё на глаз. Когда останется один-два зараженных, выдвигаемся, обходим город стороной, по мелкой дуге, мимо ангаров и водонапорки. Если город чист – двигаем через ту же южную улицу, ближе к магазину, там вход в подвал.
Слышу, как в городе начались крики, пока еще не частые. Стрельбы не слышно, значит сопротивление минимальное или монстры всех застали врасплох.
Смотрю в бинокль, зараженные разбегаются между домами, ни один не оборачивается, все заняты делом. Через минут двадцать топтун возвращается к окраине, стоит на месте, ждет остальных.
– Скоро уйдут, – говорю, больше для себя, чем для неё. – Городок мизерный, уже почти все наелись. К топтуну подтягиваются остальные. Девять особей в сборе, не вижу еще двух. Ладно, их ждать не будем, выдвигаемся.
Переглядываемся ещё раз, молча. Раз, два, три – и поползли. Я впереди, Фиалка следом, мы как тени друг за другом, максимально низко, кромка травы и кустарник до первого забора за оврагом. Всё время держу глазами дорогу, потом взгляд на левую сторону. Никого. Тишина. На востоке солнце медленно поднимается всё выше, окрашивает крыши малоэтажных домов ржавчиной, всё выглядит будто под фильтром фотошопа.
Мы у забора. Осторожно выпрямляюсь, крадусь. Воздух сырой, трава как будто маслом натёрта после росы. Скользко, чуть не падаю, ловлю равновесие руками. Фиалка молчит, только дыхание чуть тише. Осторожно идем вдоль забора, выходим к дороге, заходим в городок. Передвигаемся вдоль домов. Фиалка держится на дистанции метра два позади.
По дороге рассыпаны вещи – плюшевый мишка, детский ботинок, бутылка минералки. У гостиницы валяется труп. Обхожу, не смотрю лишний раз.
Мы идем к центру. Слева за углом слышен хруст. Не видно, но понятно, что там пирует зараженный. Идем дальше, только медленнее, пригибаемся ниже. Я поднимаю кулак – значит стоп, максимум внимания. Слышим тяжёлое дыхание, потом смачный чавкающий звук. Держимся правой стороны, вдоль кирпичной стены. Шаги медленные, сердце колотится, пот по спине под бронежилетом горячий, мерзкий.
Дальше пересекаем аллею. У кафе «Вдохновение» разбито окно. Я заглядываю внутрь – пусто, столы и стулья опрокинуты. Окно на противоположной стене – удобный сквозной маршрут, если вдруг нападут. Запоминаю.
Двигаемся дальше, центр близко. Дом с тайником только через одну улицу. Двухэтажный жилой дом, рядом мусор вперемешку со стёклами, на деревьях остатки одежды болтаются. В воздухе звенит тишина, вдалеке на востоке слышится вой, но это может быть просто ветер. Улицы пусты, но опасность может быть за каждым поворотом.
Фиалка вздыхает негромко, переводит взгляд на меня. Я киваю – держись, мол. Слева, в тени лестницы, вижу силуэт: бегун, щурится, ловит носом воздух. Нас не заметил – мы в тени, а ветер дует от него. Протискиваемся между машинами, сгибаемся в три погибели. Сердце выскакивает наружу, когда он вдруг делает шаг в нашу сторону, начинает водить красными глазами по сторонам.
Мы замираем, задерживаем дыхание. Вдруг вдали раздается то ли вой, то ли хрип. Бегун поворачивается и убегает на звук. Наверное хозяин свиту собирает таким кличем. Пронесло, добираемся до дома с тайником.
Перед домом куча тел. Судя по тому, что все стены в брызгах крови, здесь тварям оказали сопротивление. Проверяю дверь – не заперта, замок выбит. Захожу внутрь, проверяю комнату. Пусто. Фиалка за мной, усмехается – сама не ожидала, что так быстро доберемся. Мы внутри.
