Buch lesen: "Личная юрэй первого принца. Том 2"

Глава 1. С добрым утром! Вас подставляют

Юля

Первый луч солнца лёг на резных драконов под потолком и пополз дальше по лакированным балкам. Где-то в императорском саду переговаривались две птицы, а на фоне шумело море. Очень красивое, кстати, если говорить о его обитателях-рыбах, и даже немного странно, что местные так не любят загорать и купаться. Имей я настоящее тело, то купалась бы каждый день. Нет, я и как дух этим постоянно занимаюсь, но всё же в призрачной форме вода так не освежает.

Я думала о том, что всего ничего в этом мире, а уже чувствую себя здесь так, будто провела по меньшей мере годы. Скосила глаза налево и посмотрела на Катэля. Принц лежал на спине, чуть повернув голову в сторону балкона. Обычно он вскакивал с рассветом, а тут мне досталось редкое удовольствие: лицезреть спящее высочество. Упавшая на лоб тёмно-вишнёвая прядь, такие длинные ресницы, что я в тысячный раз возмутилась мировой несправедливостью. Почему у мужчины ресницы лучше, чем у девушки с тушью? Про длину и густоту волос я вообще молчу. Это же грива какая-то! Я думала, он дракон с чешуей, а не лев.

Игнорий восседал на сложенных у головы принца подушках с видом медного божества. Один глаз приоткрыт: мало ли что, мир беспокойный, кому ещё бдеть, как не коту? Второй закрыт, потому что бдеть двумя глазами — это, по кошачьему мнению, то ещё расточительство.

— Ну-с, доброе утро, ваше высочество и ваше игноршество! — Я поднялась с футона и сладко потянулась.

Катэль не ответил. Видимо, так устал после вчерашних разборок с чиновниками — почему нельзя платить «красивыми числами» — и указов, что спал без задних ног. Кот же посмотрел на меня так внимательно, что мне стало немного совестно. Знаете это выражение на кошачьей морде — «ты совсем глупая»? Вот, это было оно.

— Ладно, давай дам тебе другое имя. Будешь Мандарином?

Кот удовлетворённо зевнул и вновь прикрыл оба глаза.

— Ой, ну и спите дальше, — фыркнула я. — Один другого краше!

Я бессмысленно покружила по покоям принца, прикинула, чем займусь сегодня, покривлялась перед зеркалом, учась трансформировать части тела, и вновь подлетела к Катэлю, по внутреннему ощущению через час или даже больше. Наконец я разозлилась. Да сколько можно спать-то?!

— Катэль, подъём! Игнорий или Мандарин, ты тоже, — заявила я, летая над ними. — Так всю жизнь проспите, нельзя же так!

Котофеич лишь сонно моргнул, а вот принц даже не заворочался во сне. Это-то меня и напрягло.

Я наклонилась к лицу Катэля. Ресницы у него подрагивали — значит, не обморок, значит, спит. Дыхание ровное, чуть медленное. Слишком ровное и слишком медленное, если уж на то пошло. Не так дышат люди, которые вот-вот проснутся.

Ёлки-палки! Холодок пробежал по телу. Как же сильно сейчас хотелось иметь настоящее тело, чтобы попробовать его растолкать. Я потормошила принца призрачными руками. Разумеется, ничего не произошло, правда, мне показалось, что одна из его прядей соскользнула со щеки. Сквозняк, наверное.

— Катэль?

Тишина.

— Катэль, ну хорош дурака валять. Доброе утро!

Внезапно Игнорий-Мандарин вздыбил шерсть и зашипел. Не успела я понять, в чём дело, как в спальню забежала босая девица. Она зачем-то широко открыла двери на балкон, затем схватила курильницу для благовоний и вытряхнула её в сад. Пока я соображала, почему барышня мне кажется смутно знакомой, она и вовсе развязала одним небрежным движением пояс, скинула сразу несколько верхних одежд, оставаясь в тончайшей полупрозрачной ткани. Я аж остолбенела. Игнорий, впрочем, тоже.

Девушка выудила из рукава какого-то из платьев крохотный флакончик, вылила его содержимое на футон и, схватив одну из подушек так, что пушистик с мявом полетел в сундук, легла рядом с Катэлем. Ещё и ногу на него забросила!

