Buch lesen: "Тени Порт-Мередит"
Пролог
Ночь. Вокруг отчётливо ощущался запах ржавчины и мокрого дерева.
Девушка бежала так быстро, как только могла, но каблуки впивались в гравий, а легкие горели огнем. «Солнечный город» – когда-то это место называлось именно так. Теперь это был просто «парк». Заброшенный, забытый, съедаемый временем и плющом.
Колесо обозрения нависало над беглянкой, как скелет какого-то доисторического животного. Карусели замерли в неестественных позах – лошадки с выбитыми глазами, слоны с оторванными хоботами. Где-то вдалеке скрипела вывеска, которую ветер качал уже десять лет.
Не надо было сюда приходить. Знала. Знала с самого начала.
Но он сказал: «Я знаю, что случилось с твоей сестрой. Приходи одна. Если скажешь кому-нибудь – ты следующая».
Глупо. Глупо, глупо, глупо.
Ноги запнулись о корень, проросший сквозь асфальт. Ладони разодраны. Слезы смешались с потом. Девушка подняла голову и увидела старый фургончик с хот-догами, припаркованный у входа в «Комнату смеха». Дверь была приоткрыта.
Рывок – и она внутри. Дверь захлопнулась. Засов задвинут.
Темнота. Запах плесени и старого масла. Спина прижата к стене, грудь ходит ходуном. Тишина. Ни шагов. Ни звука.
Может, получилось убежать? Может, преследователь потерял её в темноте?
Рука потянулась к телефону. Пальцы дрожали так сильно, что дважды промахнулись мимо кнопки записи. Наконец экран вспыхнул, и девушка заговорила шепотом, глядя в объектив:
– Если вы это смотрите… меня уже убили.
Слова звучали как чужие. Будто она читала сценарий для фильма, который никогда не выйдет в прокат.
– Я знаю, кто он. Я знаю, что он сделал. Он… – Пауза. Как сказать это так, чтобы не звучало безумно? – Он не человек. Не совсем. Он…
Дверь фургончика дернулась. Тело окаменело. Снова прозвучал удар. На этот раз сильнее. Засов затрещал.
– Пожалуйста, – выдохнула девушка в телефон. – Пожалуйста, найдите его. Не дайте ему…
Дверь вылетела. Телефон упал на пол, микрофон записал испуганный вскрик. Экран все ещё светился, уткнувшись в грязный линолеум.
Последнее, что записала камера, – это чьи-то ботинки. Большие. Грязные. И странный звук. Что-то между смехом и кашлем.
Потом экран погас.
Тишина.
––
Глава 1
Канал «Тени Порт-Мередита» насчитывал 10 247 подписчиков. Из них 2 300 – боты.
Создатель канала, Майкл Чен, сидел на полу своей комнаты, окруженный тремя ноутбуками, двумя пустыми банками энергетика и одним очень плохим решением. Веснушки, рассыпанные по переносице и скулам, делали его лицо моложе, чем хотелось бы – особенно когда он пытался выглядеть серьезным. Карие глаза смотрели в объектив телефона с выражением, которое он тренировал перед зеркалом последние полгода: «я знаю то, чего не знаете вы».
– Дорогие подписчики, – произнес он в камеру, которую держал на вытянутой руке. Темные, вечно взлохмаченные волосы снова полезли в глаза, и он мотнул головой, отбрасывая их. – Сегодня мы поговорим о деле, которое полиция назвала «побегом из дома». Я называю это – «Солнечный город: последний закат».
Пауза для пущего драматичного эффекта.
Где-то в коридоре за его спиной раздался звук открывающейся двери. Сестра вернулась из школы. Если Зои зайдет и увидит, чем он занимается, издевкам не будет конца.
Майкл заговорил быстрее:
– Три недели назад Эмма Лоусон, семнадцать лет, выпускница старшей школы, отправилась на вечеринку в район заброшенного парка аттракционов. На следующее утро её машина была найдена на парковке у «Солнечного города». Сама Эмма исчезла. Полиция провела обыск, опросила свидетелей и пришла к выводу: подростковый бунт, побег из дома. – Он наклонился ближе к камере, свет упал на его лицо, подчеркивая острые скулы и тонкую линию губ. – Но я нашел кое-что, что они пропустили.
