Buch lesen: "Голоса из войны", Seite 18
Интервью с заместителем командира роты специального назначения соединения вооруженных сил РФ, кавалером двух орденов мужества, капитаном Григорием – позывной «север»
В определенный исторический период в нашей стране стало модным в каждой силовой структуре создавать подразделения с приставкой «спец». Родоначальником современных спецподразделений, наверное, можно считать овеянный славой и спрятанный среди легенд знаменитый ОСНАЗ НКВД, занявший свое достойное место в истории подвигов Великой Отечественной войны. Поздний СССР отмечен созданием не менее легендарных спецназов «Альфа» и «Вымпел», других отрядов специального назначения. Сейчас спецназов много, и выполняют они различные функции: от подавления бунтов заключенных до спасения пострадавших в зонах чрезвычайных ситуаций. Специальные подразделения комплектуются реальными, заслужившими почет и уважение своими навыками бойцами различных специальностей, ставших лучшими в своем деле. Здесь, на войне, ни одна операция не обходится без задействования специалистов различных направлений: разведка, противодействие электронным средствам, инженеры, корректировщики, снайперы. Многие из них являются бойцами именно спецподразделений. Не приуменьшая их заслуг и умений, давайте честно скажем, что как и много лет назад, да и, наверное, как на протяжении всей истории войн, основная тяжелая рутинная работа войны падает на плечи простой пехоты, «махры», «царицы полей», мотострелковых подразделений. А эта самая пехота имеет свои, незаслуженно обойденные вниманием, не покрытые налетом романтизма, спецназы – роты армейского спецназа мотострелковых соединений.
Полевой пункт временной дислокации расположился менее чем в 10 километрах от передовой, укрытый и замаскированный в лесном массиве. Лишние движения и перемещения под строгим запретом. Все хозяйственные помещения, включая баню и небольшую столовую, укрыты глубоко под землей и с особым старанием замаскированы. Раз в несколько дней – облет своими дронами для проверки маскировки. Рота специального назначения редко собирается вся в полном составе, и сейчас здесь только часть подразделения, есть еще несколько таких же полевых ПВД на большом протяжении фронта. Оказываясь здесь, понимаешь, что попал в четко настроенный военный механизм, где нет места лишним, не нужным действиям. Все отлажено и работает, казалось бы, без вмешательства командира. Кто-то отдыхает, кто-то занят наладкой оборудования, кто-то чистит оружие, кто-то готовится к выходу на задание. На КП мерцают экраны, и как-то тихо, по-своему, по-спецназовски, без лишних звуков шипят рации, лишь иногда «стреляя» рублеными, короткими, кодовыми фразами, понятными лишь своим. За всем этим строгим порядком стоит ежедневная, ежечасная и ежеминутная работа командиров. А еще в армейском спецназе большинство командиров являются бойцами и специалистами какой-то важной специальности и имеют свое четкое место в боевом строю групп. Я никогда не слышал здесь окриков и пререканий. Команды отдаются на уровне просьб и выполняются немедленно и четко. Вообще, атмосфера в роте, как в хорошей рабочей мужской артели, где каждый знает свое место и свою задачу. Заместитель командира роты Север – явный представитель поколения офицеров, взрощенных войной. Человек, прошедший путь от солдата до капитана непростыми военными дорогами и тропами и, я надеюсь, закончит этот путь генералом. Мы сидим за чистым столом, от которого пахнет свежей смолой, пьем крепкий терпкий чай под аккомпанемент орудийной канонады, глухо стучащей вниз через накаты бревен. Невысокого роста, коренастый, по-спортивному сбитый молодой парень внимательно прислушивается к моим вопросам, чуть наклонив в мою сторону правое ухо. Сказываются последствия множества контузий.
– Григорий, расскажи о себе, своей семье.
– Родился я практически в центре Золотого кольца России, в небольшом городке. Семья моя: родители, мама и отец, были инженеры-химики, всю свою жизнь посвятили химической промышленности. Старший брат – кандидат физико-математических наук, покоритель горных вершин.
– А как так вышло, что ты не ученый и не инженер, а командир спецназа?