На улице утро в разгаре. Лучи солнца пробиваются сквозь занавески. Все комнаты внутри хорошо освещены светом с улицы. Но нам в подвал. Достаем фонарики, спускаемся медленно, по очереди, я первый. Пахнет плесенью, старыми консервами. Фиалка спускается за мной, ствол держит наготове. Где-то тут тайник. Теперь главное найти, забрать и выдвигаться назад до того, как в городе появится следующая голодная смена.
Иду медленно, фонарь хорошо освещает пространство передо мной. Первая дверь приоткрыта, внутри стеллажи доверху набиты банками. За банками ничего. Вторая комната мастерская: верстак, тиски, ящики с инструментами. Тоже ничего интересного. Третья дверь закрыта. Толкаю ее плечом – поддается. За ней – пустая комната. Фонарь освещает у дальней стены силуэт железной двери. Добротная сварка, толстое ребро, петли смазаны совсем недавно. Замочная скважина как у сейфовой двери. Понимаю, что это то, что нам нужно.
Я подергал ручку – закрыто. Фиалка приложила ухо, затаив дыхание – тишина. Но взламывать замки мы не умеем и даров на взлом у нас тоже нет.
– Ключ надо искать, – сказал я.
– Думаешь он в подвале? – спросила Фиалка.
– Не знаю, давай начнем с первого этажа.
Начали с кухни. Я проверил все ящики кухонного гарнитура – пусто. Фиалка тем временем залезла под стол, осмотрела его снизу, проверила отдельно стоящий шкаф, цветочные горшки, тоже пусто.
Потом была комната справа. Это был кабинет. Вытряхнули все книги, стоящие на стеллажах – ничего. Фиалка заметила выступающую от пола половицу – под ней оказались какие-то документы. Сунулись во вторую комнату – шкаф, весь забит одеждой, ключей нет.
Время поджимало. Я уже не думал где искать, просто машинально двигался: открывал, выдвигал, щупал, снова и снова, раз за разом оглядываясь на Фиалку – она такая же упрямая, как и я, тоже обшаривала все вокруг.
Вдруг, проходя по коридору в очередной раз, я заметил странность – вроде бы обычное прямоугольное зеркало на стене, но оно состояло из двух половинок, и левая половинка немного выступала над правой.
– Посвети сюда! – тихо позвал Фиалку.
– Думаешь? – прошептала она.
– Да, тут или тайник, или дефект установки.
Проверил края, нащупал пальцами за зеркалом небольшую выемку. Странно. Зацепился ногтем – зеркало немного поддалось. Отодвинул сильнее – раздался негромкий хруст. Да, это не просто зеркало, это дверца.
Фиалка посветила фонариком. В стене была вырезана неглубокая ниша. В нише лежит большой железный ключ. Я беру ключ и мы бежим в подвал.
Сбегаю по лестнице вниз, вдруг резкий щелчок. В затылок прилетает чем-то тяжёлым, сразу резкая боль, хлопок в ушах и темнота.
Очнулся от пронзительной боли в руках. Попытался повернуться, но что-то жёстко тянет руки назад. Наручники впились в запястья, я почувствовал, как пальцы затекают. Пошевелил ногами – связаны пластиковым хомутом. Голова гудит, все плывет перед глазами, сразу толком и не понял где я. Воняет соляркой, ржавым железом. Тусклый свет пробивается через маленькое мутное зарешеченное окошко. Дополз до стенки кузова машины, принял сидячее положение. Фиалка прислоинлась к противоположной стене, тоже связана, глаза открыты. Она молчит, только губы дрожат – видно, что злость ее душит, а не страх. Двигатель гремит где-то спереди, от вибрации кузова зубы вибрируют в такт. Похоже нас загрузили в автозак.
– Саша, ты как? – спрашивает Фиалка шепотом, словно боится, что её услышат.
– Букварь! Забыла, что в Стиксе другие имена? – прошипел я.
– Букварь, как думаешь, есть шанс вырваться?
– Шанс есть всегда, как бы банально это не звучало.