Он протянул руку к одному из ноутбуков, чтобы вывести на экран фотографию, но в этот момент дверь его комнаты распахнулась без стука.
– Ты опять снимаешь эту чушь?
Зои стояла на пороге в своем неизменном черном худи, с рюкзаком через плечо. Её светлые волосы были коротко стрижены – она сама подравняла их две недели назад, заявив, что «длинные – это неэффективно». Глаза у неё были ярко-голубые, почти прозрачные – цвет, который Майкл ненавидел в детстве, потому что всем вокруг казалось, что они смотрят на разных людей. Внешне они с сестрой были полной противоположностью: он – темноволосый, смуглый, с россыпью веснушек, она – светлая, бледнолицая, с резкими чертами лица, которые делали её похожей на персонажа скандинавской саги.
Ее голубые глаза скользнули по трем ноутбукам, банкам, камере и застыли с выражением, которое Майкл называл «я разочарована, но не удивлена».
– Это не чушь, – сказал он, не выключая камеру. – Это расследование.
– У тебя 10 тысяч подписчиков.
– 10 247. Если быть точным.
– Из них 2300 – боты, которых ты купил в прошлом месяце.
– Это был стратегический шаг, – Майкл наконец выключил запись и отложил телефон. Светлые брови Зои вопросительно выгнулись – жест, который он знал с детства и который всегда означал: «ты сейчас скажешь что-то очень глупое». – Алгоритм любит большие цифры.
– Алгоритм любит контент, который не выглядит как домашнее задание по криминалистике от троечника.
Зои скинула рюкзак на его кровать – единственное свободное место в комнате – и подошла к ноутбукам. Её тонкие пальцы уже летели по клавиатуре, открывая вкладки, сворачивая окна, проверяя что-то в логах, которые Майкл даже не знал, как найти. В свои семнадцать она была на пол головы ниже брата, но в её движениях чувствовалась такая уверенность, будто она знала о мире больше, чем все учителя школы вместе взятые.
– Ты что делаешь? – спросил он, пытаясь вернуть контроль над компьютером.
– Проверяю, не влез ли ты в какую-нибудь дыру, пока пытался выглядеть умным.
– Я не «пытаюсь выглядеть умным». Я провожу расследование.
– Твое «расследование» – это три статьи из Википедии и комментарий какого-то чувака, который пишет с капслоком.
Майкл хотел возразить, но закрыл рот. Потому что в целом она была права. Большая часть его контента строилась на том, что он находил странные детали в обычных новостях и накручивал вокруг них интригу. Иногда это работало. Иногда – как в случае с «пропавшей девушкой из парка» – это просто висело в сети, набирая по 300 просмотров и два комментария: один от бота, второй от его одноклассника Тайлера с фразой «чувак, иди на физру».
– На этой неделе что-то будет, – сказал он с уверенностью, которой не чувствовал.
– Ага, – Зои не отрывалась от экрана. – Так же, как на прошлой.
– На прошлой я набрал 12 тысяч просмотров на видео о призраке маяка.
– Потому что ты сказал, что там снимали порно в 80-х. Люди пришли за одним, а получили твою физиономию.
Майкл закрыл лицо руками. Его пальцы утонули в темных волосах, и он вздохнул так тяжело, что сестра на секунду обернулась.
Иногда он жалел, что его сестра-близнец – гений. Не в лице мамы, которая называет своих детей гениями за то, что те научились читать в четыре года. Зои была гением в самом прямом смысле: в тринадцать лет взломала школьную систему оценок и два года меняла баллы, пока кто-то не сдал. В пятнадцать она могла написать скрипт, который обрушил бы сервер городской администрации, если бы ей было зачем это делать. Ей не было.
Зои было лень.
И эта лень, помноженная на интеллект, делала её самым опасным критиком всех его начинаний.
– Зачем ты вообще это делаешь? – спросила она, не поворачиваясь. Её голубые глаза скользили по строчкам кода на экране, светлые брови сосредоточенно сдвинуты. – Серьезно. Канал, расследования, вся эта ерунда с тайнами. Ты хочешь быть знаменитым?
– Нет.
– Тогда зачем?