— Так, а ты вообще в своём уме, наглая пигалица?! Я понимаю, что красотка, но иди себе своего принца ищи, а этот мой!

Моему возмущению не было предела. Девица меня, разумеется, не услышала.

— Ты что творишь, бессовестная?! Да я всё расскажу! У тебя свидетели, даже два! — я заметалась над футоном. — Катэль, срочно просыпайся! Тебя тут подставить хотят! Игнорий, сделай хоть что-нибудь! Ты дикий кот или вообще кто?! На своих напали! Да где стража-то?!

Бесполезно.

Я могла кричать сколько угодно. Я могла материализовать блокнот или даже гантель и швырнуть в пигалицу, но она бы даже не моргнула. Кот же после внезапного удара о сундук вообще тряс головой, выглядел вялым и явно не понимал, что происходит. Катэль застонал, заворочался, просыпаясь, но как же всё это было медленно! Я буквально кожей чувствовала, что каждая секунда играет против нас.

— Катэль, просыпайся быстрее, тут у нас настоящая проблема!

А дальше случилось то, о чём я уже догадывалась: за дверью раздался топот и крики.

— Нельзя, нельзя, вы что, там спит его высочество!

— Там моя девочка, пустите! Вот же её туфли!

— Где?

— Вот!

«Только бы её не впустили!» — взвыла я мысленно, осознавая, что сейчас будет, но, увы, кажется, в этом мире надо было молиться другим богам.

И тут в спальню ввалилась целая толпа.

— Ваше высочество, это просто возмутительно! — завопила одна из дородных женщин, потрясая какой-то розовой тапкой. — Совратили нашу леди Харуку! Какой позор! Теперь вы обязаны взять её в наложницы!

Точно. Это же леди Харука из рода Белой Лилии.

Дорогие мои,Вот и начался второй том приключений Юли в призрачном теле и первого принца Аккрийского. Не забывайте добавлять книгу в библиотеку и ставить сердечки, мне будет приятно. Если вы не читали том 1, то он здесь. Хорошего настроения!

Селина КатринУ счастья апельсиновый цвет)

Глава 2. Я одна тутчего-то не понимаю?

Юля

Толпа орала так, как не орали даже фиолетовохалатые, когда речь шла о распределении государственных денег.

Дородная леди, потрясавшая розовой тапкой, оказалась той самой беспардонной служанкой Лиорой, которую я уже однажды видела в беседке Утреннего Лотоса. Я её узнала по высокому пучку, очень уж объёмным телесам и общему ощущению надвигающегося стихийного бедствия. Та самая профессиональная специализация «вовремя подоспевший свидетель». За ней толпились ещё несколько охающих и причитающих служанок, судя по вышивке — из рода Белой Лилии, дворцовый распорядитель в полном недоумении, пожилой мужчина в одежде лекаря, пара любопытствующих, которых, видимо, никто не успел остановить, и всю эту толпу пытался сдержать Икари-сан и стражники в небесно-голубом.

Левое Крыло выглядел так, будто его позвали с тренировочной площадки прямо посреди подхода: влажные волосы чуть растрёпаны, часть разметалась по плечам, верхнего кимоно нет, взгляд острый, а рука так и тянется к рукояти меча. Серый дракон рода Звенящий Ветер, оказывается, поднимается на уровень боевой тревоги за пару секунд. Я была впечатлена.

— Покиньте покои его высочества! — рявкнул Икари-сан с такой интонацией, что половина служанок Белой Лилии шарахнулась к стене. — Это спальня первого принца. Здесь не место толпе!

— Не место?! — взвилась леди Лиора. — А обесчестить невинную девушку, значит, место?! Да я её своей грудью выкормила! Она мне как родная дочь! Мой единственный ребёнок была здесь всю ночь! Теперь честь рода Белой Лилии даже не на полу, а под футоном! И его высочество обязан...

— Достаточно! — отрезал Икари-сан.

— А вы вообще кто такой?!

— Я — Левое Крыло его высочества и отвечаю за безопасность…

— Вот и отвечайте, тут никто его высочеству ничего плохого не сделал, пострадала лишь моя девочка, моя единственная хозяйка, нежный цветочек…

— Здесь никто не пострадал, — процедил Икари-сан. — Прекратите истерику.