Фиалка хмыкает. Слышу, как она пробует освободить ноги, скрипя по полу хомутом на ногах.
– Нет тут ничего, ну ничего вообще. Даже пол гладкий, не зацепиться.
– Ага, всё предусмотрели. Но когда дверь откроют, будет шанс. За нами ведь придут в любом случае. Так понимаю муры нас подловили на нашей же невнимательности. А если это муры, то повезут на продажу внешникам, или сначала в стаб, а потом все равно на продажу.
– Думаешь попробовать сбежать?
– Конечно. Дверь откроется, они полезут внутрь. Допустим первую схватят тебя. Скорее всего вдвоём схватят под руки. Попробуй ударить ногами им по ногам, резко, внезапно. Если вдруг сработает, один пошатнется, а то и падать начнет, потянет вас со вторым муром за собой. Я буду за вами, попробую оглушить кого-нибудь из них. Если повезет, выпадет оружие или ключи от наручников, или нож, чтобы хомут срезать. Если все очень удачно сложится, то сможем выпрыгнуть из машины и побежим. Неважно куда – лес, поле, главное отбежать от машины.
Вдруг автозак затормозил так резко, что нас обоих швырнуло в сторону. Я чуть не кувыркаюсь, в голове гудит от удара. Слышу приближающиеся голоса, топот ботинок, кто-то хлопает ладонью по кузову.
Задняя дверь открывается с лязгом, в глаза бьет яркий дневной свет. В салон залазят бандюки-муры, двое, амбалы под два метра.
– Ну что, голубки, приехали, – рычит первый детина под два метра ростом, ухмыляясь заросшим щетиной лицом.
Он сразу же без лишних разговоров хватает Фиалку двумя ручищами, как курицу на убой, приподнимает, чтобы передать её вниз. Но она изворачивается, и связанными ногами с силой ударяет в живот второму муру. Но для громилы фиалкин удар, как слабый тычок. Он хватает её за ноги. Все происходит быстро. Снаружи уже стоят, подставив руки, еще две гориллы. Они подхватили девушку под руки и колени, и не оглядываясь, понесли прочь от машины.
В это время я пытаюсь ударить связанными ногами по ноге первого амбала, но бесполезно, это как пинать бетонный столб, вкопанный глубоко в землю. Громила молча поворачивается, все с той же дебильной ухмылкой, поднимает меня сзади под руки и тупо выкидывает в дверной проем автозака вниз на землю. Затем двое муров спрыгивают вниз за мной. Меня берут под мышки и волокут вслед за Фиалкой.
Оглядываюсь по сторонам, вокруг нас еще около десяти муров. Стволы автоматов направлены на нас, все напрежены, видимо ждут внезапного применения даров, глушилка скорее всего берет недалеко.
Двое конвойных жестко вывернули мне плечи и волокут вперед. Остальные муры разделились на две подгрупы, организовали своеобразный коридор. Таким построением мы движемся вперед. Впереди, метров через сто, стоят еще люди, все в футуристичных боевых скафандрах. На всех шлемы, забрала затонированы. Ну все понятно, я не ошибся, муры поймали нас и привезли на продажу внешникам.
Через несколько минут нас дотащили до покупателей. Внешников я раньше еще не встречал. Покупателей было в два раза меньше, чем муров. Но разглядев внешников вблизи понял, что мощь их вооружения в разы больше наших обалдуев. На всех вроде бы камуфляжные костюмы, но две трети поверхности занимает не ткань, а матовые пластины похожие на броню. Открытых участков кожи нет. Футуристичные высокие берцы, похожие на мотоботинки, перчатки в таком же стиле. Сама ткань костюмов была не простая, она меняла узор под разными углами, как хамелеон. На головах – бронешлемы с выступающими воздушными фильтрами в районе подбородка. На месте лица – глухое тёмное забрало, во внутреннем слое мерцает голубой узор, но не видно ни черт лица, ни глаз.
