Buch lesen: "Кавказский свёкор. Спасу от позора"

Внимание!

Альтернативный Кавказ. Художественный вымысел, любые совпадения с реальностью случайны.

Текст направлен к нравственно выверенному финалу и утверждает ценности семьи, уважения ко всем религиям и народностям.

Глава 1

Холод.

Он просачивается сквозь тонкую ткань ночной рубашки, сковывает горло и превращает слова в беззвучный крик.

Залим возвышается надо мной, словно скала, внезапно обрушившаяся на мою голову.

Черные глаза горят неистовым огнем, от которого хочется бежать без оглядки.

Его молчание хуже любых слов – гнетущее, давящее, наполненное презрением.

А потом он заговаривает.

Голосом низким, угрожающим, чужим.

– Где она? Где твоя кровь, Аза? Почему на проклятой простыне нет ни единого пятнышка?

Мир вокруг переворачивается.

Запах белых роз на прикроватной тумбочке теперь душит меня.

Страх сковывает тело, парализует волю.

Не могу ответить, не могу сдвинуться с места. Так и застываю на кровати, натягивая до подбородка одеяло.

Только что муж взял меня.

Взял грубо, без ласок и теплых слов.

Радуюсь лишь одному – что всё это быстро закончилось. Правда, недолго радовалась, ровно до того момента, как Залим включил свет и согнал меня с моего места для проверки простыни.

– Ты молчишь? Значит, это правда? Ты посмела обмануть меня, Азалия?

Ярость в его голосе нарастает, как горный поток.

Он приближается ко мне, и я чувствую, как ужас пронизывает каждую клеточку моего тела.

– Ты… ты порченная девка, – выплевывает он, словно проклятие. – Ты осквернила мой дом, опозорила меня перед семьей! Ты шлюха!

Слова обрушиваются на меня, как камни, разбивая вдребезги все мои надежды на счастливый брак.

Чувствую, как слезы жгучими струйками текут по щекам. Хочется закричать, оправдаться, но я знаю, что это бесполезно. В его глазах я уже виновна. Без вины виноватая.

– Я… я не знаю, как так вышло… – шепчу, захлебываясь слезами.

Залим хватает меня за плечи, и его пальцы впиваются в кожу, словно когти хищного зверя.

Боль пронзает меня, но она ничто по сравнению с той душевной болью, которую я испытываю.

– Не знаешь? Ты не знаешь, с кем делила постель?! Кто он, отвечай! – муж заносит надо мной руку, и я падаю на постель.

Пощечина.

Хлесткая, дерзкая, унизительная.

Слезы льются нескончаемым потоком, горло перехватывает судорога.

Боль пульсирует в щеке, отдаваясь в висках.

Не понимаю, что происходит, почему он меня обвиняет. Ведь я чиста перед ним, перед Всевышним, перед самой собой. Но как доказать ему это, когда муж уже вынес свой приговор?

Отсутствие крови – самый страшный кошмар для девственницы. История знает много случаев, когда девушка легла с мужем невинной, но крови не было, и ее обвиняли порченной. В такой ситуации всё зависит от мужчины.

Залим тяжело дышит, его грудь вздымается и опадает в бешеном ритме.

Он смотрит на меня сверху вниз, как на поверженного врага, и в его взгляде нет ни капли сочувствия или понимания. Только холодная, испепеляющая ярость.

– Это правда, Залим, – говорю сквозь слезы, – я никогда… никогда… ни с кем, кроме тебя.

Он лишь усмехается. И в этой усмешке презрение, разочарование и какая-то звериная ярость, пугающая до глубины души.

– Молчи! – рявкает он, толкнув меня в грудь. – Мерзкая лгунья! Одевайся!

– Ч-что… меня ждет?

– Догадайся сама, – ощеривается в неприятном оскале.

– Ты… вернешь меня отцу?