Я бы с ним поспорила.

Катэль наконец-то очнулся. Именно так, потому что слово «проснулся» к моменту никак не подходило. Принц медленно, очень медленно поднял веки. Огромные тёмные зрачки занимали почти всю радужку. Прядь вишнёвых волос прилипла к щеке. Он попытался приподняться на локте, но получилось лишь со второго раза. Мандарин, впрочем, потряс головой и тоже выглядел только-только пришедшим в себя.

М-да, что же было в тех благовониях?

— Леди Харука лишилась самого дорогого! — тем временем продолжала рыдать Лиора. — Невинности своей! Сердца! Будущего своего! Его высочество воспользовался её любовью и доверчивостью!

Я в этот момент поперхнулась бы, если бы у меня было чем давиться.

«Воспользовался её любовью»! Серьёзно?! Эта лгунья две недели назад влепила Катэлю пощёчину, а теперь оказывается, что он ею «воспользовался»! Меня потряхивало от злости и на эту кралю, и на то, что Катэль только-только приходит в себя, а фарс продолжал набирать обороты.

— Леди Лиора, не плачьте, — вдруг заголосила Харука с интонацией оперной примы. — Его высочество поступит как должно благородному дракону! После совместной ночи он обещал сделать меня наложницей.

— Что?

Наступила тишина. Это первое, что произнёс принц после пробуждения и наконец-то все обратили внимание на него.

— Тебя обвиняют в том, что ты переспал вот с этой фифой, и сейчас заставят на ней жениться или хотя бы взять в наложницы, — тут же сообщила я, увидев, что его взгляд мазнул по мне.

Катэль нахмурился, а голос Харуки стал тонким-тонким:

— Дорогой, ты ночью признавался мне в любви и обещал сделать наложницей. Ты же не отступишь от своего слова?

Вот же… змеюка ядовитая!

Резко наступившая тишина буквально давила на уши, но Катэль на удивление не растерялся и произнёс хоть и хрипло, но очень жёстко:

— Прошу всех выпроводить из помещения. Стража, начните со слуг. Леди Харука, пожалуйста, встаньте и оденьтесь. Икари-сан, позовите исэи.

После слов первого принца кто-то поспешил убраться сам, кого-то потеснила стража в небесных латах, а драконица приняла позу поруганной невинности и, как оказалось, разыграла отдельное представление.

Её лицо в течение пары секунд стало пепельно-бледным. Не знаю, как она этого добилась, то ли дыхание задержала, то ли местная драконья магия позволяет регулировать цвет щёк по желанию, но эффект был сногсшибательный. Она дрожащими руками подняла с пола сброшенное кимоно и принялась его нарочито медленно натягивать. Я так и не поняла, к чему это шоу. Стражники в небесно-голубом синхронно отвернулись к стене, Икари-сан тоже отвёл взгляд, дворцовый распорядитель куда-то ускользнул, но кто-то всё ещё пялился во все глаза.

И тут я увидела ровно то, на что и был расчёт: на простыне футона расплылось тёмно-бордовое пятно. Свежее, влажное и очень убедительное.

— О боги! — воскликнула какая-то из девушек. — Кровь! Леди Харука действительно была невинной. Неужели принц опустится так низко, что, воспользовавшись девушкой, не позаботится о её будущем?

Катэль уставился на пятно с неподдельным изумлением, которое отразилось на его всегда невозмутимом лице. М-да, похоже, он уже и сам засомневался, вон какой взгляд озадаченный и ещё на руки свои смотрит.

— Ау! Не спал ты с ней. Я тут рядом всё время была.

«Правда?» — уточнил он взглядом.

— Правда-правда, — кивнула я. — Мы с Игнорием… то есть с Мандарином свидетели. Она в этой спальне провела не больше четверти вашей большой чаши в клепсидре.

И, не удержавшись, добавила:

— И всё же было бы неплохо, чтобы ты просыпался чуть раньше. Что это ещё за дракон, которого можно одурманить какими-то вонялками?

Катэль едва заметно пожал плечами и еле слышно сказал:

— Голова раскалывается. Ничего не помню.

