Buch lesen: "Дневник человека, попавшего в плохую компанию"

Интро на развалинах империи

Я родился в Москве и рос в обычной советской семье интеллигентов. Папа работал в институте и занимался вычислительной техникой. Мама по образованию экономист, но по специальности не работала.

Бабушка с дедушкой по папиной линии тоже научные работники. В общем, такая стандартная, хорошая, интеллигентная семья. И, собственно, ничего не предвещало того, во что всё это вылилось дальше.

Я рос, ходил в детский сад и пошёл в школу ещё в СССР. Жили мы достаточно хорошо. Не сказать, что богато, все жили примерно одинаково, но, наверное, чуть-чуть лучше, чем средне.

Всё изменилось с приходом 90-х, когда научные работники оказались не у дел – оказались на улице без работы и без возможности заработка. Потому что люди, которые занимались наукой в нашей стране, к сожалению, больше ничего особо делать не умели. Воровать они не могли, торговать тоже не получалось. Поэтому многие оказались без средств к существованию, как, собственно, мой папа. И чтобы прокормить меня, сестру, маму – ему пришлось работать грузчиком в булочной, которая была на первом этаже нашего дома.

Эта работа сильно подорвала его здоровье и начались проблемы с алкоголем.

К середине 90-х события в стране сильно отразились на семье, большую часть времени я стал проводить на улице. И, возможно, это оказалось толчком для дальнейших изменений в моей жизни и выбора какого-то пути. Так как улица, конечно, сильно меня изменила и, можно сказать, закалила в каких-то моментах.

Кассета, которая всё изменила

Вся эта история началась в конце 80-х и задолго до того как я понял, что буду заниматься музыкой и участвовать в каком-то музыкальном проекте.

У меня с детства была тяга к новым и интересным музыкальным группам и я слушал папины пластинки Black Sabbath, Led Zeppelin, Deep Purple. В принципе, как у большинства других, отцы слушали подобную музыку.

И дальше в моей жизни появлялись люди, которые направляли меня и давали какие-то аудиозаписи на кассетах – тогда даже дисков ещё не было.

И постепенно всё это уводило меня от желания моих родителей, чтобы я стал интеллигентным человеком с юридическим образованием. Музыка давала мне понимание, что для меня интереснее творчество и какие-то творческие профессии.

Вроде бы был конец 1993 года. На даче моих родителей были соседи, с которыми наша семья хорошо общалась. И у них был сын. Его звали также, как и меня – Дима. Мне было 13 лет, а ему 19, когда мы в первый раз встретились, его внешний вид меня сильно удивил. Он приехал на старом «Днепре», который он переделал в чоппер, у него были длинные чёрные волосы и футболка Obituary с кровью, черепами и всем таким. Короче говоря, он меня восхитил. Это было чем-то новым, необычным, потому что для меня такой внешний вид и образ были чем-то фантастическим на тот момент.

Мы пообщались какое-то время, и он понял, что я заинтересован в тяжёлой музыке и тянусь к этому.

И он начал давать, да даже не давать, а дарить какие-то перезаписанные кассеты. Я помню, что первая кассета была – группа Overkill, альбом «Horroscope», который у меня до сих пор один из любимых. Тогда я его загонял по кругу. И вторая кассета, которую он мне подарил – на одной стороне был Slayer «Reign in Blood», а на второй группа Death с альбомом «Leprosy». И вот эти две кассеты я гонял всё лето когда мы с ним познакомились. Дальше через него я получал видеокассеты с клипами и журналы с информацией.

В общем, встреча была судьбоносной.

И я думаю, что если бы мы с ним не встретились, то сейчас бы я был совершенно другим человеком.

Старший товарищ Дмитрий снабжал меня разного рода музыкой. В основном это был какой-то трэш, дэт-метал, ну и немного дума. И я достаточно быстро влился во всю эту музыкальную историю, через какое-то время начал ездить на Горбушку, чтобы покупать кассеты, а затем вовлёк в это нескольких друзей из школы. И вот мы такой небольшой компанией, порядка трёх – четырёх человек, нарядились в косухи, начали отращивать волосы и гоняли закупаться музлом. Нам было 13–14 лет, и, конечно, на концерты мы ещё не ходили, да и ни с кем особо не тусовались.

Спустя какое-то время, где-то ближе к 1995 году, я начал ловить себя на мысли, что помимо разных форм металла, мне начинает нравиться какая-то другая музыка: тоже тяжёлая, но тогда я ещё не особо разбирался в стилях, и поэтому когда я услышал Pantera, Machine Head, Biohazard и подобные группы, то, конечно, меня это моментально зацепило. Потому что это была совершенно другая динамика, другая энергетика, и я понял, что вот это моё. Я, конечно, не переставал слушать металл, и я до сих пор его с удовольствием слушаю: есть куча любимых групп, да и новинки тоже ценю.

