Buch lesen: "Волейбол"

Волейбол

Иван Иванов попал в ад. Он стоял в очереди по направлению к волейбольной площадке. Там шла игра. Если игрок терял мяч, у него отрезали голову, а дальше играли этой самой головой. Следовательно, мяч и был голова, так как если и был когда-то сам, собственно, мяч, то такое имело место где-то в самом лишь начале мироздания.

Толпа тянулась, превращаясь в единого монотонного червя. Даже и не червь это был, а слизень – существо, которое способно собираться из отдельных клеток, а следовательно, появляться из ниоткуда.

Судья свистел. Игроки кричали:

-Подавай! Подавай!

-Справа встань!

-Смотри, сороковой у них блок ставит!

-Давай!

Иван Иванов покопался в кармане и нашел сигареты. Он закурил, и дым полетел вдоль толпы, и многие поднимали головы, не понимая, что это был за запах. Казалось, миром правит беспамятство.

-Далеко идешь? – спросил Иван у рядом стоящего.

Тот обернулся – из его глаз светил шел черный свет.

-Понимаешь меня?

-Понимаю.

Парень был бледный и страшный.

-А что это за место, понимаешь?

-Нет.

-Не может быть, все понимают, а ты – нет, - сказал Иван Иванов.

Парень пожал плечами.

-Ты хоть помнишь, кто ты?

-Да.

-А имя?

Парень задумался. Нет, он не помнил.

-Как игра начнется, тебе дадут номер, - сказал он, - а сейчас ты и правда не помнишь. А знаешь, кто я?

-Кто?

-Я – Иван Иванов.

Было видно, что парню это глубоко безразлично. Игра близилась, Иван вновь курил. До конца пачки было не так уж далеко, и надо было чем-то себя занять. Он принялся покрикивать, подталкивать впереди стоящих, чтобы они болели за игроков. Некоторые откликнулись. Возник шум, аплодисменты. Волейболисты приободрились. Мяч, а это была голова какого-то пожилого человека, сверкнул глазами и прокричал:

-Давай! Подай! Бей!

И тут же голову подали, но был поставлен блок, мяч отлетел, взмыл вверх, и вот – еще удар, и – очко! Два игрока устремили друг на друга гневные взгляды. Кто-то из них был виноват в том, что противник забил гол.

-Отрежьте голову обоим! – крикнули с той стороны сетки.

Судья свистнул и указал на женщину в свитере. Тотчас появилась большая рыба с ногами, сверкнул нож, и площадку омыл фонтан крови. Голова была брошена подающему. Кровь вытер своей шерстью гигантский Заяц-уборщик.

-Плохо играют, - сказал Иван Иванов, - очень слабая организация. Все потому, что нет тренировки. Не знаю, кому от этого лучше.

-Потому что это есть ад, - сказали сзади.

Он обернулся. Это был священник.

-За что вы попали сюда, батюшка? – спросил Иван.

-Не знаю, - отозвался тот.

-Но ведь вы – слуга господа.

-Да, но откуда мне знать?

-Женщины?

-Нет.

-Наверное, за это, - заметил Иван.

-Что вы имеете в виду?

-Если вы соблюдали чистоту, то, стало быть, в этом и был грех. Грех чистяка.

-Извините, кто вы?

-Я – Иван Иванов.

-Тогда понятно.

-Ничего не понятно. Вы играете следом за мной. Вам надо кричать и поддерживать меня. Не вздумайте вести себя пассивно. Надо бороться. Побеждает тот, кто борется.

-Но уже поздно, - сказал священник, - здесь бесполезна борьба. Все прошло. В истории нашей планеты не было случаев, чтобы кто-то вернулся с того света.

-Никогда не поздно, - ответил Иван Иванов, - я должен выиграть. А вы, вы хотя бы делайте все, что можно. Нет, правда, если вы не грешили, значит, вас отправили сюда за стерильность. Ну сами подумайте. Вы отказались от плотской любви ради Господа. А кто вам сказал, что это – Господь? Он сам вам сказал, что нельзя? Вы же читали Библию? Ничего там такого нет. Были у Христа и женщины, и вино, и никого он этим не томил. А вот церковь – это другое дело. Кстати, вас же как-то звали раньше?

-Именно. Звали. Попытаюсь вспомнить. Кажется, Фёдор.

-Вот вы, отец Фёдор, гордо держите голову и постарайтесь не забывать, кто вы есть.

-Какой в этом смысл теперь?

-Я же вам сказал.

-В аду – смысл? Вы сами-то почему здесь?

-Случайно, - ответил Иван Иванов, - я тут на экскурсии.

