Жители Юрьева-Польского живут в городе, которого никогда не было в истории, и неизвестно, есть он сейчас или нет.
Хотите верьте, а хотите нет, но почти во всех энциклопедиях и справочниках он называется – Юрьев-Польский. Мало того, сами горожане именуют его только так. А чтобы отдельные приезжие не сомневались, на въездах в город высятся бетонные надолбы с установленными на них ажурными металлическими буквами: Юрьев-Польский.
Первая мысль приезжего – город основали поляки? Вместе с Юрием Долгоруким – через семь лет после основания Москвы? Но поляки в Северо-Восточной Руси отродясь не бывали. Разве что заскочили однажды, через пять веков, в составе отрядов Лжедмитрия II.
Название города происходит от «поля». Вернее, «ополья». Край так и назывался – Владимирское ополье, пространство за лесами. Переславль-Залесский, Юрьев-Польскóй…
Будучи там, я почему-то ни разу не сказал, никого не спросил из горожан: чего же они свой город эдак-то переиначили? Хотя естественная реакция – спросить, удивиться. Но не спросил. До сих пор не понимаю.
Много уже лет назад я звонил в Юрьев-Польской, в музей тамошний. Автоматика не срабатывала, и я заказал переговоры на станции. Дежурная телефонистка откликнулась тут же. «Какой-какой? – переспросила она. – Так вам нужен Юрьев-Польский? Абонента правильно называть надо!»
Ну что тут скажешь? И телефонистка ни при чем, и жители города тоже не виноваты. Если в энциклопедических словарях так пишут, если в Интернете есть «Официальный сайт администрации МО Юрьев-Польский район», то какой спрос с рядового человека.
Уничтожать свою историю мы мастера. Равно как и мастера искажать ее в ту или другую сторону. Именно об этом и именно такими словами думал я, сидя ранним утром в лодке посреди Плещеева озера.
Слева от меня на фоне неба четко прорисовывались купола Никитского монастыря. Понятно, когда храм стоит прямо на берегу, над тихой водой. Но ведь Никитский монастырь в большом отдалении отсюда, на взгорках, а все равно непостижимым образом отражается в озерной глади!
А прямо по носу лодки – город Переславль. Причал, забитый маленькими суденышками, – рыбацкая слобода. Метров двести правее, где в озеро вливается река Трубеж, – Сорокосвятская церковь. Если пойти вверх вдоль реки, по древнему земляному валу, откроется Спасо-Преображенский собор. В XIII веке собор переходом соединялся с деревянными палатами князя Ярослава. По всей видимости, в них и родила княгиня Феодосия, дочь Мстислава Удатного и половецкой княжны, маленького княжича Александра.
Этот человек определил судьбу народа.
Однако споры о его роли в истории Руси длятся и поныне.
14 марта 2017 года патриарх Московский и всея Руси Кирилл на первом заседании Оргкомитета по подготовке 800-летнего юбилея святого благоверного князя Александра Невского сказал:
«Политика Александра Невского не встречала полного понимания на Руси, в первую очередь в Новгороде… Однако несмотря на то, что Александр не всегда получал поддержку своего собственного народа, он шел на мудрые и мужественные шаги, которые позволили ему уберечь страну от полного разорения… Александр Невский сумел выстроить такие отношения с Ордой, которые обеспечивали сохранение Руси… В результате Русь не потеряла своей идентичности, она не потеряла своей веры, не потеряла даже своего государственного устройства. А если бы крестоносцы пришли на нашу землю, то Русь как исторический культурный духовный религиозный феномен прекратила бы свое существование».
Значение этих слов патриарха трудно оценить в полной мере.
Это – поворот в официальной светской и официальной церковной историографии средневековой Руси.
Александр Невский – ключевая фигура русской истории и русского самосознания. Символ. Восстановить его подлинную роль и значение – значит пересмотреть историю Средневековья.
Ведь веками воспитывали народ на идее противостояния Орде и степнякам вообще, «половцам поганым». Веками, переписывая летописи, создавая официальную историографию, выпуская учебники, внушали, что Александр Невский – герой борьбы с Ордой, что Русь изнывала под жестоким игом.
Патриарх Кирилл первым из иерархов Русской православной церкви решился на подвиг пересмотра историографии средневековой Руси. В полной мере оценят его только последующие поколения. Постижение истории – процесс, протяженный во времени, сознание народное меняется не в один день.