Трое из шести внешников в руках держали какие-то гибридные пушки. То ли ружья, то ли автоматы, ствол короткий, патроны или батареи в прикладе, не понятно. У каждого за плечом и на поясе было какое-то оборудование, скорее всего боевое. У половины из них светилась голубая подсветка внутри шлемов. Голосов не было слышно, но было понятно, что они общаются между собой по своему каналу связи.
Позади этих гостей стояло две бронемашины, внешне похожих на БТРы. Размер кузова был примерно такой же, колес тоже было восемь. Но на этом сходство заканчивалось. Двигатели работали практически бесшумно; не было ни запаха масла, ни копоти. Форма кузова была монолитной, без каких-либо выступов. Защитный камуфляж на кузове переливался, как на их костюмах. На крыше турели – три ствола вкруговую, лазеры или рельсы, непонятно. Двигались плавно под управлением искина, сканирующего все вокруг.
Главарь муров вышел вперед к внешникам.
– Сегодня только двое, – начал он сиплым голосом. – Зато свежее мясо, без вредных привычек. Парень и девка – оба свежаки, молодые, тридцати еще нет. Смотри как похожи, это брат с сестрой. С вас шесть черных жемчужин.
Навстречу муру вышел внешник.
– Максимум две черных, – зазвучал искаженный голос из динамика шлема, – Цена снижена, рынок перенасыщен. Спрос уменьшился, предложение увеличилось, качество среднее. Полная стоимость – две черных жемчужины за два тела.
– Какие две черных, вообще товар видишь? Два молодых тела, кровь с молоком! Это я еще мало прошу, за таких родственников и красную не стремно просить. Для вас разве не лучше родственников дербанить?
– Кстати, насчет крови, вот сейчас и проверим, – последовал ответ из динамика. – Проверьте иммунных, может они вообще не иммунные!
– А надбавка за срочность? Вы вчера сказали, что вам сегодня нужно, – продолжал торговаться мур.
– Сегодня утром нам уже привезли тела, конкуренты ваши, – ответил внешник.
– Это Хромой что ли мой конкурент? Он свежаков ловит на только что перезагрузившихся кластерах. Они и дня в Стиксе обычно у него не проживают; доходяги, алкаши, пенсионеры, без даров.
Пока шел торг, к нам с Фиалкой подошли двое внешников с оборудованием.
Первый вытащил из кобуры белый металлический цилиндр, мигающий синими светодиодами. Взял меня за руку – аккуратно, машинально даже, и этим самым устройством быстро, без боли, сделал прокол в вену. Кровь моментально всосалась внутрь. Тот же трюк повторил с Фиалкой.
Второй достал другое устройство, похожее на сканер. Лазер пробежался полосками по нашим телам. Щелчки, переборы, до мурашек по коже. Наверное проверил синяки, переломы, гематомы, и тому подобное.
Пока второй сканировал Фиалку, первый вставил пробирки в специальную консоль. Из нее выдвинулся экран, на котором посыпались какие-то цифры, графики, линии, все по-быстрому.
– Анализ – чисто. Оба годны к изъятию, – через несколько минут отчитался первый внешник, бравший кровь.
– Идентификация совпадает. Показатели органов удовлетворительные у обоих, – отчитался второй внешник со сканером.
У муров сразу лица расплылись в ухмылках, уже про себя делят оплату. Но на меня и Фиалку даже не смотрят – для них мы не люди, а просто товар.
– Берем обоих, – скрипучим голосом из рации подвел итог главный внешник.
– С вас четыре жемчужины! – главарь муров не собирался заканчивать торг.
– Вам мурам, чтобы получить два черных жемчуга надо завалить минимум одного элитника. Как часто вы элиту валите? А свежаков на органы таскаете два-три раза в неделю. Ладно, за хороший товар дам вам три жемчуга! – назвал окончательную цену внешник.
– Договорились командир! – ответил главарь. По его интонации было понятно, что он примерно на такую цену и рассчитывал.