И вот, последнему перед ним человеку отрезали голову, и он вышел на площадку и сразу же подал. В жизни Иван Иванов всегда хорошо играл в волейбол. Он был чемпионом завода. Ну, то есть, не мог он быть один такой чемпион. Но играли и в простой волейбол, и в пляжный, и там, и там он блистал. Вы скажете – но дело это физическое, а тут – чистой воды метафизика, но все это ерунда. Чемпионом становится только тот, кто этого больше всего хочет. Так вот, при заводе было три команды – «Луч», «Пиво», «Сила» и «Сетка-2». «Сетка-2» была чемпионом, и он – вместе с командой этой. А еще, они выиграли чемпионат среди всех филиалов, и Иван Иванов редко набирал меньше пятнадцати очков за игру. Он подавал, словно бы пушка стреляла, и люди часто спрашивали у него – мол, а не играл ли ты за профессионалов, и Иван говорил, что нет, не играл, но, конечно, есть такие виды спорта, в которых он и был чемпионом – например, просмотр футбола или питие пива с вяленой воблой.

И потому, как только он встал за подающего, дела у команды пошли в гору.

-Слабаки! – воскликнул он.

На самом деле, было ясно, что игра идёт до одной единственной ошибки. Тем менее, вся партия была взята на его подаче, и в перерыве он собрал вокруг себя остальных игроков:

-Все дело в том, что команда не успевает собраться, - проговорил он, - состав постоянно меняется, сыграться не получается. И правила дурацкие. Но надо выиграть игру, а потом требовать, чтобы судья сменил правила. Ну, или кто там. Кто-то же их установил. Судья, видите, есть.

И, повернувшись, он спросил у судьи:

-Зыришь?

Тот пожал плечами.

-Нормально?

-Нормально, - ответил тот сухо.

-А что такой мрачный.

Ответа не было, и они сошлись глазами – словно бы две галактики оказались друг напротив друга. Очень часто бывает, что одну галактику уже поглотила черная дыра, и теперь, происходит поглощение соседа. Так было и теперь. Каковы шансы объекта-донора? Кто-то может сказать, что энергия не утечет в прорву? Не было такого никогда. И Иван Иванов ясно это понимал.

Игра возобновилась, и в течение второй партии весь состав у соперника поменялся несколько раз, и, наконец, подачу Ивана удалось взять, и противник выиграл очко. При этом, мяч-голова был взят от одного из игроков команды Ивана Иванова, и на площадку вышел отец Фёдор.

-Каково, святой отец? – спросил Иван.

-Может быть, я мало верил? – спросил тот.

-Мало верить тоже можно.

-Почему?

-Мир полон искушений. Виноват мир, а не ты.

-Но почему?

-Стерильность, отец Фёдор.

-Но я бы исправился. Но….

-Никогда не поздно исправиться, - проговорил Иван Иванов, - держи удар, святой отец. Главное, отбей перед собой, не назад. Давай. Не бойся.

Была подача, она пришлась в руки центрального, Иван подбежал и аккуратно перевел мяч через сетку. Несколько раз голова перелетала с одной стороны площадки на другую, пока соперник не ошибся.

-Слышь, судья, а что потом? – спросил Иван Иванов.

Тот лишь свистнул в ответ. Подавать отправился отец Фёдор. На самом деле, ни у кого тут не было имён. Номера переходили от одного другому, и многие, начинавшие здесь свою волейбольную карьеру, тут же её и заканчивали, и никто не мог сказать, что же было дальше. Ведь ад – это бесконечные муки. А значит, голову должны были пришить назад и пустить человека по второму кругу. Так, во всяком случае, рассуждал Иван Иванов, ибо он отчетливо понимал свое бытие и окружающую его атмосферу. Возможно, он был единственным человеком, кто знал об этом. Со стороны площадки открывался вид на выстроившуюся очередь, и все это выглядело более, чем плохо – это был предел истинного, чистого, синего пессимизма, и вид этой толпы передавался наверх, куда-то вне жизни, и художники, отягощенные адским чувством, рисовали страшные картины. Во сне им слышались стоны грешников. Они заливали сами себя алкоголем, но это не помогало.

-Давай, давай, - сказал Иван Иванов.

Была еще одна подача, а потом – еще одна. Отцу Фёдору удалось выиграть несколько очков, и матч был завершен. Иван Иванов тотчас подскочил к судье и, схватив его за грудки, стащил со своего места и посмотрел в глаза. И так, они мерились взглядами, и не было ни единого шанса отобрать у соперника хотя бы грамм осознания. Но Иван не сдавался.