Современная Русская православная церковь шла к этому последовательно. В 2010 году состоялась Всероссийская конференция «Жизнь святого благоверного князя Александра Невского как пример исторического оптимизма» с участием патриарха. Конференция транслировалась на Москву, Петербург, Нижний Новгород, Владимир и Переславль-Залесский. Доклад, с которым выступил архимандрит Зосима, начинался так:
«Вот передо мной статья Сергея Баймухаметова «Княжеский крест. Был ли Александр Невский предателем Русской земли?». Сергей Баймухаметов ставит сложнейшие вопросы, которые касаются трудных и полярно порой дискутируемых моментов в истории России и нашей Русской православной церкви».
Такие доклады не обнародуются без глубочайшего изучения вопроса, обсуждения и утверждения патриархией.
В данном конкретном случае речь шла о моей статье, впервые опубликованной в 1999 году в «Литературной газете». Она была в то время первой из подобных работ, получила громкий резонанс, перепечатывалась многими изданиями. Затем, в течение десяти лет, выходили и другие мои материалы, книги, сейчас они широко представлены в современном информационном пространстве.
Слово «предатель» в названии статьи и то, что оно прозвучало с высокой трибуны Всероссийской православной конференции, – не случайно. Изначально западные ученые называли политику Александра Невского «предательской», «позорной».
В 90-х годах к ним присоединились некоторые российские историки и публицисты, в журналах «Родина», «Огонёк», «Общей газете» и других изданиях прямо писали:
«Есть такой сатана русской истории – Александр Невский. У него была цель – княжить во Владимире, и ради шкурных интересов он насадил на Руси лютое татарское иго. И сделал это самым гнусным образом – предав брата» (М. Горелик. «Огонёк»).
«Русский народ, русская свобода были преданы и проданы изнутри. Они стали жертвой своего рода заговора. И ключевой фигурой его был русский «национальный герой» Александр Невский… Александр родился в семье Ярослава… Именно от него (Ярослава. – С.Б.) исходила идея исторического предательства, именно им-то и принято было роковое решение отдать Русь азиатским пришельцам ради установления деспотической системы власти. Позор русского исторического сознания, русской исторической памяти в том, что Александр Невский стал… знаменем того самого народа, чью историческую судьбу он жестоко исковеркал» (М. Сокольский. «Неверная память». М., 1990):
«Можно ли считать великим национальным героем татарского прихвостня, капитулянта и коллаборанта по имени Александр?.. Человека, который своим руками насаждал иноземное господство, призывал на собственных братьев монгольские рати (главным русским князем его поставила именно Неврюева рать, науськанная им на старшего брата Андрея)… побратался с Сартаком Батыевичем, а потом подписал с Берке все условия вассальности и данничества… После чего не стеснялся водить свои дружины против несогласного с этим русского населения.
Культы Сталина и Ленина разоблачили, причем настолько успешно и убедительно, что шансов на их возрождение нет. Культа из Петра I не получается. Слишком много о нем известно такого, что святоподобная фигура не складывается. Остается один Александр Ярославич из рода Рюриковичей по прозвищу Невский. Интерес к нему никогда не угасал, но в последние годы он приобрел черты, почти не уступающие формам прославления Иосифа Виссарионовича. Точно так же игнорируются факты, противоречия и вещи совершенно очевидные, но не укладывающиеся в общепринятую схему. Относится это к разряду общественных патологий.
Как судить о народе, который сам себе придумал, высосал из пальца и поставил в главные национальные герои и символы фигуру, которую, как ни крути, иначе, чем предателем не назовешь?» (Николай Журавлев, интернет-журнал «Арба»).
«Александр Невский был первым из великих князей русских, который вместо сопротивления татарам пошел на прямое сотрудничество с ними. Он начал действовать в союзе с татарами против других князей: наказывал русских – в том числе и новгородцев – за неповиновение завоевателям, да так, как монголам даже не снилось (он и носы резал, и уши обрезал, и головы отсекал, и на кол сажал)… Но сегодняшнее мифологическое сознание воспримет известие о том, что князь фактически являлся «первым коллаборационистом» совершенно однозначно – как антипатриотическое очернительство» (Юрий Афанасьев, журнал «Родина»).