– В детстве основными моими увлечениями стали военно-прикладные виды спорта: единоборства, спортивное ориентирование, парашютный спорт. Особенно захватила меня пулевая стрельба, прямо до дрожи восхищался оружием, его совершенством и технологичностью. Срочную службу служил в подразделении подготовки снайперов. Служба нравилась. К концу службы по призыву стал понимать, что армия – это и есть все то, что мне нравится в работе. Остался, заключил контракт. Готовил стрелков и сам совершенствовал свои навыки. Достиг определенных результатов в стрельбе. Наверное, начал понимать саму философию стрельбы. Интересно было из простых пацанов готовить профессионалов, участвовал в создании различных программ и рекомендаций, методических материалов по подготовке снайперов. Командование заметило, и стал офицером.
– Я знаю, что оба ордена Мужества тобой получены именно как самостоятельным стрелком – снайпером по результатам боевой работы, и руководил ты именно одной из самых результативных на фронте снайперских групп. Как из снайпера переквалифицировался в командира?
– Ну, снайперской группой я так и руковожу. А в современной войне любая воинская специальность – это совокупность знаний и навыков. Умея лишь метко поражать цели, задачу не выполнить. На выстрел нужно подойти. Нужно разбираться в электронике, обеспечить разведку, организовать проходы в минных полях, скрытое передвижение, взаимодействие с передовыми частями пехоты, обеспечить прикрытие РЭБ, взаимодействие с артиллерией. То есть, даже выполняя специальные снайперские задачи, ты поневоле изучаешь специфику многих воинских специальностей, и все эти специальности представлены в нашем подразделении. А так как задачи я, вроде, выполнять научился, то командование решило, что смогу и правильно эти задачи ставить, а также смогу потребовать их верного исполнения. Вот, пока вроде, получается, – улыбается Север.
– Что такое современный армейский спецназ? Спецназ пехоты?
– Пока на отвоеванной земле не закрепился мотострелок, не оброс связью, инженерными сооружениями, не организовал взаимодействие с соседями, территорию нельзя считать своей, а задача армейского спецназа – обеспечить солдата-пехотинца возможностью выполнить эту задачу. В нашей роте лучшие из мотострелков: лучшие стрелки-снайперы, лучшие инженеры-саперы, лучшие операторы дронов и РЭБ, лучшие операторы ПТРК, лучшие разведчики и специалисты по маскировке и скрытному передвижению, лучшие штурмовики и даже лучшие водители. И это не банальное добавление характеристики «лучший», это бойцы, навоевавшие свой опыт в пехоте, дополнительно обученные и показавшие результат, имеющие склонность к анализу боевой работы. Люди, готовые и умеющие передать свой опыт. Армейский спецназ – это ключ, который достает командир, чтобы вскрыть самые сложные замки во вражеской обороне, или железный щит, который будет выставлен на самом угрожаемом участке прорыва противника. Задача армейского спецназа – малыми, но подготовленными и хорошо оснащенными силами добиться перевеса в нашу сторону на каком-либо важном участке и помочь закрепиться пехоте.
– А какие задачи вы выполняете, когда пехота закрепилась и работает без сбоев?
– Ну, ты же видел, что каждую ночь парни уходят на задачу? Разведка, уничтожение командных и наблюдательных пунктов противника, работа операторов FPV-дронов, обеспечение прикрытия от ударных дронов противника. Наверное, нет таких задач, которые на нас не возлагались бы.
– Я вижу, что в коллективе очень теплая, прямо семейная обстановка, без громких слов, прямо боевое братство. Это спецназовская традиция?
– Это неизбежность, реалии войны. Мы задачи выполняем смешанными группами, зачастую в отрыве, надеяться можно только на себя и своего товарища. А если ты в нем не уверен, если вчера сподличал или поругался, как ты можешь быть уверен в своем товарище? Это еще одна из задач командира: следить за внутренней атмосферой в коллективе и не допускать конфликтных ситуаций, а если они случились – разруливать без последствий. Прямо так, чтоб даже намеков на затаенную обиду не осталось.
– Военная семья – это здорово. А дома? Дома ждут?
– Дома дочь. Уже совсем взрослая стала, учится в одном из учебных заведений Министерства обороны. Скучаю. Но надеюсь, ей достанутся мирное небо и мирный труд.