Но тогда хардкор и какой-то нью-металл очень сильно выстрелили. Поэтому это всё меня сильно зацепило. Да и, если уж быть честным, тогда был в моде подобный внешний вид. Нью-метал, альтернатива и так далее, и тот стиль в одежде, который там преобладал, он был для меня намного ближе, чем хождение в косухе. И в 96–97 году я уже полностью отказался от такого классического, ортодоксального внешнего вида металлиста и начал носить широкие штаны, кроссовки, кенгурухи, бейсболки и так далее, то есть это был совершенно другой образ. Как-то резко тогда произошёл перелом в плане музыкальных предпочтений и началась совершенно другая жизнь.

Те времена для моей семьи, других семей, да и в целом для страны были довольно тяжёлыми. Но, как это ни странно, в моих воспоминаниях они довольно светлые. Там было настолько много всего интересного и важного для меня, что всё это вспоминается только в позитивном ключе. Это романтика, которая связана с музыкой, это новые впечатления, новые люди, новые идеи и события.

Сейчас мысленно возвращаюсь в то время, когда для меня только начинались концерты, новые знакомства, и в целом представление о том, что такое сцена – я вспоминаю концерт Biohazard 1997 года, когда они впервые приехали. Мне было 15 лет, и это был первый иностранный концерт, на который я пошёл. Я был один, и родители не хотели отпускать, так как я рос в интеллигентной семье.

Для них рок-концерт – это то место, где всех бьют, обижают, и там хулиганы, негодяи, и ходить туда, конечно же, нельзя. Но я смог их уговорить и пошёл.

Что я могу сказать? Конечно же, тогда это было невероятно. Это были те впечатления, которые уже никогда мы не сможем получить. Это первый привоз настоящей американской хардкор-группы, и для многих это было просто шоком и эйфорией. Люди прыгали с каких-то конструкций в Горбушке со сцены, и там были все: металлисты, панки, скинхеды, которые зиговали.

Тогда не было разделения, и это был, пожалуй, один из самых лучших концертов в моей жизни. Тут нет причины и следствия. Тут есть живые факты и бурное воображение. Все события были давно, а персонажи практически вымышлены, все совпадения с реальными личностями абсолютно случайны и являются плодом больных воспоминаний автора!

Первая часть. Домашнее животное

Красивые ноги, дорогие туфли, запах духов и пота. Одежда, которая стоит дороже, чем должна стоить тряпка, сшитая нитками. Шум колёс и запах – этот запах постоянно преследует там, под землёй.

Тусклые глаза человека напротив. Он смотрит сквозь меня. У него нет имени. Нет жизни. Он просто сидит и смотрит своими пустыми глазами. Ты просто спускаешься вниз и отдаёшь кусок жизни этому сырому и душному подземелью.

Тревога тисками давит где-то в глубине груди.

Раньше она появлялась иногда, но сейчас она постоянно со мной. Я открываю утром глаза, и она просыпается. Пока я собираюсь, она тёплым ядом растекается по телу. Я уже к ней привык и даже породнился. Тревога – моё домашнее животное.

Её нужно выгуливать, кормить стрессами и не давать скучать.

Любовь и мясорубка

Это началось очень странно – как будто это было всегда, и мы всегда знали друг друга, словно мы жили в одном дворе или были из одного детского дома.

Если мне не изменяет память, это были 2004–2005 годы. Тогда был такой небезызвестный форум «Мясорубка», из которого вышли многие музыканты и поклонники творчества этих музыкантов.

В тот момент для меня был новый этап – некоторый переход от металлиста в косухе во что-то другое, более интересное. Я стал слушать более разноплановую и альтернативную музыку, больше хардкора и тому подобного.

На форуме я познакомился с Любой, с которой мы дружим до сих пор. И, собственно, какое-то время мы переписывались, после чего она предложила сходить на концерт. Это был какой-то очередной фестиваль, на котором играли группы типа Ругер и другие подобные банды в духе московской альтернативы. Дело было зимой.

Мы встретились около метро «Октябрьская».

Забавно, что эта встреча была судьбоносной, как и многие последующие встречи.

Встретились так, как будто всю жизнь были знакомы. И пошли от метро «Октябрьская» в сторону клуба «Точка», который сейчас уже не существует.

И вот я увидел, собственно, своих будущих друзей.

Я, конечно, их знал по форуму сайта «Мясорубка» – они там были довольно авторитетными.

Лёха и Виталик или Ганс и Бактериум – такие ники были в сети. Мне всегда было интересно с ними познакомиться, но как-то подойти напрямую или написать я не решался. Возможно, стеснялся.

