Buch lesen: "День христианина", Seite 3

Как поучителен этот рассказ! «Терпи до конца!» говорит он и мне и тебе, мой возлюбленный брат о Христе! Может быть, тебе одолела нищета безысходная, может быть, ты век свой скитаешься безприютным сиротой по чужим углам, терпишь и голод, и холод, и всякие болезни? И тогда не горюй, не ропщи на свою долю горькую: слышишь? – Господь Сам зовет к Себе всех труждающихся и обремененных, обещая им упокоение. Он насытит всех алчущих, утешит плачущих, – верь же слову Его неложному, бодро неси крест твой и терпи до конца. До конца – дотоле, пока Господу угодно будет держать тебя под крестом, до конца ли дней жизни твоей или только до конца тех мрачных, скорбных дней, за которыми настанут для тебя ясные дни радости. Милостив Господь! По мере смирения Он подаст тебе терпение, по мере терпения подаст и утешение, по мере утешения возгорится любовь к Богу, по мере любви воссияет в твоем сердце радость о Дусе Святе. А тогда, понятно, и всем скорбям конец!..⁶

Как вести себя при богатстве?

Если ты богат, т. е. если имеешь у себя гораздо более того, чем тебе нужно на твои необходимые естественные потребности, то запомни, что заповедует богатым апостол: Богатым в нынешнем веце, говорит он, запрещай не высокомудроствовати, ниже уповати на богатство погибающее (1 Тим. VI, 17).

«Подлинно, – говорит Златоуст, – нет ничего столь ненадежнаго, как богатство, это – беглец неблагодарный, раб неверный; наложи на него тысячу цепей, он уйдет и с цепями. Владельцы часто запирали его замками, затворяли дверями и приставляли к нему стражами рабов; но оно, обольстив самых рабов, убегало вместе со своими стражами, увлекая их с собою, как цепь, и, таким образом, самая стража ни к чему не служила. Что же может быть ненадежнее богатства? Что жальче тех, которые так заботятся о нем? Они всеми силами стараются собирать то, что так скоро гибнет и исчезает, и не слушают, что говорит пророк: «Горе надеющимся на силу свою и о множестве богатства своего хвалящимся» (Псал. XLVIII, 7). Почему же скажи – горе? «Сокровиществует, – говорит он, – и не весть, кому собирает я» (Псал. XXXVIII, 7); труд очевиден, а наслаждение неизвестно. Часто ты трудишься и мучишь себя для врагов; часто после твоей смерти твое достояние переходит к тем, которые наносили тебе обиды и строили тысячи козней, и вот тебе достались одни грехи, а наслаждение другим! Но надобно рассмотреть и то, почему апостол не сказал: богатым в нынешнем веце заповедывай не обогащаться, заповедывай обнищать, заповедывай растратить имение, а сказал: запрещай не высокомудроствовати. Знал он, что гордость есть корень и основание богатства и что кто умеет жить скромно, тот не станет много заботиться о богатстве. И для чего, скажи мне, ты окружаешь себя многими рабами, тунеядцами, ласкателями, и всеми другими знаками пышности? Конечно, не по нужде, а по одной гордости, чтобы чрез это показаться важнее других людей. С другой стороны, апостол знал, что богатство не запрещено, если кто употребляет его для своих нужд. Не вино зло, как говорят, а пьянство: так точно не богатство зло, а любостяжание и сребролюбие. Иное дело сребролюбец и иное – богач; сребролюбец не есть богач; сребролюбец во многом нуждается, а нуждающийся во многом никогда не может быть в изобилии. Сребролюбец есть страж своего имения, а не владелец; раб, а не господин. Для него легче отдать кому-либо часть своего тела, нежели уделить сколько-нибудь из закопанного золота. Он с такою заботливостью хранит свое сокровище, как будто ему строго запретил кто даже дотрагиваться до этого клада, и бережет свое, как чужое. И в самом деле это чужое, потому что как может он считать своим то, чего никак не решится разделить с другими и дать бедным, хотя бы потерпел тысячу наказаний. Какой же это владелец имущества, когда не употребляет его и не пользуется им? Богат не тот, кто приобрел много, но тот, кто много раздал. Авраам был богат, но не был сребролюбив, потому что не заглядывал в чужой дом, не любопытствовал о чужом имении, но, выходя из своего дома, смотрел, нет ли где странника, нет ли где нищего, чтобы помочь нищете и принять путника. Не под золотым кровом жил он, но, поставив кущу у дуба, довольствовался тенью листьев; и жилище его было столь великолепно, что даже ангелы не стыдились остановиться у него, потому что искали не дома великолепного, но души добродетельной.