– Что-то хочешь сказать читателям?
– Что сказать? Всем, кто здесь, на СВО, – скорейшей Победы и возвращения домой. Всем, кто еще дома, – приходите к нам. Здесь сейчас место для настоящих мужиков и профессионалов. Примем, научим, а если что – вынесем!
Сапер
Солнце! Солнце и мертвая тишина накрывают мертвую землю. Шелест сухой травы и скрипящая на зубах пыль. Как умерла земля? Земля умирает, когда уходят люди. И еще земля пропитана притаившейся смертью. Землю, которая рожала хлеб и кормила людей, нашпиговали железом. Смерть, притаившаяся в зеленых железных коробках с черными латинскими буквами, ждет своего часа, чтобы убить. Ветер гоняет мусор по некогда шумным улицам и переулкам, где совсем недавно звучали детский смех, женские голоса. Теперь – мертвая тишина, мертвая земля, шелест мусорного ветра и затхлый смрад гари и разложения. Солнце! Жара! Эту землю отметками на карте сделали опять своей пропотевшие, в выжженных до бела куртках, черные от солнца и копоти десантники, морпехи и пехотинцы. А возвращают ее к жизни саперы – шахматисты смерти, люди, играющие партию в шахматы с самой Костлявой. Люди, после которых приходит жизнь и оживает земля.
– Андрей, можно поговорить с кем-нибудь из лучших саперов? – прошу я командира саперов Андрея. И крайне приятно, когда лучшим оказывается твой земляк.
Ефрейтор Шалда Вячеслав Михайлович родом из Приозерского района Ленинградской области. На СВО попал по мобилизации. Как профессиональный водитель, был зачислен на воинскую должность по специальности, но военная судьба и солдатская воля сделали из него сапера, человека, идущего впереди. Вот как он сам об этом рассказал:
– До СВО работал водителем грузового автомобиля, сам я родом из Приозерского района Ленинградской области. За полгода до мобилизации я переехал в город Приозерск, где нашел свою вторую половину, будущую жену Александру. Поженились мы в первом моем отпуске, через 11 месяцев, в сентябре 2023 года. Мы любим друг друга, несмотря на то, что нас разделяет больше тысячи километров, и видимся мы раз в полгода. Родные ждут меня и надеются на мое возвращение.
СВО я застал в Санкт-Петербурге. За происходящим на Донбассе я следил и переживал за то, что там происходит. Но я не думал о фронте, пока не началась мобилизация. Многие мои знакомые получали повестки и отправлялись в путь.
Тут, естественно, я и начал задумываться о том, чтобы отправиться на фронт всем вместе. 1 октября я получил первую повестку, поэтому думать о том, чтобы идти добровольцем, не пришлось. Забрали не сразу, были переносы, и итоговую повестку я получил на 5 октября 2022 года. Настроение было бодрое, ничто не угнетало меня, наоборот, я был рад, что отправляюсь в зону Спецоперации. Служить меня направили в Отдельный противотанковый дивизион, где был назначен водителем КАМАЗа из-за опыта управления грузовиками на гражданке. Обучение проходило отлично, проходили пехотную подготовку, ведение боя и т. д. Ключевым моментом, почему я решил перевестись из подразделения, в котором был, в другое (я тогда хотел попасть в пехоту и быстрее оказаться на фронте), стало то, что мою мобилизацию поддержал мой старший (двоюродный) брат и отправился на фронт добровольцем. Туда он попал быстрее меня. Моя подготовка уже шла два месяца. Я посчитал это несправедливым со своей стороны.
В свой теперешний полк я попал не сразу, а зимой 2022–2023 годов. Меня назначили на воинскую должность водителя автомобиля, и 13 января мы поехали за ленту. Луганская Народная Республика поразила меня своими масштабами: бесконечные поля, лесопосадки. Разрушенные войной Лисичанск и Северодонецк, поселки поменьше вокруг. Запомнил, что везде было написано «мины». Затем нас отправили в Международный противоминный центр, где нас учили саперному делу. Несмотря на то что я был водителем, меня захватила инженерная специальность. Взрывчатка, мины, снаряды – все это было очень интересно.