Я сочувственно вздохнула.

Стража почти всех прогнала из спальни, я уже думала, что хотя бы крики и вопли закончатся и всё сейчас будем цивилизованно решать, выводя одну гадину на чистую воду, как с той стороны донеслось:

— Впустите! Там моя единственная дочь!

А ещё через пару мгновений на пороге показался высокий широкоплечий мужчина неопределённых лет с военной выправкой и седыми прядями у висков. Стража расступилась сама собой.

Мужчина быстро и цепко окинул взглядом спальню, как осматривают позиции перед боем, остановился на Харуке. Та затихла, будто кто-то выключил звук. Лицо её побелело уже по-настоящему, без всякого актёрства. Взгляд отца скользнул ниже — по смятому футону и по бордовому пятну на простыне, задержался на секунду и перешёл на Катэля. Тяжёлый, неподвижный, как лезвие, упёршееся в горло.

— Ваше высочество, моя единственная дочь — наследница древнейшего рода Белых Лилий и будущая госпожа острова. Она не будет наложницей. Либо вы берёте её законной женой с полным обрядом и признанием перед старейшинами, либо род Белой Лилии объявляет кровную вражду роду Аккрийских.

«А ничего больше вы не хотите, милейший?!» — едва не возмутитлась я, но раньше, чем открыла рот, Катэль поднялся с футона и церемонно ответил:

— Разумеется, господин Рёдзи-доно, я всё понимаю.

Всё понимает?! Я одна тут чего-то не понимаю?

Глава 3. Одиннеловкий факт

Юля

— Ау, Катэль, тебя нагло подставили!

— Да не мельтеши, Юля, я уже понял. — Принц поморщился.

Стоило всем выйти из покоев, как я очень быстро посвятила его во всё случившееся. Разумеется, и про благовония упомянула, и про флакончик с «девственной» кровью. Катэль внимательно слушал, хотя, судя по всему, даже это ему давалось сейчас с трудом: принц то и дело прикрывал рукой глаза и массировал виски.

Господина Рёдзи-доно вместе с его дочкой удалось выставить в соседние комнаты под предлогом, что его высочеству надо переодеться для серьёзного разговора. К счастью, семейка Белых Лилий была уверена, что речь пойдёт о выкупе и традиционных подарках за невесту, поэтому очередного скандала они устраивать не стали, но время у нас было не бесконечным.

— Флакончик у неё спрятан в левом рукаве, — тараторила я как заведённая, летая по покоям принца. — Есть шанс, что она его ещё не выкинула. Если приказать страже обыскать, то...

— Даже если и найдём, это ничего не доказывает, — покачал головой Катэль. — Нас застали в одной постели, а флакон… Ну если там кровь — и что такого? Барышни часто просят исэи изготовить всякие индивидуальные снадобья от боли и прочего на основе их крови.

О как. Я ошеломлённо остановилась. Ничего себе, до чего тут медицина дошла! Персональные лекарства. Надо запомнить. И всё же я сокрушённо всплеснула руками.

— Не понимаю, как им удалось тебя так основательно усыпить, да ещё и память отшибить? Я всё утро тебя пыталась дозваться и даже не обратила внимания, что Мандарин тоже вяленький какой-то… Списала на его обычную лень.

— Мандарин? — Катэль натягивал очередной слой халатов и с подозрением замер, косясь на меня.

— Игнорий. Ну кот. Я его переименовала, как ты и просил. Я имею в виду, что ты же дракон! Большой такой и огненный ещё! Неужели какие-то благовония могут на тебя так сильно подействовать?

Я вообще думала, что драконы только от меча падают, а не от ароматических палочек, как офисный планктон после корпоратива.

Катэль продолжил одеваться, но стоило мне договорить, как он шумно выдохнул воздух сквозь зубы.

— Обычные благовония на драконов не действуют, но именно эти были заготовлены на меня, а потому на Мандарине отразилось не в полную силу. — Катэль прикрыл глаза и неожиданно зло выругался: — Как же я сразу не почувствовал, что запах в спальне изменился?! А род Белых Лилий? Да этому роду даже название дали за то, что они находятся ближе всех к эльфам и торгуют всевозможными цветами с редкими свойствами!

