Buch lesen: "Отрезанные"

"Прошлое — ложь, для памяти нет дорог обратно, каждая миновавшая весна невозвратима, и самая безумная и стойкая любовь — всего лишь скоропреходящее чувство."

— Сто лет одиночества, Габриэль Гарсиа Маркес

Алексей Шикалов брёл по коридору, словно по пояс в воде. Военные и гражданские пробегали туда-сюда, обсуждали что-то на ходу, метались из кабинета в кабинет, словно в поисках выхода из лабиринта.

— Слишком поздно. Раньше надо было суетиться, — пробормотал Алексей. — Мёртвых не вернуть.

Светлана Шикалова, жена Алексея, погибла. Алексей это знал. Его рациональный ум обработал данные, просчитал варианты и принял вывод. Но какая-то другая часть его — та, что никогда не была рациональной, когда дело касалось Светы — отказывалась смириться и цеплялась за ниточку надежды, болтающуюся над пустотой. Ударная волна стёрла город Новосибирск с лица земли почти мгновенно. Никто не выжил.

Он сжал кулаки и продолжил путь.

Ему позвонил Владимир Поплавский, этот имитатор великого учёного, и потребовал срочно явиться в лабораторию — толком ничего не объяснив. Сказал только, что Светлана работала над чем-то важным и, будь жива, хотела бы, чтобы Алексей увидел это своими глазами. В чём действительно был велик Поплавский, так это в умении манипулировать людьми.

Указатель с надписью «Лаборатория нейробиологии» вынудил его свернуть в боковой коридор. Телепорт в научном центре заблокирован, и любая попытка переместиться закончится бесцеремонным выбросом на контрольно-пропускной пункт. Бесполезное, дурацкое правило.

В памяти Алексея всплыли вчерашние слова Светланы: «Ходьба — полезна для здоровья».

— Для здоровья, — повторил он вслух, и нервный смешок вырвался из его гортани.

Открылась дверь. В коридор выглянул Владимир Поплавский. Очки, усы и борода; волосы убраны в хвост — типичный гик в возрасте. Профессор осуждающе посмотрел на Алексея — самодовольный, напыщенный индюк. А как еще можно относиться к тому, кто буквально отнял у тебя близкого человека? Именно по его указке Света ежедневно задерживалась в лаборатории допоздна и работала даже по выходным.

— Почему так долго? Скорее заходи, — скомандовал Поплавский.

На световых панелях, размещенных на стене, отображались графики и таблицы с непонятными данными. По центру помещения вращалось трёхмерное изображение головного мозга. На извилистой поверхности вспыхивали и затухали разноцветные переливающиеся пятна. В соседней комнате за стеклом на полу сидела девочка в голубом платье с коротким рукавом. Лет пяти, может быть. Что-то в её лице показалось ему знакомым. Из коробки с игрушками она вытянула розовощёкую куклу, погладила её искусственные блестящие волосы и отложила в сторону.

— Ведь это запрещено, — прокомментировал Алексей.

— Она не совсем ребёнок. Это Светлана, твоя жена. Точнее, тот, кто от неё остался.

- - -

Девятью месяцами ранее.

— Шик, прости, что поздно вернулась, ничего не успеваю, — сказала Света, снимая куртку в прихожей. — Пришли новые требования по проекту. Это кошмар, мы будто на лету меняем двигатели самолёта. Как же я устала.

Алексей поцеловал её и притянул к себе.

— Завтра выходной, выспишься.

— К сожалению, не выйдет. Поплавский снова назначил меня дежурной по лабе.

— Третьи выходные подряд?

Когда международная корпорация Тримея открыла филиал в Новосибирске, Владимир Поплавский, доктор биологических наук, устроился к ним в лабораторию и потянул за собой аспирантов, в том числе и Светлану. Поплавский её не уговаривал, нет, этого и не потребовалось — она мечтала заниматься исследованиями на переднем крае науки, где заканчиваются знания и начинается воображение. Одно дело — работать над модификациями нейрочипов, которыми уже никого не удивишь, и совсем другое — улучшать технологию синтетизации мозга.