-Надо поменять правила, - сказал он, - должно быть несколько команд, и должен быть чемпионат. Ты, наверное, об этом не слышал. Ну что ты молчишь? У тебя, видимо, и имени нет? Зачем тогда ты принял человеческий облик? Если нет имени….

-У меня есть имя, - сказал он довольно резко.

Голос его напоминал льющуюся из одного сосуда в другой кислоту.

-Ну и что?

-У меня нет полномочий, - сказал он, - идём. Сам поговоришь.

Они прошли по серо-зеленому коридору, в котором имелось множество дверей – все – одинаковые, цвета свинца или олова. За одной из них имелся кабинет, и там за столом сидел вальяжный дядька, усатый, будёновский. Лицо его было наполнено странным смыслом. Один из экранов отображал волейбольную площадку, и было видно, что игра остановлена – ибо судья покинул место событий. Тем не менее, другие дисплеи отражали ход событий на других игровых площадках. Очевидно, в волейбол тут играли повсеместно.

-Вот, - сказал судья, - мужик чего-то требует.

Дядька удивленно моргнул.

-Я – Иван Иванов, - сказал Иван, - я меня как бы принес предложение. Я так думаю, вы тут мало знаете о волейболе. А я хорошо играл. Я предлагаю сделать игру не такой примитивной.

-О-ба, - дядька открыл рот, и оттуда выпал зеленый леденец.

-Ну, и как?

-Однако, - проговорил он, - садись. Выпьем.

Он вынул из стакана бутыль, поставил два стакана и наполнил их.

-Поехали, - проговорил он.

Они опустошили бутылку в два захода. Водка была ядреная, холодная, сибирская. Судья все это время стоял за спиной и облизывался.

-Так что ты, говоришь, надо сделать? – спросил дядька.

-А у тебя есть имя?

-О! – он поднял указательный палец. – Только пришел, и сразу же на ты. Ладно. Давай тут и остановимся.

Он нажал на какую-то кнопку.

-Слушаю, - послышалось из динамика.

-Дежурный, тут к тебе сейчас придет, представь себе, Иван Иванов. Запиши все, что он скажет. И отправь в отдел инноваций. Пусть начинают. А то уже тысячу лет начинают.

* * *

Иван Иванов сидел на кровати и курил. Отец Фёдор с другими игроками рисовали эмблему клуба. Комната напоминала железный ящик. Или гроб. Ни окон, ни дверей, никаких отличий пола от потолка. Даже лампочек не было. Видимо, они и не были тут предусмотрены. Свет протянули из коридора через переноску.

Было окно, где-то под потолком. Иногда в серости свинцовых облаков что-то проскакивало. Один человек, вообще, это был пожилой мужчина с некоторой статью во взгляде, предложил поставить пару кроватей на попа и посмотреть в окно. Так и сделали. И все по очереди смотрели.

-Ад, - сказал Валерий, один из тех, кто был в новой команде, - сегодня стало что-то приходить. Как письмо. В голове лица бегут. И очень нехорошо. Но сознание сохраняется. Как вы думаете, что будет потом?

-Мучения, - сказал Юрий.

-Тут нет женщин, - проговорил Валерий, - и правильно. Мы только начинаем. Это первый круг.

-Самое главное – это сигареты, - сказал Иван Иванов.

Все посмотрели на него.

-Клуб мы назовем, гм. Нет, что вы так смотрите? Я серьезно. Нет сигарет, нет жизни. Я пойду искать. Пусть демона раскошеливаются. Курить – значит жить.

Иван Иванов поднялся наверх, чтобы смотреть в окно. Переводя взгляд в сторону, можно было наблюдать край ребристой крыши, а дальше – странные седые горы, и гигантских птиц на их фоне. И птицы эти шли словно бы по маршруту. В своих когтях они несли людей.

-Маршрут, - сказал Иван Иванов, спускаясь, - я думаю, что потом будет хуже. Но. Ваши предложения? Я не собираюсь сдаваться. Спартак (АД). Как вам? Динамо (Преисподняя).

-Динамо – пойдет, - проговорил святой отец.

-Решено. Динамо.

-А кто нас будет тренировать? – спросил дряхлый дед, Гиви.

-Я, - заявил Иван Иванов.

-Но разве ты не видишь?

-Нет.

-Я – дряхлая колода.

-Это иллюзия, - сказал Иван Иванов, - вы – это ваша сущность, Гиви. Запомните. То, что вы старик, это вам кажется. В аду нет возраста.

-Откуда вы это знаете?

-Я так хочу. Я в этом уверен.