Майкл посмотрел на экран, где висела фотография Эммы Лоусон – школьное фото, улыбка, рыжие волосы были собраны в хвост, голубая рубашка с высоким воротником делала её прилежной ученицей в глазах незнакомцев. Самая обычная девушка. Таких тысячи. Таких теряют каждый день и никто не ищет дольше недели.
– Потому что если не я, то никто, – сказал он.
Зои на секунду оторвалась от клавиатуры и посмотрела на него. В её глазах мелькнуло что-то, похожее на уважение. Или на жалость. С ней никогда нельзя было понять.
– У тебя сообщение на канале, – сказала она, возвращаясь к экрану. – В личке. Пришло пять минут назад.
Майкл подвинулся, чтобы увидеть. На экране горел значок нового сообщения в разделе «Вопросы и загадки» – рубрика, которую он создал для фанатов, но которая уже месяц пустовала.
Он открыл.
«Ты спрашивал о парке. Я знаю, что там случилось. Не в новостях. Настоящее. Встретимся?»
Майкл уставился на экран. Его карие глаза расширились, веснушки на переносице выделились ярче на побледневшей коже.
– Это фейк, – сказала Зои.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что настоящие свидетели не пишут в личку YouTube-каналов с 10 тысячами подписчиков.
– 10 247.
– Это не меняет сути.
Майкл прочитал сообщение ещё раз. Что-то в нём было… не так. Не как в обычных фейках. В обычных фейках всегда просили денег или присылали ссылку на скам. Здесь не было ни того, ни другого. Только одно предложение. И название места.
«Послезавтра. 16:00. Заправка на выезде. Буду в синей куртке».
– Я пойду, – сказал Майкл.
– Нет, – Зои наконец оторвалась от клавиатуры и посмотрела на него в упор. Её голубые глаза сузились, светлые брови сошлись к переносице. – Ты не пойдешь.
– Это мой шанс. Если этот парень действительно что-то знает…
– Если этот парень действительно что-то знает, он пошел бы в полицию. Или в местную газету. Или хотя бы на нормальный новостной канал. А не к школьнику, который расследует преступления на камеру телефона.
– Может, он не хочет, чтобы его заметили. Может, он боится.
– И поэтому он пишет незнакомцу в интернете? – Зои закатила глаза. – Логика уровня «есть вероятность, что меня похитят, но зато будет видео для канала».
Майкл встал и подошел к окну. На улице темнело. Город за окном выглядел так же, как всегда – серые крыши, редкие огни, полоска моря на горизонте. Порт-Мередит был маленьким городом. Здесь все знали всех. И здесь никто не пропадал просто так.
– Три недели, – сказал он тихо. – Никто её не ищет. Ни полиция, ни родители (они дали интервью один раз и закрылись в доме). Никто. Только я.
– Ты не детектив, Майкл.
– Я знаю.
– Ты не полицейский. Не журналист. Даже не блогер, потому что блогеры хотя бы зарабатывают деньги.
– Я знаю.
Зои вздохнула. Тяжело. Так она вздыхала, когда понимала, что спорить бесполезно. Её лицо на секунду смягчилось, в этом проскальзывало что-то почти человеческое – то, что она обычно тщательно скрывала под слоем сарказма и капюшона.
– Если пойдешь, – сказала она, – возьми с собой кого-нибудь.
– Эл завтра занята.
– Я не про Эл.
Майкл обернулся. Зои уже снова смотрела в экран, её пальцы летали по клавиатуре с удвоенной скоростью.
– Я пробью этот аккаунт, – сказала она, не поднимая головы. – Найду IP, историю, может, имя. Но если он чистил следы, я ничего не обещаю.
– Ты лучшая, – сказал Майкл.
– Я знаю.
Он хотел добавить что-то ещё, но в этот момент на экране одного из ноутбуков вспыхнуло уведомление. Новое сообщение на канале. Не в личке. В комментариях к последнему видео.
Майкл подошел и прочитал.
«Ты не найдешь её в парке. Ты найдешь её там, где всё начинается. Спроси у старожилов про 2016 год».
Никнейм был случайным набором цифр и букв. Аккаунт зарегистрирован сегодня. Ни аватара, ни других комментариев.