Алексей поддержал стремления Светы, но появились и причины для обид. Она уходила рано утром и возвращалась поздно вечером. Он старался не подавать виду, но месяц к месяцу всё больше чувствовал себя брошенным, лишним. Усугубляли ситуацию и постоянные восхищения Светланы своим руководителем: Поплавский то, Поплавский сё, гений, солнцеликий светоч науки.

— Да какой он гений? Эксплуататор молодых умов! — возражал Алексей, но падать в чёрную дыру ревности себе не позволял и наслаждался каждой минутой, проведённой со Светой наедине.

Так и сегодня он отложил плохие новости на потом — полчаса ничего не изменят.

— Я накрутил твои любимые роллы с лососем.

— Ты всегда знаешь, как меня порадовать, — сказала она и поцеловала его. — А где Ори?

— Закрыл в спальне ненадолго, пока Робозека убирал квартиру.

— Лёш, мы же договорились не включать при ней робота.

— Потому и закрыл, чтобы не испугалась.

Алексей дал мысленную команду, вживлённый в мозг нейрочип отправил её системе умного дома — дверь спальни бесшумно отъехала. В коридор выбежала радостная чихуахуа и, виляя хвостом, устремилась к хозяйке.

Пока Алексей выкладывал роллы на широкое блюдо, Света вынула тарелки из посудомойки и палочки для еды из ящика, выложила розовый имбирь на деревянную подставку, налила соевый соус в соусницы и воду в стаканы. Ужинать сели на кухне — без VR-очков, сериала и YouTube. За едой они предпочитали есть и говорить, а не размазывать сознание между тарелками и виртуальным миром на экране.

Они сидели напротив друг друга. Алексей наблюдал, как она мастерски подхватила ролл палочками, окунула в соевый соус, и затем сверху, словно вишенку на торт, уложила лоскут розового имбиря.

— Чем ещё занимался сегодня? Кроме ужина и запугивания нашей собаки? — спросила она.

— «Чайку» ремонтировал.

— Весь день в гараже просидел?

— Наконец двигатель снял, — уточнил он.

Стильный раритет ГАЗ-13 «Чайка» достался ему по наследству — единственное, что осталось у Алексея от отца. Белый кузов, круглые фары, потемневшая от времени хромированная решётка. Сосед предлагал за раритетный автомобиль хорошие деньги, но Алексей отказался.

Алексей подлил соевый соус и продолжил:

— Отдавать Чайку в автомастерскую было бы как-то неправильно. Хочу двигатель своими руками перебрать. Если успею.

— Куда-то торопишься? — с подозрением спросила Света.

Она положила палочки на пустое блюдо, поднесла стакан воды к губам и сделала глоток.

— Нам надо поговорить, — сказал Алексей.

Внушающая тревогу информация появилась в сети для астрономов два часа назад. Обсерватория Пан-Старрс разместила данные о небесном теле, расчётная траектория движения которого пересекала орбиту Земли.

— Только не волнуйся. Пару часов назад стало известно, что к Земле летит крупный астероид. Объект прилетел из межзвёздного пространства на невероятной скорости, столкновение неизбежно.

— Что значит неизбежно? А как же программы по изменению траектории, о которых ты рассказывал?

— Не в этом случае. Слишком мало времени, слишком большой астероид. Импакт будет катастрофическим. Землетрясения, цунами, пожары. В конце концов, пылевое загрязнение атмосферы приведёт к глобальному оледенению. Астероиду уже дали кодовое имя «Ла хо-около-коло», что в переводе с гавайского означает «день суда».

Света беспокойно тарабанила концом палочки по гладкой поверхности стола.

— И ты, видимо, хочешь спрятаться в симуляции? — вдруг догадалась она. — Воспользоваться моей квотой на переселение? Лёш, ты понимаешь, насколько это серьёзно? Синтетизацию не повернуть вспять. Данные по астероиду подтверждены?