Потом дали обед. Ничего тут примечательного не было. В кубрике было человек пятнадцать, поэтому, команда могла быть полноценная – с запасными, с глубокой скамейкой. А что до еды – то надо было идти по коридору, в столовую. Здесь были самые разные люди, в том числе и женщины.

- Видишь, - сказал отец Фёдор, - и женщины. Их ждет то же самое, и они будут играть на равных условиях. Но я думаю о тех, кто не играет и сразу же отправляется по какому-то нехорошему пути. Если же это первый круг, то дальше только хуже. Но скажи, Иван, нам никогда не говорили об этом. Вся наша вера зиждется на наборе однообразных книг.

-Нет, - ответил Иван, - вера есть начало ощущения.

-Но почему ты здесь?

-А чем я хуже? Курятина немного резиновая. Слушай, но ведь совсем неплохой обед. Ты думаешь, отец, там, ниже, будут кормить? Я думаю, мы придем, и нам дадут кислоту. И люди, крича и распадаясь, будут кататься по столовой. Знаешь, я думаю вернуться.

-Вернуться?

-Не стоит спорить. Сейчас же надо найти сигарет.

-Будешь искать?

-Буду спрашивать. Пока я жил, я считал, что мир сигарет огромен – хотя люди очень часто хотели его победить. Ты скажешь – грех? Нет, это когда ты ни во что не веришь, это грех. А еще, отец, знаешь в чем грех? Это когда выдаешь за бога самого себя. Все так делают. Ни я, ни ты, не исключение. Даже когда ты проповедовал, ты представлял в голове что-то. Кого-то. А это был ты сам. А значит, ты призывал, чтобы молились тебе, хотя и сам этого не понимал. Поэтому, ты тут.

-А ты?

-В наказание. За веру.

-Во что?

-В сигареты.

Про обед же что можно сказать. Было это не первое кормление. Но почему-то в памяти появлялись пробелы. То виделись в недалеком прошлом молочная диета, то проступали какие-то огромны красные окорока – специально засоленные, подвешенные на складах. Давали же и куриные ноги в панировочных сухарях, и супец был ничего. И даже большие соленые помидорчики.

Иван Иванов подошел к поварам. Ничего тут особенного не было. Повара как повара.

-Ребят, а как на счет сигарет?

Один ухмыльнулся. И тут же все они расхохотались.

-Напрасно. Мы игроки клуба Динамо. Динамо (Преисподняя). В чем дело? Почему смех?

Говорил Иван спокойно, рассудительно.

-Надо у начальника спросить, - сказала толстая повариха, - раз Динамо – то туда. Вон туда по коридору пройди, до конца. А там будет сидеть голубчик. Это как повернешь. За столом. Ты у него спроси. Может, знает.

Туда Иван Иванов и пошел. Он ни о чем не думал, и лампочки на его пути были тусклые и чем-то серебристые – словно бы для подчеркивания пепельного света и границы за границей. Он прислонил голову к стене. Там кричали. А пройдя еще немного, увидел в стене маленькое окошко. И был виден огромный, уходящий вниз, трубопровод очень большого размера. Но голоса не шли напрямую. Они словно бы просачивались через молекулы мысли.

-Ладно, - сказал Иван Иванов.

Нет, тут на него нашла волна. И прежде всего, это было чувство существа, которое попало на чужую территорию. Положим, муха залетела на кондитерскую фабрику, и все вокруг – огромно и невероятно. Но сахар страшен. Один лишь шаг, и начинается трансформация. Твои части разнесет по всем липким машинам, пока, наконец, не выходе не будут конфеты. А есть ее будут гигантские жуткие дети – голос их по 1000дБ, и живут они в мире монстров.

Но что же это? Кричать, пытаясь прокричаться. Нет, голос не пробьет стены. Более того, он за свой же голос будет пойман – словно бы появилась рука и хвать тебя за ремень, и потащила. А впереди – даже что-то хуже, чем боль. И ты все знаешь. Что никуда не деться. Что это начало. Что тебя обманывают, когда дают обед. Но все равно, полетишь ты по всем кругам, чтобы в самом конце от тебя уже ничего не осталось.

На каждом кругу – лишь холодная злая змея-машина. А люди и демоны лишь чудятся.

Тогда он увидел дежурного. Это был дядька в форме латиноамериканского диктатора.

-Динамо, - сказал Иван Иванов.

Дежурный хмыкнул.

-Клуб, Динамо. Динамо, ад. Сигарет бы нам.

-Это, - дежурный кашлянул.