Будем и мы подражать Аврааму, и разделим, что есть у нас, с бедными. Жилище Авраама было самое простое, но оно сделалось блистательней царских дворцов. Ни один царь никогда не принимал у себя ангелов, а он удостоился такой чести, сидя под дубом и поставив кущу; не за простоту жилища он был почтен, но получил такой дар за простоту души и за сокрытое в ней богатство. Будем же и мы украшать не дома, но прежде домов души свои. Да и как не стыдно украшать мрамором стены без нужды и без пользы, и допускать, чтобы Христос ходил среди нас без одежды!

Что тебе, человек, в доме? Умирая разве ты возьмешь его с собою? Нет, не возьмешь, а душу непременно возьмешь. Мы строим дома, чтобы в них жить, а не тщеславиться ими. Все, что сверх нужды, излишне и безполезно. Надень обувь, которая больше ноги, и она обезпокоит тебя, потому, что будет препятствовать тебе идти; так и дом, более обширный, чем нужно, препятствует идти к небу. Ты хочешь строить великолепные, обширные дома? Не запрещаю, только строй не на земле; построй обители на небесах, в которых бы мог ты и других принять, – обители, которые никогда не разрушатся. Почему ты с таким неистовством гонишься за тем, что убегает и остается здесь? Нет ничего обманчивее богатства; оно сегодня с тобою, а завтра против тебя; оно со всех сторон вооружает против тебя завистливые глаза; это неприятель, живущий под одним с тобою кровом; это враг домашний. Одним только богатство, по-видимому, превосходит бедность, – тем, что дает возможность каждый день веселиться и вкушать много удовольствий на пирах. Но это случается видеть и за столом бедных; они даже наслаждаются большим удовольствием, чем все богатые. Не изумляйтесь и не почитайте странностью слова мои; я объясню вам это свидетельствами самого опыта. Все вы, конечно, уверены и согласны в том, что удовольствие на пирах зависит обыкновенно не от свойства блюд, но от расположения пирующих. Например: кто садится за стол проголодавшись, для того и самая простая пища будет приятнее всяких приправ, сластей и разных лакомств. Напротив, кто идет к столу, не имея потребности в пище и предупреждая чувство голода, как это делают бога-тые, – тот, хотя бы нашел на столе самые любимые блюда, не почувствует удовольствия, потому что в нем еще не пробудился позыв на пищу. А что это действительно так, тому и вы все свидетели; а вот и писание говорит то же самое: «душа в сытости сущи, сотом ругается: души же нищетней и горькая сладка являются» (Притч. XXVII, 7). Что может быть слаще сота и меда? Но и он, говорит, не доставляет удовольствия тому, кто не голоден. А что неприятнее горького? Но и оно бывает сладко для живущих в нужде. А что бедные приступают к пище не иначе, как почувствовав потребность в ней и голод, а богатые не ожидают такого побуждения, это известно всякому; оттого богатые и не вкушают настоящего и чистого удовольствия. Это самое бывает не только в рассуждении пищи, но и в рассуждении пития: как там голод производит удовольствие независимо от свойства пищи, так и здесь жажда, обыкновенно, делает питие самым приятным, хотя бы это была простая вода. Так и бедные, после труда и утомления, палимые жаждою, пьют простую воду с удовольствием; а богатые, и тогда, как пьют вино сладкое, благовонное и имеющее все качества хорошего вина, не чувствуют подобного удовольствия.