– Зои, – позвал он. – Посмотри это.
Она подошла, прочитала. Её лицо стало серьезным.
– 2016 год, – повторила она. – Что было в 2016-м?
Майкл покачал головой. Он понятия не имел. В 2016-м им с Зои было одиннадцать. Он помнил только, что в том году они с папой ездили на рыбалку, а Зои в первый раз взломала школьный сервер, но это вряд ли было тем, что имел в виду комментатор.
– Надо спросить у кого-то, кто живет здесь дольше, – сказал он.
– У кого?
Майкл задумался. В городе было много старожилов. Но кто из них захочет разговаривать с подростком о десятилетней давности?
– У Дуэйна, – сказал он. – Он здесь вырос. Его семья живет в городе уже три поколения. Если кто-то и знает местные секреты, то это их семья.
– Дуэйн, – Зои произнесла имя с интонацией, которую Майкл не смог расшифровать. – Тот, который работает в автомастерской?
– Тот самый. Ты его знаешь?
– Мы… встречались пару раз. У Итана.
Майкл хотел спросить подробности, но выражение лица Зои четко говорило: закрой тему. Он не стал допытывать.
– Я напишу ему, – сказал он, открывая чат.
– Нет, – Зои перехватила его руку. Её тонкие пальцы сжали его запястье с неожиданной силой. – Я напишу. Ты напишешь что-нибудь вроде «здарова чувак слышал ты знаешь всякое», и он пошлет тебя в известном направлении.
– Я умею общаться.
– Ты умеешь говорить в камеру. Это разные навыки.
Она уже набирала сообщение. Майкл попытался заглянуть через плечо, но Зои накрыла экран рукой.
– Не подглядывай.
– Почему?
– Потому что это личное.
– Личное? Это же просто сообщение про 2016 год.
Зои ничего не ответила. Она быстро допечатала, нажала отправить и отложила телефон.
– Он ответит, – сказала она. – Если захочет.
– А если нет?
– Тогда найдешь другого старожила.
Майкл хотел спросить, откуда у неё такая уверенность, что Дуэйн ответит именно ей. Но телефон Зои пиликнул. Она посмотрела на экран, и уголок её губ дернулся вверх – то, что у других людей было улыбкой, а у неё выражением удовлетворения, которое она тщательно старалась скрыть.
– Он согласился, – сказала она. – Завтра в три у мастерской. Приходи один.
– Почему один? – нахмурился Майкл.
– Потому что если ты приведешь Эл, он передумает. Они… не ладят.
– Эл ладит со всеми.
– Не с Дуэйном.
Майкл почувствовал, что упускает какую-то важную часть истории, но решил не копать. У него и так было достаточно загадок на сегодня. Он посмотрел на ноутбук, где все ещё висела фотография Эммы Лоусон. Улыбка. Хвост. Голубая рубашка. Самая обычная девушка, которая пошла на вечеринку в заброшенный парк и не вернулась. И где-то в интернете, под слоем ботов и фейковых аккаунтов, прятался человек, который знал, что с ней случилось на самом деле.
Завтра, подумал Майкл. Завтра он начнет искать.
––
Глава 2
Школа имени Абрахама Линкольна – место, где мечты приходят умирать.
По крайней мере, так гласила надпись на третьей парте второго ряда в кабинете литературы, выцарапанная неизвестным автором ещё в прошлом десятилетии. Майкл каждый день смотрел на эту надпись и каждый день думал, что автор, возможно, был прав.
Здание школы напоминало фабрику, которую в спешке переделали в образовательное учреждение в пятидесятых и с тех пор ни разу не ремонтировали. В коридорах сильно пахло хлоркой, старой древесиной и подростковым потом – коктейль, который невозможно воспроизвести ни в одной парфюмерной лаборатории мира. Стены когда-то были белыми, но годы и тысячи прикосновений превратили их в цвет утреннего тумана – серовато-бежевый, с более светлыми прямоугольниками на месте снятых стендов.
Сейчас была пятница, восемь пятнадцать утра, и Майкл вжимался спиной в холодную стену у входа в спортзал, чтобы не столкнуться с Джамалом Уилсоном.