Уже к лету 2023 года я полностью для себя решил, что хочу быть сапером и работать на передовой. Я подал рапорт, где отказался от должности водителя и просил назначить меня сапером. Мое желание удовлетворили. Теоретической, да уже и практической, подготовки мне хватало, чтобы вскоре встать на должность старшего сапера и заняться этим делом со всей серьезностью.
В 2023 и 2024 годах я в составе саперных групп работал на южном фланге Бахмута, в окрестностях поселка Клещеевка ДНР. Это было довольно тяжелое направление, но мы справлялись.
С каждым днем и с новой боевой задачей мы становились опытнее. А опыт на войне решает все. Сейчас я полностью осознаю, что нам не просто везет: знания, навыки и опыт позволяют нашим группам успешно выполнять боевые задачи, и чаще без потерь.
Самым сложным для меня было, наверное, именно переход на новое Торское направление, где мы начали работать не в составе своего подразделения, а группами в составе мотострелковых подразделений. Там мы часто меняли направления (у каждой мотострелковой бригады свое), тяжело адаптироваться к часто меняющейся местности, это только на первый взгляд там все одинаково. А сапер, он как следопыт, землю читает. А она, земля, везде разная. Задачи у нас там тоже были разные: и постановка минных заграждений, и их снятие или ликвидация.
Например, в январе этого года под Червоной Дибровой, в непосредственной близости от противника, выполняли задачи по минированию дорог, а точнее, тех путей, где может заскочить вражеский танк или БМП. Но при этом приходится двигаться по уже заминированной территории, поэтому необходимо следить, что под ногами, и, естественно, воздух. Если раньше, в 2023 году, дронов было относительно мало, то сейчас они всегда в воздухе. Серая зона между своими и чужими увеличилась из-за дронов.
Говорят, пехота много ходит. Сапер на задаче проходит расстояния практически невероятные: до 30 км в день и более. Сложно не только дойти до точки выполнения задачи, но также и вернуться. Помогает постоянное совершенствование своих знаний в области инженерных боеприпасов, а также тесный контакт с расчетами БПЛА, чтобы лучше понимать, как и куда передвигаться. Часто работаем по расчистке путей. На обратном пути после выполнения задачи по минированию в рюкзаке всегда есть взрывчатка для накладного заряда – уничтожаем мины и сбросы, не разорвавшиеся снаряды, которые противник скидывает с дронов (агродронов), тем самым обеспечивая свободный путь не только себе, но и пехоте. Работы много, но интерес к саперному делу у меня не угасает.
В начале этого лета прошел обучение по БПЛА и РТК (роботизированный комплекс), мы сейчас работаем над тем, чтобы минировать с помощью беспилотных машин, но в боевых условиях я еще этого сам не отработал, чуть позже должен буду. Быть сапером – значит защищать, оберегать и спасать военнослужащих других родов войск. Когда я на тропе уничтожаю мину, замаскированную, которую неподготовленный человек просто не увидит, у меня появляется чувство гордости за свою работу, свое подразделение, потому что я кого-то спас. Для меня это важно, и, наверное, мне это и придает сил, чтобы держаться и сражаться дальше – до конца, до Победы. Сейчас разминируем мирные поля, дороги, села и города освобожденной Луганской области. Страшно смотреть, что нацисты здесь натворили. Они в буквальном смысле оставляли за собой выжженную землю. Хочется убрать все, что от них осталось, чтобы скорее сюда вернулись люди.
– Что передать землякам?
– Родным моим – поклон и наилучшие пожелания, здоровья и счастья. Ждите с Победой.
– А остальным?
– Остальным? Мы здесь, чтобы эта боль и смерть не докатились до наших домов. Мы в шахматы со смертью играем, чтобы дети никогда этой смерти не увидели, чтобы на наших полях спокойно пахали тракторы, а не горели танки. Помните нас и ждите.
Южное, горячее солнце далекой Луганщины жгло лица и руки ленинградским гроссмейстерам в шахматных матчах со смертью. А земля оживала, освобождаясь от смерти и боли.