А вот Люба в этом вопросе оказалась куда проще.

Она просто взяла меня за руку, подвела к ним и сказала: «Дружите!».

Ну и, собственно, мы начали дружить.

Это были будущие владельцы Fatality Records, но тогда они ещё об этом не знали. Тогда они вели в livejournal страничку, посвящённую музыке: выкладывали новые альбомы групп, афиши концертов, ну и вели другую просветительскую деятельность.

Страничка называлась RDM (Russian Death Murder) и в будущем это стало именем нарицательным.

От чего, кстати, пришлось очень долго отмываться и объяснять людям, что это просто два человека, которые всего лишь выкладывают музыку, а не группа людей, которая устраивает побоища на концертах.

Они были очень крупными представителями своего вида. «Генетика хорошая!» – подумал я, когда увидел их впервые. Было ещё несколько человек, но на тот момент я их не запомнил.

Эти двое были неким тандемом – по отдельности обычные люди, а вместе это был совершенно единый организм. Они очень гармонично дополняли друг друга. Виталик был более эмоциональным, готовым влезть в любой замес и совершить необдуманный поступок. Лёша же был более рассудительным, но только когда он был отдельно от Виталика.

Прошло какое-то время. Остаток зимы пролетел довольно быстро, снег растаял и пришло то самое долгожданное потепление. Серость и слякоть ушли, а мы, помимо концертов, стали чаще встречаться в обычное время. Например, после работы по пятницам или на выходных, чтобы весело проводить время.

Весна. Вечерние посиделки в парке.

Парни дали мне новые ощущения. Я мог не пить, но при этом находиться с ними на одной волне.

Для них же алкоголь был неотъемлемой частью встреч. Это был символ отдыха, маленький божок.

Это нельзя было назвать алкоголизмом. Это было интеллигентное пьянство с плавным переходом в маргинальную релаксацию с лёгким налётом оголтелого патриотизма. Переход происходил настолько плавно, что даже я, находясь в трезвом рассудке, не в состоянии был уловить эту грань.

Первым признаком того, что данное состояние близко была сползающая набок бейсболка Виталика. Иногда это раздражало, иногда умиляло, а потом я привык.

Атмосфера

Я был, как всегда, трезвым и понимал, чем всё это кончится, но не уходил. Был тёплый летний вечер, были смех и радость, а также добрые посиделки в парке с киданием мусорных баков. Взрывы эмоций и попытки совершить немотивируемые акты насилия сменялись такими же немотивированными актами любви и нежности по отношению к окружающим.

– Виталик, может, уже по домам? – с надеждой спросил я.

– Пизды получишь! – сквозь зубы прошипел Виталик и метнул бутылку в сторону кучки бомжей, стоящих напротив нашей милой компании. Не попал.

Лёха мирно сидел на лавочке и улыбался.

Щёки у него были красные, я бы даже сказал, сизые. Он был пьян и доволен.

Рядом копошился наш друг Хомяк. Он и правда был похож на хомяка из какого-то страшного мультика. Хомяк тупо ржал и с несчастным видом принимал пинки Виталика, делая вид, что ему неприятно.

Хомяк вообще представлял из себя странную субстанцию. Гопник из деревни, которому сделали прививку нормального вкуса и любви к музыке.

Правда, прививка не до конца прижилась и иногда случался сбой.

И тогда инъекция адекватности его отпускала, и он начинал разговоры о прекрасном – о том, как он был с женой на даче в огороде, про кредит на холодильник и прочих бытовых радостях.

– Ну, Виталик! Ну, хорош! – истерическим голосом орал Хомяк.

Виталик смотрел сквозь него и продолжал с любовью пинать его толстую жопу.

Смеркалось.

Когда все мусорки были раскиданы, бомжи распуганы, а Виталик включил автопилот, мы уставшие, но довольные, решили, что пора двигаться к метро.

По дороге Виталик решил, что компании, сидящие в сквере – страшные враги. Я с большим трудом смог направить его энергию в более позитивное русло, а именно в ломание рекламного стенда.

Лёха всё так же краснел и улыбался, а Хомяк ныл и орал песни дурным голосом.

Далее события развивались странно и стремительно. Подойдя к метро, мы почему-то задержались около палатки с напитками. Виталик решил «полирнуть» своё состояние пивком. Лёха краснел и улыбался, Хомяк орал, а я уже плохо понимал происходящее вокруг, хотя был абсолютно трезв…

Прогулка

Следующее, что я увидел, был страшный удар ногой, который Виталик нанёс бомжеватому субъекту, просившему денег.

– Иди воруй! – закричал Виталик страшным голосом и махнул ногой в сторону мужчины.