– Конечно! Но сначала ты узнаешь, что такое настоящий позор. Ты пройдешь через то, что подготовила мне. Пусть все увидят, какая ты гулящая дрянь! Пусть все знают, что ты обманула меня!

Дождавшись, когда я надену свадебное платье, муж хватает меня за руку и тащит к двери.

Пытаюсь сопротивляться, упираюсь ногами, но он сильнее.

Муж вытаскивает меня из комнаты и тащит по коридору, где уже собрались его родственники: тетя и отец.

Их взгляды, полные злобы и осуждения, пронзают меня насквозь. Чувствую, как кровь отливает от лица, как все внутри сжимается от ужаса. Что они со мной сделают?!

– Тетя! Неси ножницы и состриги этой потаскухе волосы! Она не девственница.

Земля уходит у меня из-под ног. Они меня убьют? Но сначала изуродуют?

Тетя Залима, чье лицо исказила гримаса ненависти, приближается ко мне с ножницами в руках.

– Так я и знала, – говорит она. – Уж больно дерзко эта девка вела себя на свадьбе!

На торжестве я позволила себе непростительную вольность во время подачи торта, и теперь злобная тетка решила мне все припомнить. Как я выиграла дурацкий конкурс, а Залим из-за этого рассердился.

– Прошу, не надо!

Холодный металл касается моих волос, и сердце бешено колотится. Отчаянно пытаюсь вырваться, но Залим держит меня крепко, не давая и шанса на побег.

Чтобы приструнить, он ударяет меня по губам, и на них выступает кровь.

«Вот и дождался моей крови»… – проносится в голове стремительная мысль.

Тетя Залима резко дергает ножницами, и первая прядь моих темных волос падает на пол.

– Хватит, пожалуйста! – кричу, захлебываясь слезами. – За что вы так со мной?

– Заткнись, дешевка! – выплевывает муж. – Я сейчас протащу тебя через весь поселок голышом. После этого, будь уверена, твой отец лично тебя прикончит. Вот что ждет таких мерзких шлюх вроде тебя!

– Прошу тебя, Залим, не надо! Я не лгала тебе.

Вдруг вперед выступает мой свекор – сорокалетний властный мужчина по имени Султан Аббасович и говорит:

– Довольно! Скажи ей три раза, что разводишься, – обращается к сыну, – и я заберу ее себе.

– Что, папа? Залим смотрит на отца, как на злейшего врага, не в силах поверить в услышанное.

Тетя тоже столбенеет, не зная, как реагировать на слова Султана Аббасовича.

Выйти замуж за свекра я не смогу ни при каких обстоятельствах. Он – махрам, близкий родственник. Ни один имам не согласится провести никях.

Значит… я буду его игрушкой? Мне уже исполнилось восемнадцать, и я далеко не дура.

– Ты с ума сошел? – спрашивает Залим, с трудом сдерживая гнев. – Она опозорила меня! Она заслуживает наказания! Дай мне разобраться с ней, отец.

– Ты как с отцом разговариваешь? Здесь я решаю, кого наказывать, а кого миловать, – отрезает Султан Аббасович, его взгляд тверд и неумолим. – Сказал не тронешь ее, значит – не тронешь. Разводись. Сейчас же.

Залим в ярости сжимает кулаки, но ослушаться отца не смеет.

Он злобно смотрит на меня, испепеляя взглядом, и процеживает сквозь зубы:

– Развожусь с тобой… Развожусь с тобой… Развожусь с тобой!

С этими словами он отпускает меня, и я рушусь на пол, обессиленная и униженная. Да, коротким же у меня получился брак – меньше суток.

– Султан, но это против правил, – подает голос тетка, все еще сжимая в руках ножницы. Видно, как ей хочется доделать свою «работу» до конца.

– Этой мой дом и мои правила. И вы все будете подчиняться мне и помалкивать. Если расскажете кому-то о случившемся – пеняйте на себя. Ясно?

– Я не хочу жить с этой… в одном доме, – процеживает Залим. – Выгони ее вон!