Честно говоря, до этой секунды мне очень хотелось распечь Катэля, почему он наказал леди Харуку так мягко в праздник Розового Ветра, и воскликнуть: «А я говорила!» Но стоило увидеть, как винит себя сам Катэль, и это желание улетучилось.

Именно этот момент некто выбрал, чтобы постучать в покои первого принца.

— Войдите!

— Ваше высочество, — в комнату вошёл невысокий старичок, сухонький, как вяленая слива, с пальцами настолько узловатыми, будто он всю жизнь завязывал ими морские узлы, низко поклонился и пробормотал: — Чем могу быть полезен?

— Масанори-сан, проверьте, — Катэль присел на ближайшую подушку, — голова раскалывается, что происходило в последние часы — совершенно не помню.

Я отлетела в сторону, так как вошедший тут же резво подпрыгнул к принцу и принялся водить руками над его головой. Ага, стало быть, загадочное слово «исэи», которое употребил Катэль, означает кого-то сродни врачу с магическими способностями. Я уже слышала это слово из уст Катэля, но увидела работу местного доктора впервые.

Пока Масанори-сан водил руками над головой принца, кольца на его пальцах вспыхивали самыми разными цветами, переливаясь из зеленоватого в янтарный, из янтарного — в персиковый, а потом — в бирюзу, а от самих украшений потянулись ниточки, сплетающиеся в плотную сетку. Я застыла, заворожённо глядя на работу старичка. Ого, настоящая магия, а не призрачные выкрутасы с балетками или драконья трансформация, которой толком и не видно. Я приготовилась долго и обстоятельно наблюдать за таинственной сетью над густыми волосами Катэля, но Масанори-сан хлопнул в ладоши, всё сияющее и разноцветное волшебство развеялось, а исэи низко-низко поклонился.

— Воздействие было, ваше высочество, — он сложил руки в почтительном жесте, — но самое обыкновенное. Травяная смесь, ничего магического. Раз уж на дракона подействовало, осмелюсь предположить, что настойка хранилась в манговом пузырьке.

— В благовониях, — поправил Катэль, не глядя на собеседника.

— Или в манговой палочке, разумеется, — тут же согласился исэи, склонив голову ещё ниже. — Но всё натуральное, всё дозволенное на территории Огненного Архипелага. Никаких запретных средств, не извольте сомневаться. Это всего лишь очень сильное снотворное вкупе с пыльцой лесных орхидей, от которой у вас, судя по всему, головная боль. Последствия я уже убрал.

— И каково же классическое свойство этого растения?

— Лёгкое возбуждение, к которому иногда прибегают эльфы, но не более того.

Я скосила глаза на Катэля. Он молчал, но желваки на скулах ходили так, что я невольно подумала: «Бедные драконьи зубы. Интересно, на них эмаль тоже может стереться до дентина?»

Несчастный Масанори-сан тоже заметил гнев правителя и теперь стоял вполоборота, неловко переступая с ноги на ногу. Молчание затягивалось.

— Ваше высочество, — Масанори-сан осторожно прокашлялся, — во дворец вчера вечером прилетел господин Широ. Если у вас есть хоть тень сомнения в моих скромных способностях, то можно было бы попросить…

— Я вам верю, — оборвал Катэль. — Леди Харуку проверили?

Масанори-сан снова поклонился, и поклон вышел ниже предыдущего.

— Я позволил себе под благовидным предлогом, дабы убедиться, что юная леди в добром здравии, направить к ней исэи павильона Зимних Слив. Исэи подтвердила, что леди Харука… уже познала женскую долю, ваше высочество.

Я мысленно присвистнула. Ах, какова дрянь! Переспала с кем-то, а теперь приходит к принцу в первые жёны набиваться, кровь по простыням разливает и скандалы устраивает! Нет, я, конечно, не ханжа, но вот это сочетание — реальная биография в одном месте, а претензии на потерю невинности в другом — уже не наглость, а какой-то отдельный вид искусства! И ведь действительно, теперь если флакон из-под крови найдут, он уже ничего не докажет.

Катэль молчал, но ноздри у него раздувались так, что я невольно отодвинулась — мало ли, сейчас струей огня дыхнёт. Он может, я знаю.