«Александр Невский… Герой, святой, наше знамя… Он сказал татарам: я вам соберу дани больше, чем вы сможете. Но за это подмогните побить моих соседей. Подмогли и побили. И дали ему титул великого князя…» (Юрий Афанасьев, «Общая газета»).
Сейчас такие статьи почти не встречаются. Разве что в свободном интернет-пространстве. В 2008 году Александр Невский провозглашен «Именем России».
Обвинения Александра Невского в предательстве не являются изобретением наших современников. В западной исторической науке об этом еще в незапамятные времена писали польский ученый Уминский и немецкий историк Амман. Из современных западных историков договор Александра Невского с Ордой назвал «позорным и бессмысленным» англичанин Джон Феннел.
И русская историческая наука XIX века относилась к Невскому достаточно прохладно. Правда, ученые не осмеливались открыто обвинить святого князя. Это называлось бы святотатством. В трудах основоположников, Соловьева и Ключевского, он упоминается, пусть даже и уважительно, мельком. Например, в «Курсе русской истории» В.О. Ключевского – 15 раз в 15 строчках.
А вот русские зарубежные и советские историки ХХ века уже не стеснялись. В 1931 году в Париже вышла книга Георгия Федотова, в которой прямо говорится, что святой-то святой, а в «Житии…» почему-то не написано, что он с ордынцами дружил, «перед ханом унижался» и тем самым унижал всю Русь.
И в Советском Союзе, до 1940-х годов, Александр Невский считался предателем. В Малой Советской энциклопедии 1930 года о Невском писали так: «В 1252 году А. достает (чувствуете отношение: «достает»! – С.Б.) себе в Орде ярлык на великое княжение… Подавлял волнения русского населения, протестовавшего против тяжелой дани татарам. «Мирная» (в кавычках! – С.Б.) политика А. была оценена ладившей с ханом Русской церковью: после смерти А. она объявила его святым».
В общем, интриган, предатель и угнетатель русского народа, вместе с церковью продавшийся Золотой Орде. Никак иначе. Однако тем самым косвенно признавался союз Александра Невского и Русской церкви – с Ордой.
Так продолжалось до 40-х годов, когда начался сталинский период героизации князя: Отечественная война, немцы-захватчики… Ранее, в 1938 году, вышел фильм «Александр Невский», сделавший его народным героем, защитником Руси от нашествия тевтонов. Затем уже нигде и никак не упоминалось о его союзе с Ордой.
В результате исторических умолчаний и сокращений сама фигура Александра Невского повисла в воздухе, превратилась в исторический фантом. Всего одиннадцать лет был он великим князем на Руси. За что его причислили к лику святых? Ведь не за сражение на Чудском озере: как-то, по-житейски говоря, маловато. За что его считают национальным героем? Неизвестно.
И в тех, и в других случаях всячески замалчивалась и замалчивается суть политики Александра Невского. Замалчивается главный конфликт эпохи – крестовый поход Запада на Русь, начатый после того, как Александр отказался принять католичество. Замалчивается главный союз той эпохи – военно-политический союз Руси и Орды.
Слово Святейшего патриарха, надеемся, положит начало не только восстановлению подлинной роли и значения Александра Невского, но и восстановлению подлинной роли и значения Русской православной церкви в истории Руси.
Отец Невского, князь Ярослав, не мог навести монголов на Русь. Потому что он о них, вполне возможно, и не знал. Да-да, на Руси тогда вовсе не знали или мало что знали о существовании монголов. А монголы в свою очередь, быть может, только слышали о Руси и русских. На Русь они попали в азарте погони. Что толкнуло их на первый западный поход? Нельзя же всерьез брать за основу утверждения о нехватке пастбищ. Это при тогдашнем-то населении?! До сих пор почему-то хватает.
Есть основания полагать, что Чингисхан тогда не помышлял о завоеваниях на западе. Тем более при постоянной войне с могущественной Поднебесной империей – Китаем. Он укреплял молодое государство, развивал торговлю. Да, племенной союз Чингисхана постоянно враждовал на западных границах с половцами-кипчаками, предками нынешних казахов. Однако дело ограничивалось большими или малыми набегами, стычками на спорных территориях в приграничье, но тотальных военных действий не было. Собственно, это были межплеменные стычки, между своими, поскольку все участники представляли собой один тюрко-монгольский конгломерат. Почему же Чингисхан начал большую войну? Или поставим вопрос немного иначе: с чего и как началась большая война? Как нередко бывает в истории, с частного случая.