– Не хочешь? Тебя никто не держит, – Султан Аббасович указывает рукой на выход. – Дверь там.

Затем свекор подходит ко мне, протягивает руку и помогает мне подняться.

В его глазах нет злобы и осуждения, как у остальных, а есть что-то похожее на сочувствие. Еще на свадьбе я поняла, что мой свекор достойный человек. Он в разводе с женой, и вокруг него толпами вились женщины. А как он танцевал лезгинку! Гости хлопали так, что у них заболели руки.

– Пойдем, – говорит Султан Аббасович тоном, не терпящим возражений.

Не знаю, куда он меня ведет, но покорно следую за ним.

В доме воцаряется тишина, нарушаемая лишь моими всхлипываниями.

Каждый шаг отдается эхом в голове, напоминая о произошедшем унижении. Ноги путаются в складках роскошного свадебного платья.

Губа кровоточит, впрочем, как и мое сердце. Не думала я, что этот день закончится так печально и страшно.

Султан Аббасович приводит меня в свою половину дома, в просторную комнату, обставленную дорогой мебелью.

– Приведи себя в порядок, – говорит он, указывая на ванную комнату. – А потом я жду тебя в своей постели, Азалия. Надеюсь, ты умеешь быть благодарной?

Глава 2

Стою, словно парализованная, не в силах пошевелиться.

Внутри борются отчаяние и гнев, страх и унижение.

Что мне делать? Как поступить? Противиться ему?

Но у меня нет сил, нет достаточной воли. Кажется, весь мир рухнул в одно мгновение, похоронив меня под своими обломками.

Султан Аббасович, видя мое замешательство, подходит ближе.

Его взгляд тяжелый и оценивающий скользит по моей фигуре. Я еще на свадьбе заметила, что он смотрит на меня дольше, чем положено.

Он берет меня за руку, крепко сжимает её и ведет к ванной.

– Здесь есть всё нужное. Помойся.

Он выходит, прикрыв за собой дверь, и я снимаю свадебное платье.

Глядя на свое отражение в зеркале, я вижу сломленную и испуганную девушку, в которой не осталось и следа от той цветущей Азалии, какой я была еще несколько часов назад.

Тусклый и затравленный взгляд. Распухшая губа с кровью. Выстриженная прядь волос словно напоминание о моем позоре…

Встаю под тугие струи душа, ощущая липкость в промежности. Следы Залима, которые он оставил после того, как грубо лишил меня невинности.

Между ног саднит, словно там рана. Мне было больно, но я терпела, когда муж вбивался в меня глубокими толчками. Неужели его настолько разозлил мой выигрыш в дурацком конкурсе, что он специально устроил эту дикую скачку?

Выбираюсь из душа и надеваю ночную рубашку, в которой была с мужем. Трусов на мне нет. И как я могу появиться в таком виде перед свекром? Как?

Почему он сказал, что будет ждать меня в постели? Неужели мой спаситель собирается положить меня рядом с собой? Но это же кошмар!

Переспать в одну ночь и с сыном, и с отцом – это слишком даже для проститутки! Тогда я точно стану шлюхой, ославленной на весь поселок. Надо мной будут смеяться, показывать пальцем и бросать камни вслед.

Нет!

Беру в руки мужскую бритву. Но в этот момент входит свекор и кричит что-то на нашем родном языке. Половину слов я попросту не разбираю, как так пульс шумит в ушах.

Отбирает у меня бритву и за руку выволакивает из ванной. Бросает на постель сердито.

– Ты что творишь, дура? Жить надоело? – гремит Султан Аббасович, тряся меня за плечи. Его глаза мечут молнии. – Я тебя от смерти спас, а ты…

Он спас меня. Не дал растерзать. Но зачем? Чтобы продлить мои страдания?

– Зачем я вам? – шепчу, глядя ему в глаза.