Джамал Уилсон был главной проблемой физкультурного отделения школы имени Линкольна. Джамал был капитаном футбольной команды, лучшим бегуном на короткие дистанции и человеком, который считал своим долгом напоминать Майклу, что «ботан в спортзале – это как рыба на велосипеде».
Сегодня рыба на велосипеде была без велосипеда. Майкл оставил свой старенький «Трек» у велопарковки – он приехал один, потому что у Зои была дополнительная информатика после уроков, и она пришла бы позже. Её велосипед стоял рядом, пристегнутый отдельным замком, который она никому не доверяла.
– Чен! – голос Джамала разнесся по коридору, как звук бейсбольной биты по мусорному баку. – Живой!
Майкл предпринял попытку слиться со стеной. Стена не сотрудничала.
– Ты вчера опять сбежал с физры, – Джамал возник перед ним, сияя белоснежной улыбкой. Он был из тех парней, которые умудрялись выглядеть так, будто только что вышли из рекламы спортивного питания, даже если не спали всю ночь. – У нас зачет на следующей неделе. Будешь сдавать нормативы.
– Я сдам, – выдавил Майкл. Веснушки на его лице выделились ярче на побледневшей коже.
– Ты не сдашь. Ты даже отжиматься не умеешь.
– Я умею.
– Ты похож на гусеницу, которая пытается встать на утреннюю зарядку.
Рядом с Джамалом возникли двое его друзей – не таких огромных, но достаточных, чтобы перекрыть Майклу пути к отступлению. Пахло дешевым одеколоном и энергетиками.
– Слушай, Чен, – Джамал положил тяжелую руку ему на плечо. – Я тебе помогу. Приходи в субботу на тренировку. Научу тебя отжиматься так, чтобы мистер Грант не плакал, глядя на тебя.
Майкл уже открыл рот, чтобы отказаться, когда между ним и Джамалом вклинилась чья-то тень.
– У него другие планы на субботу, Уилсон.
Дуэйн стоял, прислонившись к противоположной стене. Ему было девятнадцать, но выглядел он старше – бритый наголо, высокий с тяжелой челюстью и холодными серыми глазами, которые смотрели на мир с такой усталой подозрительностью, будто он уже видел все дерьмо, которое оно могло предложить. Широкие плечи обтягивала черная футболка с логотипом автомастерской «Докерти и сыновья», вся его правая рука была забита старыми татуировками, которые Майкл не рискнул рассматривать. Легкая хромота при ходьбе напоминала о том, что его спортивные дни остались в прошлом, но от него все ещё веяло опасностью – как от пса, который больше не кусается, но ты все равно не хочешь проверять, добрый ли он.
Джамал убрал руку с плеча Майкла. Не потому, что испугался. Просто Дуэйн был тем человеком, с которым даже капитаны футбольной команды предпочитали не связываться без веской причины.
– Дуэйн, – кивнул Джамал. – Давно тебя не видел. Как колено?
– Лучше, чем твоя техника бега, – ответил Дуэйн. Его голос был низким, ровным, без тени эмоций. Бритый череп блеснул под тусклым светом коридорных ламп. – Оставь его. У него и так проблем хватает.
Джамал посмотрел на Майкла, на Дуэйна, пожал плечами и ушел с друзьями в сторону спортзала, бросив на прощание:
– Чен, если передумаешь – знаешь, где искать.
Когда коридор опустел, Майкл выдохнул. Его карие глаза смотрели на Дуэйна с смесью благодарности и любопытства.
– Я мог сам справиться.
– Ты не мог, – сказал Дуэйн, отклеиваясь от стены. – Ты выглядел как кролик перед удавом.
– Я выглядел как человек, который обдумывает стратегию.
– Твоя стратегия заключалась в том, чтобы стать невидимым. Не сработало.
Майкл хотел возразить, но вспомнил, что именно этот парень согласился помочь ему с расследованием и что сестра Зои каким-то образом умудрилась договориться с ним за три минуты переписки. Что-то здесь было не так.
– Спасибо, – сказал он. – За вчерашнее. Так что ты знаешь про 2016 год?
Дуэйн посмотрел на часы – дешевые Casio, которые, кажется, пережили ядерную войну. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Уроки скоро начнутся. Встретимся в три. У мастерской. Ты придешь один?