Вдруг резкая вспышка и темнота. Очнулся в полугоризонтальном положении пристегнутый ремнями к креслу на запястьях и щиколотках. Осмотрелся по сторонам. Рядом, параллельно мне, на расстоянии примерно метра, в таком же кресле была пристегнута Фиалка.
Воздух был свежий, вентиляция работала бесшумно, слегка тянуло озоном, сухостью и каким-то незнакомым медицинским запахом. Периметр отсека был подсвечен приглушенным светом. Время текло вязко. Казалось, прошёл час, а на самом деле минут десять. Иногда казалось, что за нами наблюдают. Я рассмотрел на потолке и в стенах несколько черных поблескивающих точек, похожих на глазки камер наблюдения.
То что мы ехали, а не стояли, было понятно по едва слышному гулу за бортом. Но транспорт внешников ехал очень мягко, подвеска проглатывала все неровности дороги. Шумоизоляция тоже была на высоком уровне, внешних звуков почти не было слышно. Вообще все было сделано так, чтобы убаюкивать будущих доноров. В нашем отсеке даже играла успокаивающая музыка
– Сколько, думаешь, ещё трястись? – спрашиваю Фиалку, смешивая в голосе усталость с равнодушием. Для камер просто разговор, ничего выдающегося, а для неё – пусть читает между строк.
– Не знаю, – отвечает она, тоже между делом смотрит равнодушно вперёд, будто скучает. – Там, куда мы едем, говорят, климат мягкий и сервис отличный.
– Ну, сервис – это хорошо. Главное, вон туалет недалеко есть, а то знаешь, как бывает: затянут ремнями, и сиди, как дурак, три часа про себя считай.
– Всё предусмотрено, – ухмыляется Фиалка, ковыряя ногтем край подлокотника. – Тут просто так ничего не бывает, каждая кнопка по делу.
– Вот бы узнать, что где включается, – киваю на панель в стене передо мной. Изучено уже всё, до царапины: прямоугольные клавиши, пару раз светились, но сейчас погасли. – Помнишь, говорили, что у них всё на сенсорах?
– Мне кажется, мы для них – просто багаж. Доставят куда велено, и всё. Думаешь, сможем освоиться на новом месте? – спрашивает Фиалка.
– Освоиться можно где угодно, – отвечаю. – Даже если кресла не дают сразу встать. У меня, например, правый замок чаще скрипит, чем левый. Как твои ощущения?
– Есть такое, – усмехается. – Особенности конструкции. Интересно, почему так?
– Может, местные не рассчитывали, что кто-то станет дёргать лишний раз, – отвечаю.
– Главное вовремя увидеть, как тут всё устроено. Привыкаешь быстро, иначе нельзя, – говорит Фиалка, скользя взглядом по креплениям на ногах.
– Я вот, к примеру, могу одним движением снять тряпку с обуви, – говорю вполголоса, а сам сгибаю пальцы, немного приподнимая запястье над подлокотником, делая вид, будто разминаю затекшую руку.
Оказалось, что если руку поднимать очень медленно вверх, то ремень тоже поднимается с рукой. А если поднять руку чуть быстрее, то он сразу фиксируется на месте, по типу ремней безопасности в машине.
– Всё верно, – соглашается Фиалка, видя краем глаза мою приподнятую кисть. – Оправдываться тут никто не даст.
– Да, а ещё надо понимать, что все прописано. На стене точка, наверху три точки. Шаг влево, шаг вправо, сама понимаешь.
– Ну, зато скучно тут не будет, – с усмешкой отвечает Фиалка.
– А я вот думаю, сколько времени займёт адаптация, – смотрю на стену перед собой, будто в раздумьях. – Если получится освоиться, можно смотреть на перспективу дальше, да и личные навыки подтянуть.
– Главное, чтобы не выгнали с курса, – отвечает она. – Экзаменаторы тут строгие.
– Да, но если подготовишься, то пройдешь дальше, – задумчиво отвечаю.
Попробовал так же аккуратно приподнять ногу, но не сработало, ремни на ногах никак не среагировали.