— Ваше высочество. — Масанори-сан снова переступил с ноги на ногу и заговорил так витиевато, что я ничего толком и не поняла: — Учитывая, что известно скромному слуге, а магия способна сие подтвердить, можно устроить публичное…

— Достаточно, — оборвал Катэль так резко, что мы с Мандарином подпрыгнули. — Вы свободны, спасибо за службу.

Гость тоже вздрогнул, но виду не подал, только ещё раз поклонился и тихо вышел, плотно прикрыв за собой двери.

Я зависла посреди комнаты, собирая мысли в кучу. М-да, задачку леди Харука подбросила пренеприятнейшую. Такое чудесное утро, и всё коту под хвост.

— А кто такой Широ? — спросила я, припомнив незнакомое имя. Хотя и оно, по-моему, уже однажды звучало.

— Это ещё один мой брат, — устало отозвался Катэль, прикрыв глаза. — Нас семеро, я первый, Олсандер — второй, Рейдэн — третий, ещё есть Рёллан, Широ, Эван и Явар. Но во дворце постоянно проживаем лишь я и Олсандер, остальные скорее набегами. Широ большую часть времени тратит на путешествия, его всю жизнь интересовала магия исцеления, и именно ею он занимается. Но если Масанори-сан сказал, что со мной всё отлично, то это означает, что звать Широ нет никакого смысла. Да, Мандарин? Ты же себя хорошо чувствуешь, тебе исэи не нужен?

Будто поняв речь принца, кот тут же громко мяукнул, потянулся, прыгнул и начал тереться об ноги Катэля. Я бы сказала что-то вроде «предатель» или «а кормлю-то тебя я», но мысли были заняты совсем иными переживаниями. Ясно. Ещё один принц в копилку, надо будет познакомиться, но не сейчас. Что-то там ещё было в разговоре с Масанори-саном, что зацепилось крючком и не отпускало. Я методично летала по комнате, перебирала фразы исэи, как чётки, и…

— Катэль, а что он там предлагал? Какое-то публичное заявление?

Молчание было мне ответом. Я обернулась и увидела, как у мужчины заалели скулы. Ну-ка, ну-ка…

— Неважно. Тебе не следовало это слышать. — Катэль вздёрнул подбородок вверх.

— Мне многого не следовало, начиная с того, чтобы бродить без тела. — Я подлетела поближе. — Что за заявление?

— Юля.

— Катэль.

— Это не имеет значения.

— Имеет, раз ты так покраснел!

— Я не покраснел!

— Покраснел! У тебя уши горят! Что он там собирался подтвердить магией?

— Ничего.

— Катэль!

— Этим вариантом всё равно нельзя воспользоваться. — Он почти прорычал эти слова, резко поднимаясь на ноги. — Так что неважно, что он предлагал, Юля. Просто забудь.

— Но я хочу знать.

— А я не хочу говорить!

Что за детский сад-то такой?! Бред. Если есть способ прямо сейчас уличить Харуку во лжи, то им нужно воспользоваться. Неужели Катэль этого не понимает? Ведёт себя как ребёнок, которому сообщили, что надо сходить к стоматологу. Кошмар! Ну как с ним быть? А если ему взаправду придётся жениться на Харуке?

Мы стояли — то есть он стоял, а я зависла чуть повыше — друг напротив друга и смотрели, как два рассерженных кота. А вот самый настоящий кот, услышав, что хозяева ссорятся, поспешил куда-то ретироваться. Умная скотинка с навыками самосохранения, ничего не скажешь.

— Катэль, — произнесла я уже тише. Да что он так психует-то? Вон аж крылья носа трепещут. — Пожалуйста, объясни мне. Я хочу знать. В конце концов, я всего лишь этот ваш юрэй. Да я даже при желании не смогу никому выболтать твою тайну! Ну кому я расскажу? Мандарину? Одна голова хорошо, а две — всяко лучше.

— Что-что? — удивился принц.

— Я говорю, что если ты мне расскажешь, то больше шансов, что мы вместе придумаем, как выбраться из этой истории с Харукой.