– Да.
– Хорошо. – Дуэйн развернулся и зашагал по коридору, чуть припадая на правую ногу. – И не опаздывай. Я не люблю ждать.
Майкл смотрел ему вслед, пока широкие плечи не скрылись за поворотом. Потом достал телефон, чтобы проверить расписание. Первый урок – математика. Кабинет 214. Без Зои. Она придет только ко второму.
Он вздохнул и поплелся на третий этаж.
––
Кабинет математики находился в восточном крыле, куда солнце заглядывало только в первой половине дня. Сейчас лучи пробивались сквозь грязные окна, высвечивая танцующие в воздухе пылинки. В классе пахло старыми учебниками и чьим-то завтраком, который тайно пронесли мимо охранника.
Майкл сел на свое обычное место – третья парта у окна. Рядом пустовало место Зои. Её не было на первом уроке по пятницам: дополнительные занятия по информатике в компьютерном классе на втором этаже. Она ходила туда с начала года, хотя все задания давно переросла. Учитель мистер Дэвис просто давал ей свободу и иногда просил помочь отстающим. Зои помогала редко – ей было лень объяснять то, что казалось ей очевидным.
Мистер Картер – мужчина лет пятидесяти с усами, которые когда-то были рыжими, а теперь отливали сединой – начал урок с того, что раздал задания с самостоятельной работой.
– Контрольный срез знаний, – объявил он. – Не волнуйтесь, это не влияет на оценки. Влияет только на мое мнение о вас.
По классу пронесся тяжелый вздох.
Майкл посмотрел на листок. Три задачи. Первую он ещё мог решить, если очень постараться. Вторая выглядела как заклинание из фильма про Гарри Поттера. Третья была просто набором символов, которые, казалось, смеялись над ним. Он взял ручку и начал писать, понимая, что без Зои ему придется выкручиваться самому.
В конце урока он сдал работу, в которой было правильно решено полторы задачи из трех. Мистер Картер посмотрел на его листок, вздохнул и написал на полях: «Мог бы и лучше, Чен».
– Мог бы, – тихо согласился Майкл.
––
Вторым уроком была история.
Кабинет находился на втором этаже, в той части школы, которую не трогала «новая волна» ремонта. Здесь парты были деревянными, с вырезанными инициалами поколений учеников. Стены украшали портреты президентов и карты, которые помнили ещё холодную войну.
Майкл вошел в класс и увидел, что его место у окна занято. Вернее, на нём уже сидела Зои, уткнувшись в тетрадь. Она пришла после информатики и, как всегда, выбрала место, где её никто не трогал.
– Как прошла математика? – спросила она, даже не подняв головы. Её светлые волосы были влажными – она мыла голову утром и не успела высушить.
– Полторы задачи, – признался Майкл, садясь рядом.
– Позор.
– Спасибо за поддержку.
Зои промолчала. Она рисовала в тетради схему – Майкл узнал парк «Солнечный город», над которым она колдовала уже несколько дней.
Миссис Фостер – женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, собранными в пучок, и голосом, который мог разбудить мертвого – начинала урок с традиционного вопроса:
– Что вы прочитали на этой неделе?
Рука Эл взлетела первой. Она сидела на первой парте, как всегда, выпрямив спину. Темные волосы были собраны в высокий хвост, но у лица выделялась одна яркая прядь – выкрашенная в красный, как язык пламени, застывший в черной гриве. Эл покрасила её в начале года, сказав, что «хотела что-то изменить». Майкл тогда подумал, что она и так была идеальна, но вслух сказал: «Круто».
– Я дочитала «Великого Гэтсби», – сказала Эл. Её карие глаза – глубокие, с золотистыми искрами в солнечном свете, – смотрели на миссис Фостер с тем вниманием, которое она дарила только книгам и учителям, которых уважала. – Сравнивала образ Дейзи с женскими персонажами в романах Эдит Уортон.
Миссис Фостер улыбнулась. Эл была её любимицей и все это знали.
– Поделитесь с классом своими мыслями, мисс Вега.