Интервью с командиром группы саперов, работающих на территории Курской области, майором, командиром инженерно-саперного батальона Андреем – позывной «азимут»
Палящее солнце и глубокое голубое небо. Тихий шелест травы, зеленым морем стелющейся под теплым ветром. Глубокая, покойная тишина, нарушаемая лишь звоном кузнечиков и гудением шмелей. Идеальная картина природы Черноземья. Глаз не сразу выхватывает далекие от идеальной картины мира моменты. Вот белеет раной расщепленный снарядом ствол придорожного тополя. Клякса разрыва с выщербленной неглубокой воронкой на окаменевшей от жары глине полевой дороги.
Дорога упирается в избитую выщербинами пуль и малокалиберных снарядов небольшую церковь. Протяжно и тоскливо скрипит несмазанными петлями дверь. Внутри – тишина. Где-то под сводами совсем по-мирному курлычут голуби. Тело сразу обволакивает прохлада высоких сводов. Только встречает тебя не глубокий взгляд светлых глаз со старых, потемневших икон, а темные пятна разрушенного, разграбленного иконостаса. Скрип битого стекла под ногами. Растоптанные свечи и молитвенники из разграбленной церковной лавки. Перевернутые столы, следы кострищ, обрывки упаковок от сухих пайков ВСУ. Рваные спальники на подстилках за изодранным алтарем, покрытым похабными надписями на украинском языке. Здесь творили свой шабаш бесы, для которых нет ни границ человечного, ни веры. Бесы, презревшие все человеческое и душу. Бесы в человеческом обличии, осквернившие и продавшие и язык русский, и веру православную. Бесы, усеявшие землю притаившейся смертью.
Фронтовые дороги, как и дороги человеческие, сходятся и расходятся, пыля по полям и перелескам, и очень приятно на этих дорогах встречать живыми старых боевых товарищей. Азимут за свои три года войны прошел непростой путь – от старшего лейтенанта, командира роты саперов, до майора, командира инженерно-саперного батальона. Трудными фронтовыми дорогами сапера, зачастую идущего впереди всех, расчищая проходы пехоте на самых сложных направлениях – Артемовск (Бахмут), Кременная, Сватово, – это далеко не весь перечень населенных пунктов, где своими «МИН НЕТ» отметились его саперы. И вот сейчас под щупами его бойцов скрипит чернозем Курской области. Именно саперам выпадает честь по-настоящему закончить войну, освободив землю от притаившейся смерти, дать возможность земле родить урожай, а людям – вернуться в свои дома и мирно трудиться.
– Сложная задача, Алексей?
– Задача важная и почетная. А еще она приятная, ведь за нами придет жизнь: вернутся люди, отстроят заново дома, в этих домах опять зазвучит детский смех.
– Работа сапера, она даже в мирное время опасная, а здесь война еще совсем близко, как ведет себя противник по отношению к вам?
– Война рядом, и мы для противника – приоритетная цель. Совсем недавно нанесли удар дроном, потерь избежать удалось. Они прекрасно знают и видят, что выполняем мы мирные задачи – разминируем территорию, но это, наверное, их и бесит: не хотят они, чтобы вернулся мир на эту землю. Бьют. Так-то, конечно, не впервой, и от врага мы не ждем человеческого отношения – враг у нас понятный, без моральных принципов. Работаем.
– Какие задачи для вас здесь, на Курской земле, первоочередные?
– Первостепенно – это пахотные земли, поля и, конечно, населенные пункты. Необходимо подготовить плацдарм для безопасного возвращения жителей. Сейчас идут серьезные бои уже на украинской территории, создается буферная зона, чтобы не дать нацистам «кошмарить» мирных жителей. Как только люди вернутся, они должны спокойно работать – вот основная наша задача: дороги, дома, поля. Именно в такой последовательности.
– С чем приходится сталкиваться в ходе работы? Основная номенклатура мин и средств поражения в начале СВО и у нас, и у них в принципе была одинаковая, как сейчас ситуация изменилась?
– Ситуация, конечно, изменилась и меняется, можно сказать, в онлайн-формате. Очень много появилось средств минирования иностранного производства. Конечно, это страны НАТО с их поставками, большей частью это давно известные штатные боеприпасы, но все чаще появляется что-то новенькое.