— А… У нас говорят: мудрец, советующийся лишь с собой, рискует перепутать собственный голос с голосом истины. Или: один барабанщик задаёт ритм, второй — не даёт ему сбиться. Или…

— Катэль!

— Ладно, скажу.

Он провёл ладонью по лицу, словно сбрасывая невидимую маску, набрал в лёгкие побольше воздуха и торжественно произнёс:

— Я ещё не вступал на тропу, по которой ходят мужи.

— Чего-чего? — настал мой черёд удивляться.

Катэль посмотрел на меня многозначительно. Очень многозначительно.

И тут до меня дошло.

Сам собой из меня вырвался нервный смешок. Предательский — короткий и дребезжащий, и совершенно не вовремя. Я тут же зажала рот ладонью, но было поздно. Катэль покраснел ещё сильнее, резко отвернулся и зашагал прочь куда-то в сторону гардеробной.

— Вот поэтому я и не хотел тебе говорить! Никому нельзя говорить! Что за правитель такой, над которым смеются его собственные подданные?!

Нет, я, конечно, мысленно называла Катэля девственником. Особенно с этими его вспышками смущения и стремления запрятать своё великолепное тело под десяток халатов. Когда он говорил про «никогда не чувствовал истинную», что-то такое в голове мелькало, но скорее в шутку. Ему же семьсот лет!

Как. Блин. Такое. Вообще. Могло. Произойти?!

Нет-нет-нет. Я потрясла головой. Это просто неприлично — лезть человеку в трусы. То есть дракону. То есть… ну, в общем, не лезть. Не моё дело.

Я совершенно не помнила точных норм и правил своей прошлой жизни, но была уверена, что на мужчин в их тридцать — тридцать пять девушки косились и обходили стороной, если выяснялось, что те до сих пор м-м-м… «не встали на тропу мужей».

И всё-таки надо было как-то поддержать первого принца.

— Послушай, Катэль, ну всякое случается. Понятно же, что ты очень много работаешь и практически не вылезаешь из своих заседаний. В принципе, в этом нет ничего сверх…

На меня бросили очень злой взгляд, и я замолчала. И лишь после минутной паузы тихо уточнила:

— То есть ваша магия может однозначно определить, м-м-м… стал ли юноша мужчиной, а не только девушка — женщиной?

Катэль кивнул.

— Всё так. Но я на это согласия не дам. Тем более подобное надо делать прилюдно. Никогда не бывать этому!

— Ты понимаешь, что в противном случае тебя силой женят на гадюке? — разозлилась я.

— А ты понимаешь, что правитель, который выносит на суд толпы подробности своей супружеской постели, теряет не жену, а лицо? — Катэль резко обернулся. — Река не объясняет берегам, куда течёт. Гора не оправдывается перед облаками. Я — первый принц Огненного Архипелага. Моё слово — закон, моя честь — щит этого закона. Стоит мне единожды вынести личное на суд толпы, и любой, кто захочет меня унизить, будет знать: достаточно надавить — и принц начнёт объясняться. Да, я с детства мечтал встретить свою истинную и, получив корону, не стремился набирать наложниц, как Олсандер. Да, я был наивен, веря, что обязательно её найду и мы заживём счастливой семьёй без груза прошлых отношений. Но это всё мои мечты и убеждения, я за них расплачиваюсь, но терпеть насмешки подданных не собираюсь!

— Но это же абсурд! — Я едва не задохнулась от возмущения.

— Это политика. Харука из рода Белой Лилии — не самая выгодная партия, но и не катастрофа. Её отец — воин, его люди — мечи. Публичное признание сделает из меня посмешище без власти, а унижение рода Белой Лилии создаст врага. Тихая же свадьба создаст союзника.

— Тихая свадьба с женщиной, которая тебя подставила!

— Брак — это не всегда награда за добродетель, — отрезал он жёстко. — Это договор. Харука это понимает. Я это понимаю. Все всё понимают. В конце концов, я правитель Огненного Архипелага.

В покоях повисла тишина. Катэль смотрел в стену, я — в пол. Каждый думал о своём. Точнее, я отчаянно пыталась не думать о том, о чём только что узнала, и, разумеется, думала только об этом.

Именно этот момент некто выбрал, чтобы зайти в покои первого принца.