– Я тебя пожалел. Ты ещё молода, Азалия, – отвечает он. – Вся жизнь впереди. Нельзя так просто сдаваться.

– Что меня дальше ждет? Позор?

– Если будешь делать все, что я тебе скажу. Если будешь слушаться меня, то никто и пальцем в тебя не ткнет. Главное – молчи. Никогда и никому о том, что здесь случилось, ни слова. Ты меня поняла?

Киваю, опустив взгляд.

Слушаться. Молчать. Забыть.

Все это по умолчанию привыкли делать девушки вроде меня, воспитанные в строгости.

– Я покажу тебе настоящего мужчину, Аза. Мой сын не смог оценить по достоинству подарка, доставшегося ему от небес, – свекор касается моего плеча своей горячей ладонью, и я дергаюсь.

– Я была невинна, клянусь вам!

– Тч-ш-ш. Слова тут не помогут, девочка. Сними лучше рубашку, я хочу посмотреть на тебя.

– Вы не можете, вы – махрам, – качаю головой.

– Сын уже развелся с тобой. Ты же слышала, как он три раза сказал «Развод».

– Но…

Развод. Да, это слово прозвучало трижды. Значит, я больше не жена Залима. Я – ничья. И тот, кто спас меня, может делать со мной все, что захочет.

Султан Халидов – власть и сила. И никто не осмелится перечить этому человеку. Его имя даже боятся упоминать поселковые. Говорят, он слишком скор на расправу. Сначала убьет, а потом скажет, за что.

– Со мной тебе будет хорошо. Подними руки. Ну же, девочка, давай. Мы должны все исправить.

– Пожалуйста, отпустите! Я никому ничего не скажу.

– Если я отпущу, то куда же ты пойдешь? К отцу? – за вопросом следует усмешка. – Если ты вернешься домой, то ему придется вернуть те деньги, которые я заплатил за тебя. А он потратил их, как только получил на руки.

Я знала, что у моего отца куча долгов, знала и про большой выкуп Халидовых, и про то, что папа пустил эти деньги на закрытие своих кредитов и вернуть калым не сможет ни при каких обстоятельствах.

Значит, путь домой закрыт.

Султан Аббасович настойчиво снимает с меня рубашку и впивается взглядом в мое обнаженное тело.

Закрываюсь от него руками, но он разводит их в стороны, рассматривая меня, как товар на рынке.

Его взгляд обжигает, унижает, лишает последней надежды на спасение.

– Красивая. Ты очень красивая. Залим слеп, раз не оценил такого сокровища. Но я… я знаю, что с тобой делать, Аза, – он проводит рукой по моей груди, и от его прикосновения я покрываюсь мурашками с головы до пят.

– Вы не можете, – зажмуриваюсь, пытаясь отгородиться от происходящего, но это не помогает. Присутствие свекра ощущается каждой клеточкой тела.

Нос улавливает его дыхание, его пряно-древесный запах и его силу, которая давит на меня, лишая воли и подчиняя себе.

– Не бойся, девочка. Я не бью женщин. А ты забудешь Залима, забудешь все, что случилось в эту ночь. Я дам тебе многое, если будешь моей, – он склоняется ко мне, и его губы оказываются на моей шее.

Горячие мужские пальцы касаются моей плоти, и я вздрагиваю. Залим не трогал меня там.

Тело бросает в жар, дыхание сбивается.

В голове пульсирует лишь одна мысль: «Нет, только не это! Он не должен меня трогать! Харам!»

Однако мое бесстыжее тело отзывается на ласки свёкра…

Стыд и ужас смешиваются с неведомым прежде желанием.

Это грех, это мерзость, но что-то внутри меня жаждет большего, тянется навстречу этим ласкам, словно горный цветок к солнцу.

Его губы перемещаются выше, к моему уху, и я слышу его шепот, обжигающий горячим дыханием:

– Отдайся мне, девочка. Позволь мне утолить твою жажду. Ты ведь заслуживаешь больше того, что получила от мужа.