Эл встала, поправила толстовку и начала говорить. Майкл слушал краем уха – что-то о репрезентации, о выборе и последствиях, о том, что Дейзи не была жертвой, как её часто представляют, а была продуктом системы, которая не оставляла ей выбора. Он смотрел, как она говорит, как жестикулирует, как красная прядь у лица качается в такт словам, как её карие глаза загораются, когда она попадает в ритм. В такие моменты она становилась другой – не президентом школьного совета, не дочерью капитана полиции, а просто девушкой, которая верила в слова больше, чем в что-либо ещё.
Алисия хотела стать писателем. Она говорила об этом только близким – Майкл знал, потому что был близким. Она писала рассказы с двенадцати лет, хранила их в папке на компьютере под паролем, который даже Зои не смогла взломать (хотя Зои утверждала, что просто не пыталась). Её мечтой было поступить в колледж на литературное отделение, опубликовать роман к двадцати пяти и «доказать, что из маленьких городов тоже выходят великие люди».
– Этим летом я подала заявку на литературный конкурс в Бостоне, – сказала она Майклу после начала этого учебного года, когда они сидели на крыше его дома и смотрели на звезды. Красная прядь упала ей на лицо, и она заправила её за ухо. – Если выиграю, меня заметят.
– Ты обязательно выиграешь, – ответил он тогда. Веснушки на его лице почти исчезли в темноте, но он знал, что она их видит.
Она посмотрела на него с улыбкой, в которой было что-то большее, чем благодарность.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты пишешь лучше всех, кого я знаю.
Она тогда не ответила. Просто смотрела на звезды и улыбалась. Майкл же смотрел на неё и в тот момент ему показалось, что звезды – это совсем не то, на что стоит смотреть.
Сейчас, на уроке истории, он поймал себя на том, что смотрит на Эл, а не слушает. Она говорила о Гэтсби, о зеленом свете на причале, о том, что «все мы гонимся за чем-то, чего не можем достичь». Майкл подумал, что она, возможно, говорит не только о книге.
– …и поэтому, – Эл завершила свою речь, – я считаю, что Фицджеральд не осуждает Дейзи. Он показывает, что даже в мире, где у тебя есть все, можно остаться ни с чем, если у тебя нет выбора.
Класс молчал. Кто-то зевнул. Кто-то рисовал в тетради. Миссис Фостер захлопала.
– Блестяще, мисс Вега. Обязательно подавайте это эссе на конкурс.
Эл села, пряча улыбку. Майкл заметил, как она бросила быстрый взгляд в его сторону, проверяя, слушал ли он. Он кивнул. Его карие глаза встретились с её – цвета черного чая, с золотистыми искрами. Она улыбнулась шире.
––
Большая перемена была временем, которое Майкл ненавидел больше всего. Коридоры наполнялись гулом – сотни голосов, смех, крики, стук шкафчиков. Запахи еды из столовой смешивались с дезодорантами и духами, создавая аромат, который невозможно было описать словами, но можно было узнать с закрытыми глазами.
Майкл, Зои и Эл встретились у шкафчиков в западном крыле – их традиционное место.
– Как прошла информатика? – спросила Эл, открывая свой шкафчик, украшенный магнитами с цитатами из книг и фотографией отца на рыбалке. Красная прядь упала ей на лицо и она заправила её за ухо парой пальцев.
– Скучно, – ответила Зои. Её голубые глаза смотрели в никуда, светлые брови были сдвинуты. – Дэвис заставил меня объяснять массивы Мэдисон. Она не понимает разницы между индексацией с нуля и с единицы.
– И ты объяснила? – спросил Майкл, открывая свой шкафчик.
– Я сказала, что если она не понимает, то ей стоит перестать играть в Sims и открыть учебник. Дэвис был недоволен.
– Как неожиданно, – сказал Майкл.
Зои проигнорировала его.
– Как прошла математика? – спросила Эл у Майкла. Её карие глаза смотрели на него с мягкой укоризной.
– Он решил полторы задачи из трех, – сказала Зои, даже не дав Майклу ответить.
– Полторы? – Эл подняла бровь.
– Я не выспался, – сказал Майкл. Его темные волосы снова упали на лоб, и он отбросил их привычным жестом. Веснушки на лице выделились ярче на фоне покрасневших щек.
– Там было стандартно, – отрезала Зои. – Ты просто не учил формулы.