Вдруг я почувствовал резкий укол в шею, после которого сразу отключился.
Я очнулся резко – как после удара током: не было постепенного возвращения, просто в одно мгновение понял, что больше не сплю. В висках стучало, рот был ватный, но прежде всего я почувствовал боль. Не острую, а тянущую, как после сильного ушиба или отходящей заморозки. Боль была глубоко внутри, ниже рёбер. Я нащупал под тканью больничной пижамы полосу на коже – шов, ещё один сбоку внизу спины. Подреберье ныло, словно внутри меня кто-то водил ножом по кругу.
Палата, если её вообще можно было так назвать, выглядела как декорация из фильма про будущее. Ни одного привычного монитора: везде голографические экраны, прозрачные, светящиеся мягким светом. Даже капельницы – это не пластиковые пакеты на штанге, а какие-то кристаллы, словно вросшие в стену и пульсирующие. Из них прозрачные трубки, по которым текла и капала жидкость, подходили к нашим венам на руках.
Я попробовал сесть, но тело тут же дало понять – не стоит рыпаться. Боль тут же откликнулась вспышкой в боку и под ложечкой. Справа, в метре от меня, заметил знакомые русые волосы, Фиалка. Она лежала, повернув голову ко мне, дышала часто, на лбу выступили испарина и мелкие морщины от боли. Глаза закрыты, но губы чуть шевелятся, будто пытается сообразить, где мы и что с нами сделали.
Слева – ещё одна койка. Там лежал мужик – лет под сорок на вид, жёсткие скулы, глаза синие, тяжёлый взгляд. Он тоже был под капельницей, рука прикована к койке каким-то светящимся браслетом. Грудная клетка вздымается – живой, не мёртвый. Над его койкой голографический экран – там мелькали красные линии, похожие на кардиограмму, только по-моему и не кардиограмму вовсе. Было тихо, очень тихо. Ни писка, ни шума, только негромкое жужжание где-то внизу, под полом, будто работает огромный энергоблок.
Я наконец набрал воздух в лёгкие. Голос мой прозвучал сипло:
– Привет, ты иммунный? Знаешь, что тут творится?
Мужик открыл глаза, посмотрел на меня, прищурился, будто решал, стоит ли отвечать.
– Ты первый раз, да? – наконец хрипло спросил он. – А то здесь палат много, бывает подселяют из соседних.
Я глянул на Фиалку – она приоткрыла глаза, посмотрела на мужика, на меня, снова на мужика.
Я машинально дотронулся до шрама, ощупал себя.
– Тут… – забормотал я, чувствуя, как по спине пополз холодок. – Тут что-то вынули из меня… Похоже какие-то органы…
Мужик коротко кивнул:
– Если есть шрамы, значит вынули. Полежишь недельку под капельницами, органы отрастут, еще что-нибудь вынут повторно, а может не повторно. Ты ведь в курсе, что находишься у внешников. Их тут много, работают быстро, чисто, будто в мясном цеху по разделке элитного скота. Здесь донорский блок, господа иммунные. Если есть шрам – значит элитный покупатель нуждался в новой почке, может печени, может легком. Не парьтесь – без части органов жить можно долго, особенно иммунным, да еще и под капельницами с их передовыми препаратами, сделанными на основе споранов и прочих продуктов Стикса.
Фиалка, не выдержав, тихо спросила:
– Ты давно здесь?
– Недели две, или три. Тут со временем всё странно: солнца нет, часов нет. Отметки рисовать на стене нечем, да и после очередной операции не сразу в себя приходишь после наркоза.
Посмотрел на сестру – в глазах у неё застыл страх. Но я знал одно – мы живы, нас снова разыграли в чью-то чужую игру. И если есть хоть какой-то шанс выбраться отсюда, хоть мельчайшая лазейка, мы должны её найти.
– Имена хоть помним? – спросил я, чтобы разрядить гнетущую обстановку в этой тишине под лабораторным освещением.