Сквозь пелену вижу перед собой его лицо – властное, хищное, но почему-то такое красивое. Залим пошел внешностью в мать. А лучше бы перенял черты лица от отца.

– Пожалуйста… – задыхаюсь от того, что Султан Аббасович вобрал в рот сосок. Его пальцы по-прежнему находятся на моем сокровенном месте. – Прошу вас.

Меня сотрясает крупная дрожь, кровать подо мной прыгает. Я даже грешным делом думаю, что началось землетрясение. Я уже ничему не удивлюсь!

– Вот так вот, с этого и должна начинаться брачная ночь, Азалия, – говорит он, вытирая пальцы платком.

Приподнимаюсь на локтях, совершенно не понимая, что это со мной такое было. Может, я отключилась? Но пульсация между ног говорит о том, что свекор непотребно ласкал меня, а я получила удовольствие.

Вдруг меня охватывает паника.

А что, если это была проверка, и сейчас меня выставят из дома Халидовых, как последнюю шлюху?

Глава 3

– Ты полежи пока, отдохни, – говорит свекор, накрывая меня одеялом. А я пойду, поговорю с сыном, заодно велю принести тебе что-нибудь перекусить. Я слышал, как у тебя урчал желудок.

На свадьбе я почти ничего не ела, боялась уронить на себя еду от волнения. И теперь действительно ощущала голод. Но я бы не обратила на него ни малейшего внимания, если бы Султан Аббасович на это не указал.

Все мои мысли занимает стыд.

Я не должна была позволять свекру прикасаться к себе.

Я должна была звать на помощь.

По закону Залим должен прожить со мной три месяца после развода. А если я беременна, то брак автоматически продляется до рождения ребенка.

Так что спальня свекра – это не то место, где я должна находиться после брачной ночи.

Что, если просто сбежать?

Сбежать из дома, чтобы сохранить в себе хоть каплю гордости?

Прикрываю глаза, стараясь унять дрожь. Побег кажется единственным разумным выходом. Но куда бежать? У меня ни кола, ни двора, кроме дома Халидовых. Отец, безусловно, не примет меня обратно.

Встаю.

Надеваю рубашку, сверху свадебное платье. Я не могу тут спокойно лежать – в постели свекра! Что, если он пошел за людьми? Сейчас приведет сюда свидетелей и покажет им, какая я «непорочная». Может быть, среди них будет и мой суровый отец.

Эта мысль обжигает. Пугает.

Если отец узнает, что со мной сделали в этом доме, то сначала убьет мою мать, за то, что она меня ничему не научила. А потом и меня.

Нет!

Я всегда была послушной и правильной.

Спасаться. Бежать. Выживать.

У меня есть подруга, которая сможет приютить. Несколько дней, а потом я что-нибудь придумаю.

Подхожу к окну и распахиваю створку.

Свежий ночной воздух врывается в комнату, обжигая щеки. Смотрю вниз.

Второй этаж. Прыгать опасно, но оставаться здесь смертельно. Я не верю, что мне ничего не будет за то, что в одну ночь я допустила к себе и сына, и его отца. Они меня накажут.

Замечаю виноградную лозу, тянущуюся вдоль стены. Хватаюсь за нее дрожащими руками, проверяя, достаточно ли она прочная. Кажется, выдержит.

Осторожно перекидываю ногу через подоконник. Холодный камень обжигает кожу.

Цепляюсь пальцами за шершавую лозу, медленно сползая вниз.

Свадебное платье цепляется за листья, мешая двигаться. Сердце колотится в груди, и кажется, сейчас выскочит.

Наконец ступаю на землю. Ноги подкашиваются от напряжения.

Оглядываюсь. Вокруг ни души.

Темнота окутывает сад, скрывая меня от посторонних глаз. Нужно уходить как можно скорее.

Бегу, спотыкаясь о корни деревьев, царапая руки о ветки кустарников.