То же самое можно заметить и в отношении ко сну. Не мягкая постель, не посребренное ложе, не тишина в спальне и не другое что-либо подобное делает сон сладким и спокойным, но труд, усталость и привычка ложиться спать, когда сильно клонит ко сну и нападает дремота. Об этом свидетельствует и опыт, а еще прежде опыта, приговор писания. Соломон, живший всегда в удовольствии, желая показать это самое, сказал: «сон сладок работающему». Целый день бегая повсюду на службе своим господам, подвергаясь побоям, перенося усталость и нисколько не отдыхая, бедные получают достаточную за такие безпокойства и труды награду в приятном сне. И это – дело человеколюбия Божия, что удовольствия покупаются не золотом и серебром, а трудом, работою, нуждою и всяким любомудрием. Не так у богатых: лежа на своих постелях, они часто проводят в безсоннице целую ночь и, несмотря на множество ухищрений, не вкушают приятного сна. А бедняк, окончив дневные труды, с усталыми членами, еще прежде чем упадет в постель, погружается в глубокий, сладкий и правильный сон, и в нем получает не малую награду за свои праведные труды.⁷

Пользуясь богатством, берегись поступать так, как поступал безумный богач, упомянутый в святом Евангелии Господом. Он не хотел и взглянуть на Лазаря и не давал ему ни пристанища, ни крова, и Лазарь лежал вне его дома, за вратами, и не удостоивался от него ни одного слова. Но посмотри, когда богач имел крайнюю нужду в его помощи, тоже не получил ее. Если мы стыдимся тех, кого не стыдится Христос, то стыдимся Христа, стыдясь друзей Его. Да наполнится трапеза твоя хромыми и увечными; Христос приходит в лице их, а не в лице богатых. Ты, может быть, смеешься, слыша это. Поэтому, чтобы ты подумал, что это мои слова, послушай, что говорит Сам Христос, и не смейся, а трепещи. Когда делаешь обед или ужин, говорит Он, не зови друзей твоих, ни братьев твоих, ни родственников твоих, ни соседей богатых, чтобы и они тебя когда не позвали, и не получил ты воздаяния. Но когда делаешь пир, зови нищих, увечных, хромых, слепых: и блажен будешь, что они не могут воздать тебе; ибо воздастся тебе в воскресение праведных (Лук. XV, 12–14). Здесь и славы больше, если ты ее любишь. Ибо когда зовешь богатых, рождается зависть, и ненависть, и пересуды, и злословие, и большое опасение, как бы не случилось чего неприличного; притом, если званые будут важнее тебя, то стоишь перед ними, как раб перед господином, опасаясь с их стороны укоризн и злословия. А со стороны нищих ничего такого не бывает: но что бы ты ни подал им, они все принимают с удовольствием, и за все великая благодарность, громкая слава и глубокое уважение. Все, которые узнают об этом, не столько хвалят тех, кто угощает знатных, сколько тех, кто угощает бедных. Если не веришь этому, богач, который созываешь вождей и правителей, то сделай опыт, созови бедных, наполни ими трапезу, – и увидишь, не все ли будут хвалить тебя, не все ли будут тебя любить, не все ли будут считать тебя за отца. А притом от тех угощений нет никакой пользы, а за это уготовано небо и небесные блага.⁸

Как вести себя при бедности?

Тяжела бедность. Бедняк, это – тощее растение на сухой, песчаной почве, с трудом питающей и поддерживающей его. Он выбивается из сил, чтобы достать себе хлеба, одежды, заплатить за квартиру, за лечение и лекарства, дать какое-нибудь воспитание детям, обезпечить себя на старость. Жалкую участь бедняка в сравнении с богачом так изображает сын Сирахов: «Богатый делает несправедливости, и он же сердится. Бедный терпит несправедливость, и он же должен умолять о прощении (XIII, 4). Когда колеблется богатый, друзья поддерживают его; но когда падает бедный, друзья отвергают его. Когда нуждается богатый, у него много помощников, когда говорит несмысленные речи, его оправдывают. Подвергается не счастию бедняк, и бранят его; если он говорит разумно, на него не обращают внимания. Богатый говорит, и все молчат и превозносят его речи до облаков. Говорит бедный, и они спрашивают: кто это такой? И если он спотыкается, его совсем повергают» (XIII, 25–29).