Фиалка кивнула: – Фиалка.
Я: – Букварь.
Незнакомец ухмыльнулся: – Сервис.
– Сервис, будем знакомы, а что за браслет у тебя на руке, у нас нет таких.
– А это наручник с сигнализацией. Я пытался сбежать, вот меня и приковали к койке.
– Подожди, разве здесь глушилки нет, которая дары глушит?
– Кроме даров бывает ловкость рук. У меня в своем мире был легальный сервис по взлому замков, так что опыт имеется.
– Есть вариант, – Сервис понизил голос. – Один я не смогу, но втроем вполне возможно провернуть. Санитар приходит менять утку каждый день. У него на руке тоже есть браслет, но он срабатывает на резкие движения, потерю пульса и прочие нестандартные ситуации. Это сделано для того, чтобы оповестить охрану комплекса на случай, если на санитара нападут доноры, но втроем мы сможем обмануть систему. Сестра твоя оглушит санитара сзади. Ты, Букварь, спереди подхватишь его, чтобы не упал, подтащишь ко мне, а я поменяю браслеты местами.
– А как же камера. Разве мы не находимся под постоянным наблюдением?
– Камеры здесь две штуки, под потолком, на двух противоположных стенах. Кусок простыни оторвёте, в утку мою промокнете и глазки камер залепите.
– Фууу! – скривилась Фиалка.
– Ну клея здесь нет, – усмехнулся Сервис. – Хочешь лежать дальше, чтобы раз в неделю у тебя органы вырезали, не могу запретить.
– После замены браслетов выбегаем в коридор и бежим к двери, ближайшей к выходу из коридора. У санитара есть бейджик, он же ключ-карта, подходит для всех дверей на этом этаже. Заходим в комнату, в которой они переодеваются, надеваем халаты и обязательно медицинские маски. Затем выходим из донорского отсека и сворачиваем в правый коридор. В конце коридора – грузовой лифт. Грузовой лифт поднимет нас на первый этаж. Сейчас мы на минус третьем этаже. Доноры – самый ценный товар, поэтому нас запрятали поглубже. На первом этаже находится пост охраны. В халатах и с бейджем мы должны пройти охрану без подозрений, но это не точно, – излагает свой план сосед.
Сервис не успел договорить, как сработал электронный замок на двери в нашу палату, и вошел санитар. Не смотря на меня с Фиалкой, привычной походкой он сразу направился к койке Сервиса. Как только санитар подошел к койке, я бесшумно опустился с койки на кафельный пол босиком. Между моей койкой и санитаром метра два, у Фиалки чуть больше. Я осторожно подался вперед, держась за его спиной. Почти одновременно босая Фиалка поднялась с кровати прихватив с прикроватной тумбочки графин с водой. Он пластиковый, но полный, тяжелый, силы удара должно хватить.
Санитар наклонился перед койкой, доставая утку из-под кровати. Я уже позади него, Фиалка тоже, с графином в руках. Всё делаем в одно движение. Фиалка замахивается графином по дуге и резко опускает его точно на затылок санитара. Тело начинает сгибаться. Я ловлю его за подмышки, моментально подхватываю, чтобы не грохнулся на пол и не выдал нас раньше времени.
Весит он немало, тяжелый слоняра, но адреналин делает своё дело – подхватываю, удерживаю, сдвигаю его тело боком в сторону койки. Тяжело, но что такое эта тяжесть по сравнению с перспективой второй раз попасть на стол к внешникам? Да ничто! Фиалка помогает – ловко придерживает его голову, чтобы не стукнулся.
Сервис уже готов. С помощью какой-то шпильки он свободной рукой одним быстрым движением снимает браслет со своей руки. Затем нащупывает на браслете санитара клипсу, щёлк – и браслет меняет владельца. Движения уверенные, быстрые; видно, что отработанные многократно. Всего полминуты – и браслеты поменялись местами. Санитар, повисший у меня на руках, уже прикован к койке другим браслетом, а Сервис торопливо застёгивает на себе санитарский браслет.