Субъект отскочил и пошёл к своим друзьям, которые мирно лежали около Макдоналдса. Мы развернули Виталика и пошли к метро. Пройдя несколько метров, я обернулся и увидел, что мужчина, которого ударил Виталик, разозлился и с друзьями идёт за нами.

Они выглядели воинственно.

Затем я совершил неожиданный для себя поступок, который потом долго анализировал. Наверное, это были флюиды компании. Я шёл позади нашей группы и, оказавшись ближе всех к нашим противникам, развернулся и с разбегу прыгнул ногами вперёд на этих людей, которые ужасно пахли. Началась массовая драка. Люди стояли вокруг и смотрели как на представление в цирке.

Несколько парней ржали и кричали что болеют за нас.

Дальнейшие события трудно описать. Хомяк перестал петь и, включив режим «я сам спецназ», с дикими криками атаковал оппонентов.

Виталик присоединился резко и неожиданно.

Со страшным рёвом и топотом он ворвался в толпу и ударил кого-то – в результате он попал в голову одному из противников и случайно задел существо, отдалённо напоминавшее женщину. Оно упало.

Мы ещё немного их поколотили и с чувством выполненного долга отправились домой.

Но в этот момент передо мной появилось существо, которое я принял за женщину.

Фройляйн подошла ко мне, сняла футболку, под которой оказались отвратительные отвисшие груди, и хриплым голосом сказала:

«Не хотите извиниться перед дамой?»

Пока я размышлял, как реагировать, сзади послышался топот, я отошёл в сторону, и мимо меня с пеной у рта пробежал Виталик.

И с рёвом снес «даму».

Занавес, метро Пушкинская, вагоны метро…

Утро

Я ехал на работу через центр. Нужно было зайти по делу в одно место, а оттуда поехать до работы на метро, но у меня не получилось. Центр Москвы летом обладает магическим свойством, особенно утром и особенно в будний день. Хочется гулять, смотреть на красивых женщин и думать о том, как хороша бывает жизнь.

Выйдя из метро на Пушкинской я огляделся и не заметив ничего подозрительного для себя направился по уже знакомому маршруту: пешком от метро Пушкинская через дворы на Патрики.

Я с детства любил пешие прогулки. Когда мне было 6 или 7 лет мы часто уходили с отцом надолго куда глаза глядят. Мы могли часами бродить по улицам, разглядывать машины и заходить в магазины.

Особенно я любил магазин «Охотник». Я долго мог разглядывать охотничьи ружья, удочки и прочие снасти. И запах там был какой-то особенный. Это, пожалуй, одни из самых счастливых моментов детства. В этот день тоже была мысль забить на работу, но я всё-таки доехал до офиса. На работе я, как обычно, зевал и пытался заставить себя хотя бы создать видимость деятельности. Я работал техническим дизайнером, занимался допечатной подготовкой файлов для шелкографии. Иногда бывало интересно, но в основном рутина.

В этот раз работать получалось плохо: летнее солнце не давало покоя, но здравый смысл победил. Вдруг зазвонил мобильник. Подняв трубку, я услышал испуганный голос Виталика.

– Я убил её! – прошептал он.

– Ты что, дурак? Кого ты убил? – спросил я, пытаясь вспомнить, кого он мог убить.

– Ну, эту, с сиськами, – прошептал Виталик.

Я судорожно начал вспоминать, кто там был с сиськами, кого мог убить Виталик. Голова работала туго, и мне было лень думать. Я напряг мозги и вспомнил.

– Да ты никого не убил! Просто она вырубилась! – ответил я, сдерживая истерический смех.

– Ты уверен? – уже более спокойно и не шёпотом спросил Виталик.

– Абсолютно! – сказал я и заржал, как скотина.

День был долгим и скучным. Зашли всего пара клиентов, из которых один – военный. Ему нужны были футболки для какого-то мероприятия, но макетов у него не было. Он смотрел на меня, как удав на мышь.

– Мне бы макетик в электронном виде, – сказал я, понимая, что это вопрос в никуда.

– В каком виде? – с каменным лицом спросил вояка.

В этот момент я понял, что диалог бессмысленный и надо его заканчивать.

– Картинка мне нужна. Что печатать будем? – попытался спросить я.

– А! Ну вы нарисуйте. Я сейчас вам на бумажке набросаю примерно.

– Вы знаете, у нас нет такой услуги. Мы не рисуем.

Мы работаем с макетами заказчика, – совершил я последнюю попытку.

– Ой, не прибедняйтесь, – поставил жирную точку вояка.

Я с грустью отрисовал ему логотип, так как понял, что он не отстанет. Рабочий день приближался к логическому завершению. Я засобирался.

Погода была шикарная, и желания сразу ехать домой не было.