Так, бедняк поистине жалок, если он думает, что благополучие заключается в одном богатстве, т. е. в том, чего он не имеет. Едва ли возможно, чтобы он при таком образе мыслей не был озлоблен, не посматривал косо и сердито на всех и не роптал на Самого Бога. Бедность ведет его ко греху, и, таким образом, к одному злу прибавляется у него еще другое, более тяжкое и по своим последствиям более пагубное. И на этом свете ему не хорошо жить, да и в будущем веке не ждать добра. Между тем, неужели нет средства, при помощи которого не так тяжело было бы переносить бедность, и она была бы не так страшна, как в настоящей, так преимущественно в отношении к будущей жизни. Христианину грешно было бы думать, будто нет такого средства. Оно есть и притом самое верное. Оно заключается в благочестии. Пусть каждый бедняк обратиться всем сердцем к Господу: он найдет в Нем такое сокровище, обладая которым, он не будет жалеть, что не имеет земных сокровищ. Пусть он ищет утешения и опоры в слове Божием и в благодати Св. Духа, и он непременно найдет, чего ищет.

Так, не малое утешение заключается для бедняка прежде всего в той истине слова Божия, что Господь убожит и богатит, смиряет и высит (Цар. 27). Не случайно, а по мудрому всеблагому совету о нас воли Божией, одни бывают богаты, другие – бедны, одним все на свете удается, у других, за что ни возьмутся, ничто не спорится. И к богатым и к бедным Господь одинаково милосерд. Одних он ведет ко спасению путем богатства, других – путем бедности. Итак, терпящий бедность пусть признает в ней всеблагую волю Божию и смиренно покорится этой воле. Богу лучше знать, что для нас полезно. Ему бы ничего не стоило в одну ночь обогатить тебя, если бы это послужило тебе ко спасению. Видно, Он знает, что не богатство может вести тебя к царству небесному. Итак, не падай духом, бедняк, знай, что и ты дорог пред очами Гос пода, что Он слышит вопль твой и не забывает его, что горе тому, кто притесняет тебя и повинен в крови твоей (Пс. IX, 10–11, 13, 35), что лучше быть бедным, но благочестивым, чем богатым, но развращенным (Пс. XXXVI, 16), что Господь из праха подъемлет бедного, из брения возвышает нищаго и посаждает его на ряду с князьями народа (Пс. 112, 7).

Можно ли с большею трогательностью изобразить любовь к тебе Божию? Помышляй об этом чаще, и ты обрящешь утешение.

Далее, помысли о том, что единородный Сын Божий жил на земле в бедности и уничижении. Бедность встретила Его при самом рождении. Не в великолепных палатах родился Он, а в убогом вертепе – пристанище для безсловесных. Не в раззолоченную колыбель положили новорожденного Младенца вифлеемского, а в ясли. И вся жизнь Его протекла в убожестве. Сам Он говорил о Себе, что лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда, а Сын человеческий не имеет, где главу преклонить. Чаще вспоминай обнищавшего нас ради Господа, и тебе не так горько будет терпеть твою нищету. Знай притом, что нищие мира сего первые сподобились быть наследниками царствия Христова (Зак. II, 5), что не богаты были первые проповедники сего царства. Даже доныне, – говорит за себя и за всех апостол Павел, – терпим голод и жажду, и наготу, и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками (1 Кор. IV, 11, 12). Тебе ли, возлюбленный бедняк, тревожиться мыслию о твоем убожестве, когда ту же самую участь терпели те, пред которыми, без сомнения, ты не можешь признать себя лучшим в нравственном отношении?

Но не должно так же забывать, что Господь нередко и в настоящей жизни ущедряет Своими милостями благочестивых и преданных Ему бедняков. Один камень был возглавлен Иакову на первом его ночлеге по выходе из отеческого дома; один страннический посох и сумка составляли все его имущество при переходе за Иордан; но прошло 20 лет, и он возвращается на родину со множеством рабов и двумя большими стадами скота.

Господь не забывает Иосифа в его бедности и неволе и за благочестие; честность и целомудрие возводит его на высочайшую степень земных почестей. Руфь – бедная, но честная вдова – подбирает колосья на поле богача Вооза для пропитания себя и своей свекрови, и Господь устрояет ее супружество с этим богачом, делает ее хозяйкою в его доме. Есфирь, также бедную сироту, Он возводит до царского трона. Много подобных примеров благоволения Господа к верным Ему беднякам мы могли бы еще привести. Подражай им в благочестии и вере и ты, возлюбленный брат, и Господь покажет на тебе Свою милость.