Втроем мы подняли оглушённого на койку. Обмотали простынями санитара вокруг койки, чтобы не смог быстро освободиться, если рано очухается. Так же не забыли вставить в рот санитару кляп из куска простыни.
Сервис уже у двери – его браслет синхронизируется с замком. Щёлк, дверь послушно открывается, сосед выходит первым. Я подхватываю Фиалку за руку, тихонько выходим следом. Коридор пуст, и только мерзкий белый свет освещает пространство.
Спина мокрая – но кажется, впервые за два дня моя жизнь наконец-то движется в сторону, которая зависит от меня, а не от тех, кто привык резать людей на опыты, как подопытных крыс.
Быстрым шагом дошли до нужной комнаты, дверь в которую открылась без проблем при использовании браслета.
Первым делом сняли с вешалок белые халаты, надели медицинские маски, перчатки. Обувь не нашли, но были бахилы, надели их. Пока мы с Фиалкой одевались в медработников, Сервис, порывшись в ящиках шкафов, нашел там бейджики. Их нацепили на халаты. Так как лица персонала в масках, камеры сканируют бейджики на одежде.
Полностью одевшись, вышли в коридор, освещенный холодным белым светом. Выйдя из донорского отсека, свернули вправо в коридор, ведший к грузовому лифту. Добрались до массивных дверей грузового лифта. По пути чуть не наткнулись на пару санитаров, но им было не до нас, они спешили по своим делам.
Сервис подошел к блестящей панели вызова лифта, прислонил к ней браслет. Секунда, две – двери с тихим шипением разъехались в стороны. Мы вошли в лифт, стараясь не смотреть по сторонам, чтобы не выдать себя лишний раз. Встали ближе к стенкам, повернулись к выходу, ожидая, когда двери закроются.
Сервис нажал на кнопку, двери закрылись с тихим шлепком, лифт тронулся, мы уткнулись взглядами кто куда.
Наш товарищ стал рассматривать какую-то инструкцию на панели лифта. Фиалка прислонилась к стене, равнодушно смотря на двери. Я направил взгляд на зеркальную панель в потолке: трое в масках, халатах, с ногами в бахилах, с бейджиками – вроде бы всё как у сотрудников комплекса, только сквозь бахилы просвечивают пальцы на ногах. Надеюсь, что камеры это не заметят.
Первый этаж нас встретил всё тем же вездесущим холодным светом. Вышли из грузового лифта чётко, без лишних суетливых движений. Сервис первый, за ним я, Фиалка последняя. Взломщик шёл уверенно, даже чуть нагловато; было видно, что здесь он не первый раз и понимает куда идти.
По единственному коридору быстро дошли до пункта охраны. Одна стойка с многочисленными экранами от камер наблюдения. За ней два охранника, без шлемов, значит воздух здесь еще фильтруется. Обернулся на Фиалку, она держалась максимально спокойно. Хотя маска скрывала большую часть лица, но только не глаза, бегающие по сторонам.
При нашем приближении один из охранников вышел из-за стойки и встал в проходе за рамкой металлодектора. Сервис подошел к стойке охраны, показал бейджик второму охраннику, шагнул в рамку. И тут я заметил взгляд, стоявшего за рамкой первого охранника, который сверху вниз скользнул на бахилы взломщика.
В следующую секунду Сервис уже стоял согнувшись с заломленной охранником рукой за спину.
– Фиалка, назад! – крикнул я, поворачиваясь к сестре и толкая ее обратно в сторону лифта.
Побежали к лифту, шурша и проскальзывая по скользкому кафельному полу бахилами. Сзади было слышно, как за нами топает второй охранник.
Подбегаю к лифту, ударяю по кнопке вызова, двери мгновенно открываются. Тогда я даже не задумался, что кнопка сработала на простое нажатие без ключ-карты. Забегаем в кабину, створки закрываются прямо перед лицом охранника. Фиалка уже успела нажать на какую-то кнопку.