Недавно обнаружили клон американского «Клэймора» или нашей МОН-50. Совсем свежая, сделана в 2021 году в Латвии. Очень много самодельных боеприпасов. Делают из подручных средств, но с изощренной выдумкой. Маскируют под безобидные вещи: под камни, куски земли и глины, под шишки, лесной и бытовой мусор. Основная задача этих небольших зарядов даже не убить, а именно покалечить человека. Попадаются мины, нацеленные конкретно на детей. Встречаются боеприпасы явно заводского производства, но без каких-либо маркировок. Украинцы превратили свою страну и попытались превратить нашу в огромный испытательный полигон для оружейных магнатов, в первую очередь заокеанских. А они не задумываются, что даже когда нашей Победой закончится война, все это железо еще долгие годы будет убивать людей. Они, руководители теперешней Украины, вообще ни о чем не задумываются. Они живут в каком-то угаре, как в поговорке: «После нас хоть потоп». И я совсем не удивлюсь, если в конце кто-нибудь из них, уподобляясь Адольфу Гитлеру, обрекшему на гибель немецкий народ, украинский народ обречет на смерть. Они и так это сейчас делают…
– Я видел, что они оставили после себя в наших городах и селах. Ты с бойцами бываешь там чаще. Вы первые после штурмовиков, кто попадает в прифронтовую зону. Что бросается в глаза?
– Слушай, наверное, основное – это повальное свинство. Понятно, война, но там, где на постой останавливались солдаты ВСУ, просто помойка. Иногда поражаешься, ведь они жили в этих созданных помойках. И жили не один день или месяц. Где спали и ели, там и гадили. Я даже могу понять простого солдата, которому лень убрать за собой, сделать полевой туалет, место сбора мусора. Но ведь с ними явно проживали офицеры, но и их это устраивало. Все это говорит об отсутствии элементарной воинской дисциплины в подразделениях. Вообще, ВСУ в своих, зачастую не согласованных даже со своим командованием, действиях все больше напоминает банду пана Грициана Таврического, где каждый суслик – агроном. Нельзя, безусловно, к противнику относиться наплевательски, но и уважать ВСУ уж точно не за что. Что еще? Видны, скажем так, не сопутствующие разрушения, то есть как у немцев – тактика выжженной земли. Видно, что многие дома, технические сооружения разрушены не в ходе боевых действий, а уничтожены целенаправленно. Вот, видимо, отступали, точнее бежали отсюда, и взрывали все подряд: где гранату в дом закинули, где мину, где подожгли специально. Ну, короче, действуют также, как их учителя из карательных айнзатц-групп и зондеркоманд СС.
– А как надо относиться к ВСУ?
– ВСУ, а особенно их западных союзников, необходимо здраво оценивать. Нужно четко понимать, что у этих людей с оружием в руках не существует никаких моральных принципов. Единственная ценность, которая для них существует, – это деньги. Нужно понимать, что они обладают достаточно высокими и передовыми технологиями и применяют их повсеместно в ходе боевых действий. Это не обезьяна с гранатой. Это матерый, напившийся крови зверь, оснащенный достаточно передовым оружием и средствами поражения. В своих действиях этот зверь использует любые средства и методы, направленные на наше уничтожение. Победить и переиграть его можно только навыками, умением, знаниями, безусловно, волей к Победе и силой духа. Это не просто слова – это аксиома, рожденная в боях.
– Какой совет, как специалист, ты можешь дать бойцам, а главное, мирным жителям, которые вернутся на освобожденные территории, для того чтобы не пострадать при встрече со следами войны?
– Вот у саперов есть поговорка: «Не ты ставил, не тебе и снимать!». Это касается мин, установленных другими саперами. Вот эту поговорку можно развернуть и для не саперов. Любой подозрительный предмет не нужно трогать, перемещать, пытаться осмотреть. Если у вас есть малейшее подозрение, что предмет опасен, вызывайте специалиста. Помните, что противник хитер, часто минирует дорогие мирные вещи: телефоны, планшеты, ноутбуки. Минирует оружие, с виду брошенные рюкзаки, наполненные якобы нужными для человека вещами. Может быть заминирована брошенная техника, как военная, так и гражданская, в том числе мопеды, квадроциклы, мотоциклы. Варианта два: или мина незаметна, или она кричит: «Возьми меня!». Будьте бдительны – война ошибок не прощает.