-Может, сигареты и положены, -продолжил Иван, - но ничего такого нет. Не знаю, как другие, но я для этого и живу. Но вы можете сказать, что не живу. Но не так. Мы думаем у всех выиграть. Нам нужны сигареты и дополнительные тренировки. Чемпионат. Понятно?

-Гм, - удивился диктатор.

-Но нам нужно еще мяч. Чтобы тренироваться в отсеке. Нет, если вы дадите нам отдельную площадку, то я согласен. Но пока, мячик. Идёт? У вас матчи идут бессистемно.

-А, - хмыкнул дежурный.

-Нет, ну, как вас зовут?

-Я? - глаза округлились.

-У вас наверное имени нет.

-Да не, - наконец, ответил диктатор, - а точно. Да? А зачем?

-Давай ты будешь Пиночет. Так проще. Ну…

-Ну, я спрошу, - проговорил дежурный нерешительно, - сигареты и мячик. Ладно. И про Пиночета спрошу.

* * *

Иван Иванов попытался вспомнить – ведь память и есть идентификатор человека. Нет, если разобраться, все выясняется в беседах. Пока у тебя есть накопленное – значит, и имя твое не просто так. Такое заявление навряд ли будет что-то значить в обычной жизни. Но тут все было иначе.

Мячик летал кубрику.

Первая пятерка. Иван Иванов, отец Фёдор, Юрий – учитель. Валера – токарь. Женя по фамилии Романов, водитель автобуса.

-А если поставят против нас баб? – спросил Юрий.

-Это может быть иллюзией, - ответил Иван Иванов.

-Откуда ты знаешь?

-Я так думаю. Не подумайте. Я не научный работник. Просто я был волейболистом на заводе. Вот сейчас сидел я и думал – было это или нет? И подступил комок. И я понял, что сойду с ума. Но сойти невозможно. Я просто растеряю свое самообладание. Поэтому, и вы должны поступать так же. Мы – где-то. Любое где-то выходит куда-то. Здесь нет одного выхода. Играем.

И в голове пролетели образы какого-то далеко матча – когда мячик летал по площадке, как затравливаемый кот.

Цех. Жара на улице – на максимуме. Накрутили ручкой до самого края. В ожидании игры ребята покуривают. Лучше, конечно, обойтись без сигарет – но Иван Иванов не таков. Да даже если и немного б пивка. Но нет – пусть уж оно потом, в виде поставки радости к результату. А в таких матчах очень много значит подача. Гениев тут немного, и если с одной стороны есть умелец прыгать над сеткой, то остальные могут вполне и свести нет эти труды праведные. Но не стоит принимать заводский чемпионат за несерьезный. А еще, приехала команда из шарико-подшипникового. Они там все мастера в области изделий круглых, железных, в виде какого-то символа. Знак бесконечности? Да и не совсем, а как же еще?

Иван Иванов вздохнул. Надо было начинать думать о близких.

Когда он умер? Нет. Пелена. Нет памяти. Сбила машина? Попал под поезд? Болел? Может. Нет, не может.

-Кто-нибудь помнит? – спросил он без надежды.

-Наверное, если выиграем – будут улучшения. Надо выиграть, - ответил Валера, - ты же про это?

-Наверное.

-Надо выигрывать. Как ты думаешь? Там же….

-Надо, - Иван Иванов задумался, - надо…. Словно бы это последняя сигарета. Понимаешь? Ради этого. Ты стоишь у бетонной стенки, и шеренга солдат с винтовками – даже и не враги тебе, они друзья, и ты их даже любишь. Понимаешь – в этом мире уже ничего не остается. Можешь и ненавидеть. Но уходить с ненавистью? Нет, ты смотришь на эти черные круглые дырки, из которых будут вылетать пули.

-Почему? – спросил отец Фёдор.

-Просто.

-Просто. Кто-то должен быть главным. Верно? Правильно.

-Правильно.

И он снова напал на свою память – словно можно было силой желания пробить брешь. Нет, это место – оно появилось недавно, и в самом начале была жуткая очередь. И все стремились к полю – и наверняка, где-то был еще один вход, и там его вымыли и переодели.

Как куклу.

Для чего тогда живет человек? Кто-то играет им? Кто-то проводит эксперименты? Но если и не дано понять логику? Все просто. Человек глуп. Вот рядом с человеком – глуп таракан. Это очевидно.

Он закурил. Сигарет было много.

-У команд пока нет названия, - проговорил он в задумчивости, - только мы. Динамо. Мы выиграем. Вещи с именами приводят к упорядоченности. У демонов также нет имен. Может – номера? Или что-то еще. Но одному я уже дал имя. Поверьте, не все потеряно.