Существует очень интересная и, на мой взгляд, убедительная версия. Наверно, она будет неприятной для моих соплеменников-казахов, но из песни слов не выкинешь. А из истории выкидывали. В советские времена официальная наука и литература пытались хоть как-то отделить половцев-кипчаков, предков казахов, от империи Чингисхана, от Орды, много писалось о том, что казахский город Отрар первым принял удар монгольских туменов. И это действительно было так. Сейчас та же наука утверждает, что Чингисхан – казах, тюрк, потому как и историческое его имя-звание Чингисхан, и настоящее имя его Темучин – тюркские, в казахской огласовке – Темирчин, Темиршин. «Темир», «тимур» – «железо», «сталь». И титул «хан» – тюркский. В монгольском языке и титуловании вождь племени – «контайчи». На общем собрании родов, провозгласивших его Чингисханом, большинство представляли не монгольские, а тюркские роды, и среди них – кияты, меркиты, жалаиры, аргыны – самые обычные нынешние казахские роды, составляющие нынешний казахский этнос. И это тоже правда. Древнейшие арабские источники писали: «О тех тюркских племенах, которых в настоящее время называют монголами…», «О роде қият, из которого происходит Чингисхан…».
Свидетельство тому – и само «Сокровенное сказание монголов» (1240 год). Так, Дэй-Сечен, сват Есугея, отца Темучина-Чингисхана, говорит ему: «Сват Есугай, снился мне этою ночью сон, будто снисшел ко мне на руку белый сокол, зажавший в когтях солнце и луну… Что-то он предвещает? – подумал лишь я, как вижу: подъезжаешь, сват Есугай, ты со своим сыном. Как случиться такому сну? Не иначе, что это вы – духом своего Киятского (выделено мною. – С.Б.) племени – являлись во сне моем и предрекали!»
Но и то, и другое, и третье – лишь части правды.
Чингисхан налаживал дипломатические связи молодого государства с миром, покровительствовал торговле. В 1218 году из Монголии в Хорезм пошел один из крупнейший и богатейших караванов в истории Средневековья. На одном из переходов он остановился в кипчакском городе Отраре, уже владениях шаха Хорезма. Отрар – древнейший, с I века, знаменитейший и крупнейший город азиатского Средневековья, здесь чеканились свои монеты, здесь родился Аль Фараби – второй учитель мира после Аристотеля. Отрарская библиотека была второй в мире после Александрийской. Казахи гордятся Аль-Фараби, считают его своим, кипчаком-половцем из доныне существующего казахского рода берш, гордятся Отраром, его историей и культурой. И как-то умалчивается, что именно в Отраре и был разграблен тот большой караван, а купцы и слуги убиты. И не разбойниками какими-нибудь, а кипчакским правителем города и его гвардейцами-сардарами.
Но грабить купцов, остановившихся в твоем городе, под твоей защитой – полный беспредел. Только таким словом из современного уголовного лексикона можно назвать то, что произошло. На Востоке существовали четкие правила – послы и купцы неприкосновенны. Да, конечно, мир к тому времени становился циничным, часто нарушал древние устои. Но Монголия – молодое государство, Чингисхан – молодой правитель; они еще почитали, еще жили старинными представлениями о законах. Чингисхан отправил послов к Мухаммеду, шаху Хорезма, чтобы получить объяснения, но тот одних послов выгнал, а других – убил. Вот тогда-то, в 1219 году, и начал Чингисхан войну, послал три тумена – три конные дивизии под командованием Субудай-багатура, Джэбе-нойона и Тугачара. Чтобы наказать и тех, кто разграбил караван, и тех, кто убил послов.
В том первом западном походе, преследуя хорезмшаха, загнав его на безлюдный остров в Арале, монголы оказались у Кавказа. Разгромив попутно грузин, вышли через перевалы к половцам в тыл и рассеяли конницу хана Котяна и хана Юрия Кончаковича, сына того самого Кончака: врага князя Игоря, известного по «Слову…», и одновременно – его свата. Кстати, Юрий Кончакович, как и многие половцы, был крещен в православии.
И здесь-то, на Калке, в 1223 году монголы столкнулись с русскими. Если бы Чингисхан изначально замыслил поход на Русь, то зачем было коннице делать крюк в сотни и сотни километров, аж через Кавказ перебираться?