Слезы застилают глаза. Страх подгоняет меня вперед.

Может, потом в город? Там я смогу затеряться в толпе, найти работу, начать новую жизнь.

Теряю сначала одну тапочку, потом другую.

Бежать босиком больно и холодно. Но кажется, я обезумела от страха, и уже ничего не чувствую.

Ночь. Все спят. И только я несусь как ветер в своем многострадальном свадебном платье.

Вдруг слышу цокот копыт. Кто-то скачет на лошади. Собачий лай…

Надеюсь, это не за мной?

Оборачиваюсь и вижу, что на меня бежит большой лохматый пёс.

Это. По мою. Душу!

Падаю на землю, и собака прыгает на меня.

– Якут, фу! – командует ее хозяин.

Не успев причинить мне вреда, животное отползает в сторону.

– Ну и куда ты ломанулась, глупая? – слышу рык…. Султана Аббасовича.

Он спрыгивает с коня и садится на корточки рядом со мной.

– Ты предпочла смерть мне, да, Азалия? Решила погибнуть, но только чтобы не быть со мной? Разве я плохо к тебе отнесся? Разве плохо?! – спрашивает он обманчиво спокойно.

Понимаю, что мужчина зол на меня. Нет, он взбешен. В его руках кнут, и я очень боюсь, что он изобьет меня им за побег. Отец бы так и сделал.

– Я предпочла свободу, – шепчу, глядя в землю.

Все равно уже терять нечего. Пусть убьет меня здесь и сейчас и положит конец моим мучениям.

Я не боец. Мне проще покориться судьбе. Я слишком много всего пережила.

– Свободу? – выдыхает он с шумом. – Ты думаешь, в этом мире есть свобода? Ты наивная дурочка, Азалия. Думаешь, кто-то примет тебя такую? Без денег, без документов, в свадебном платье и босиком? Испорченную, обесчещенную, без трусов… Ты никому не нужна! И только я могу дать тебе защиту и кров. А ты не оценила моего хорошего к тебе отношения.

Султан Аббасович хватает меня за подбородок и силком поднимает мое лицо, чтобы я смотрела ему в глаза.

Его взгляд прожигает насквозь. В нем я вижу не только гнев, но и какое-то болезненное разочарование. Он думал, что я с радостью приму новость о том, что теперь принадлежу ему? Буду жить с ним во грехе? В знак протеста я надену черное и буду носить скорбное лицо. И он никогда не увидит моей улыбки. Никогда!

– Если бы ты успела добежать до дома, завтра бы все узнали то, в чем обвинил тебя мой сын. Считай, что я спас тебя второй раз. Третьего – не будет.

Он отпускает мой подбородок и встает. Кнут со свистом рассекает воздух.

Вздрагиваю от ужаса, приготовившись к боли, но удара не следует.

Султан Аббасович садится обратно на коня, протягивает мне руку:

– Вставай. Поехали домой. И лучше не вздумай сопротивляться. Я не в настроении с тобой церемониться!

Не смея возразить, я поднимаюсь с земли, вытирая слезы грязными руками.

Султан Аббасович хватает меня за руку и затаскивает на лошадь впереди себя.

Чувствую, как его дыхание обжигает мою шею.

Страх сковывает меня, не давая пошевелиться.

Лошадь трогается с места, и мы едем обратно в ненавистный мне дом, в котором я никогда не узнаю ни любви, ни уважения, ни покоя.

Моя спина плотно прилегает к его горячей груди, и я выпрямляюсь, чтобы оставить хотя бы пару сантиметров между нами.

Зачем я поддалась эмоциям и совершила этот импульсивный поступок? А если бы меня нашел кто-то другой?

Но разве есть в нашем поселке кто-то страшнее Султана Халидова? Но он хотя бы не бьет меня… И в его доме меня ждет хоть какая-то предсказуемость, хоть и состоящая из упреков, похоти и презрения…