– Я учил.
– Ты смотрел видео про призрака маяка.
– Это был перерыв.
– Перерыв длился четыре часа.
Майкл открыл рот, чтобы защищаться, но Эл положила руку ему на плечо. Её пальцы были теплыми, и он на секунду забыл, что хотел сказать.
– Оставь его, Зои. У каждого свои таланты.
– Его талант – снимать на камеру всякую чушь и получать лайки от ботов, – сказала Зои, но в её голосе не было яда. С Зои это было сложно понять.
– Говорит девушка, чей талант – взламывать школьные серверы, чтобы поменять оценки, – парировал Майкл.
– Я меняла оценки только себе. И то только один раз.
– Три раза.
– Два с половиной.
Эл засмеялась. Смех у неё был редким и тихим, как будто она боялась, что кто-то услышит. Майкл любил этот смех. Он любил его с тех пор, как они были детьми и вместе бегали по набережной, а она упала в лужу, но вместо того чтобы плакать, рассмеялась и сказала: «Ну и ладно, вода теплая».
– Ладно, – сказала Эл, закрывая шкафчик. – Что у нас дальше?
– История, – ответил Майкл.
Они пошли по коридору – Зои впереди, как всегда, потому что она не любила, когда кто-то шел за её спиной, Эл и Майкл рядом. По пути их обогнала компания девчонок из выпускного класса, одна из них крикнула:
– Эй, Эл, папа сегодня подвозит? Или ты уже получила права на полицейскую машину?
Эл не ответила. Она просто сжала лямку рюкзака чуть сильнее. Её карие глаза потемнели, красная прядь упала на лицо, закрывая щеку.
– Заткнитесь, – сказала Зои, не оборачиваясь. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась сталь.
Девчонки засмеялись и ушли.
– Не обращай внимания, – нахмурившись сказал Майкл Эл.
– Я и не обращаю, – ответила она. – Они просто завидуют.
– Чему?
– Тому, что у меня есть отец, который меня любит.
Майкл не нашелся, что ответить. Он знал, что мать Эл погибла, когда ей было двенадцать. Знать – это одно. Представить, каково это, – совсем другое.
Зои, шедшая впереди, замедлила шаг и поравнялась с Эл. Её бледное лицо было серьезным, светлые брови сведены, голубые глаза блестели.
– Если хочешь, я взломаю их аккаунты в социальных сетях, – сказала она. – Будет забавно.
Эл улыбнулась:
– Не надо.
– Я могу сделать это аккуратно. Никто не узнает.
– Зои.
– Ладно. Но предложение в силе.
––
Кабинет истории встретил пылью, которая оседала на столах и партах, и оживлёнными разговорами одноклассников. В центре комнаты стояли массивные деревянные парты, за которыми сидели ученики, склонившиеся над учебниками и ноутбуками. На стенах висели портреты известных исторических личностей, карты, схемы и яркие плакаты, иллюстрирующие ключевые события прошлого.
В углу кабинета располагался учительский стол, на котором лежали стопки книг, журналов и методических материалов. На полках стояли сделанные учениками модели древних городов и копии археологических артефактов, которые учитель иногда использовал для демонстрации на уроках. Окно выходило на школьный двор, где сейчас тренировалась школьная команда по американскому футболу.
На доске, которая была исписана мелом, иногда записывали важные даты и события, а также делали пометки, объясняя материал. Вдоль стен стояли шкафы с учебниками и учебными пособиями, а также полки с книгами для дополнительного чтения. Воздух в кабинете был наполнен запахом мела и старых книг, создавая атмосферу, которая одновременно была уютной и немного академичной.
Миссис Холл – маленькая сухонькая женщина с вечно растрепанными седыми волосами и очками на цепочке, которые она то надевала, то снимала, то крутила в руках – уже стояла у своего стола, разложив перед собой стопку тетрадей. В отличие от миссис Фостер, которая вела литературу с мягкой, почти бабушкиной теплотой, миссис Холл была учителем строгим, даже суровым. Говорили, что она преподает в этой школе уже сорок лет и за это время ни разу не повысила голоса – потому что ей хватало одного взгляда поверх очков, чтобы в классе воцарилась тишина.