Жалуются на бедность, а не обращают внимания на то, от каких соблазнов и искушений она предохраняет бедняка. Спаситель недаром сравнивает богатство с терниями, в которых глохнет доброе семя. В деньгах есть какая-то могущественная сила, которая привязывает к ним сердце невидимою сетью и не дает человеку свободы заняться молитвою, благочестивыми размышлениями о Боге, о душе, о вечности. Грустно смотрит на свет Божий бедняк, но не всегда весел и богач. Сердце его полно забот и безпокойств о сохранении нажитого, о расширении выгодных оборотов капитала, опасеньями разных потерь и убытков. Эти заботы и опасения иногда отнимают у богача сон и аппетит и делают его крайне скучным и раздражительным. Благодари, бедняк, Господа, что поставил тебя вдали от этих искушений! Твое безпомощное положение располагает тебя к надежде на Бога. В твоем сердце, не знающем тревог обладания богатством, гораздо больше места для Иисуса Христа – безценного сокровища, чем в сердце иного богача, занятом одними земными сокровищами.

Тебе свойственно крепче и усерднее молиться Богу, на Которого одного у тебя надежда, чем тому, кого нередко делает гордым и самонадеянным богатство. Поэтому Сам Христос дал понять, что бедняку легче достигнуть царствия небесного, чем богачу, когда сказал: «удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в царствие Божие» (Лук. XXII, 25). Богатый юноша, упоминаемый в Евангелии, стоял у самых дверей благодати, но не вошел в них, а пошел мимо, потому что они оказались слишком узки и низки для него. Но бедные легче могут пройти чрез них и обогатиться от Господа.

Итак, живущий в бедности брат мой, не ропщи на это, а благодари Господа, открывшего тебе в ней путь ко спасению. Ищи утешения и отрады в слове Божием и по учайся в нем вместе с домашними твоими. Прибегай чаще к молитве. В ней заключается самое действительное средство против уныния, которое может родиться в тебе при мысли о твоей безвыходной бедности. Держи дух твой всегда в молитвенном настроении, молись наедине, молись с домашними, но, главным образом, будь усерден в церковной молитве. В церкви всего легче и скорее можно забыть убожество свое. Она есть благословенное место братского общения людей всех состояний. В ней богатый стоит рядом с бедным, знатный – с незначительным по общественному положению. Присутствие в ней всех уравнивает. В домашнем быту старайся быть довольным тем, что Бог послал. Не завидуй трапезе богатого, уставленной множеством яств и напитков: кусок черствого хлеба и ковш чистой воды могут быть гораздо вкуснее бедному, утомленному трудами, чем обилие и разнообразие блюд тому, кто утратил аппетит от привычки к невоздержанию, к жизни праздной. Не завидуй великолепной обстановке в чертогах богача. Знай, что и там живет скука, если в душе царит пустота. Знай, что и на великолепном ложе может томить человека безсонница, тогда как бедняк может заснуть на голой доске. Если возможно, не входи в долги; старайся как-нибудь пробиваться своими средствами и, если не можешь, лучше смиренно попроси у ближнего в дар то, в чем нуждаешься. Кто занимает без надежды отдать, а просить стыдится по гордости, тот делается лжецом и теряет право на имя честного человека. Не смущайся тем, что бедность мешает тебе занять видное положение в обществе. Утешайся надеждою, что некогда ты можешь вступить в общество ангелов, которые с честию будут сопровождать твою душу в лоно Авраама, и с которыми вместе на небеси ты будешь славословить Господа. Но и здесь, на земле, ты можешь приобресть значение между ближними, являя в себе пример благодушия, покорности воле Божией, терпения, веры, упования. Прежде же всего блюди нищету духовную, т. е. смиренномудрие. Горе тому, в ком, при нищете телесной, нет нищеты духовной. Ему и здесь тяжко жить, и в жизни будущей не сподобится он царства, которое Господь обещал нищим не по телу, но по духу.⁹