Половцы, как известно, бросились к русским князьям, своим сородичам. И попросили защиты. На совете русских князей активнее всех в защиту половцев выступал Мстислав Удатный (Удачливый), князь галицкий, – вояка по натуре, зять половецкого хана Котяна.
Монголы, случайно попав на Русь, впервые встретив русских, отправили к ним послов. Мол, мы вас не знаем и никакого зла на вас не имеем, но отдайте нам половцев, и мирно разойдемся: «С вами нам нет войны… Мы вашей земли не занимали, ни городов ваших, ни сел, на вас не приходили…»
На вас не приходили!
Но русские князья вступились за половцев. Честь им и хвала, что не выдали родственников. Но при этом русские князья убили послов. То есть совершили, по монгольским понятиям, страшное преступление против закона и морали.
Результаты известны.
О «случайности» тут можно говорить весьма условно. Монголы и русичи должны были столкнуться по логике событий. Воюя с половцами, тесня их, монголы не могли не попасть на Русь. И русские не могли не заступиться за половцев. Другое дело, что произойти это могло иначе.
Затем, через 14 лет, начался великий Западный поход уже под водительством хана Батыя. Как считает Л.Н. Гумилев, одним из поводов было стремление найти и покарать тех, кто убил послов, но цели завоевать Русь не было. Они прошли ее военным маршем и направились далее в Европу. Нигде в русских городах не осталось монгольских гарнизонов.
Тем не менее и безусловно, общий тренд очевиден: завоевательные походы как неотъемлемая часть исторического процесса, расширение подвластной территории, реализация, выплеск накопившейся пассионарной энергии этносов, опять же – по определению Гумилева.
К тому времени вся половецкая земля вошла в состав Монгольской империи. Некоторые историки задаются вопросом: каким образом евразийская Великая Степь, где кочевали вольнолюбивые племена, легко покорилась немногочисленной армии Чингисхана? Во-первых, сыграла свою роль необыкновенная военная организация монголов. Во-вторых, народы были близкие, общим был образ жизни, никто не покушался на устои – от родо-племенного уклада и быта до свободы верований: в бога Солнца Тенгри, Аллаха или Христа. Произошла лишь смена одних ханов на других. Так половцы (в Европе их называли куманами) стали самыми многочисленными подданными империи, ударной военной силой. Горстка монголов практически растворяется в половецкой, тюркской массе. Но в 1237 году, потерпев поражение от Батыя, одна половецкая орда (40 тысяч) бежала от монголов в Венгрию, нашла приют там, у короля Белу IV. Это орда хана Котяна, того самого, который был на Калке, – прямого участника убийства монгольских послов. (Одна дочь хана Котяна, в крещении Мария, была женой Всеволода Большое Гнездо – бабушкой Александра Невского, вторая дочь, в крещении Елизавета, стала женой сына Белу IV, впоследствии – королевой Венгрии.)
Хан Батый написал венгерскому королю:
«Узнал я сверх того, что рабов моих – куманов ты держишь под своим покровительством; почему приказываю тебе впредь не держать их у себя, чтобы из-за них я не стал против тебя. Куманам ведь легче бежать, чем тебе, так как они, кочуя без домов в шатрах, может быть, и в состоянии убежать; ты же, живя в домах, имеешь замки и города: как же тебе избежать руки моей?» (Известия венгерских миссионеров XIII–XIV вв. о татарах и Восточной Европе // Исторический архив. Том III. М.—Л., 1940).
Преследуя хана Котяна, монголы ворвались в Европу.
Непонятно, каким образом еще в пушкинскую эпоху возник миф, что Русь остановила монголов и таким образом спасла Европу. Миф, живущий и доныне. В двух сражениях монголы наголову разгромили польско-немецкую армию Генриха Благочестивого и венгерско-хорватскую армию Белу IV. И вышли к Адриатике. Но тут в Каракоруме умер великий каган Угэдэй. Монголы обязаны были прекратить все военные действия вплоть до выборов нового кагана. И хан Батый повернул коней.
Таким образом, можно предполагать, что бикфордов шнур этих глобальных событий подожгли, сами того не ведая, мои соплеменники-казахи (половцы) в Отраре в 1218 году.
Der kostenlose Auszug ist beendet.