Buch lesen: "Запертая Пустошью"

ЧАСТЬ I: Песчаная клетка

Хроники Пустоши. Том XXIV

4595 год правления Дамас

Взрыв в Центральном терминале стал крупнейшей трагедией Пустоши за последние десятилетия. За несколько минут погибли тысячи жителей, прибывших в Кайрад по торговым, семейным и государственным делам. Официальное расследование пришло к выводу, что причиной катастрофы стал критический сбой системы охлаждения генератора поля. Виновных обнаружить не удалось.

Сегодня о трагедии напоминает лишь мемориальная стена возле рияда рода Медина, где высечены имена погибших.

Постановление Сената Федерации 417-А

После рассмотрения материалов дела Сенат Федерации постановил лишить Дом Валкар губернаторских полномочий над провинцией Пустошь.

Основанием стали неоднократные нарушения Единого административного устава, выразившиеся в самовольном изменении порядка управления территорией , превышении полномочий губернатора и вмешательстве в компетенцию Федерального Совета.

До назначения нового губернатора управление Пустошью переходит Временному комитету Федерации .

Имя нового губернаторского Дома будет объявлено на ближайшем заседании Совета.

«Вестник Федерации»

Валкары отстранены от управления Пустошью

По словам представителей Сената, решение принято исключительно в интересах сохранения стабильности Федерации. Временная администрация уже приступила к исполнению обязанностей. Жителям Пустоши рекомендуется сохранять спокойствие и дождаться объявления нового губернатора.

Глава 1

Рияд Медина никогда не бывает тихим местом, но в этот вечер даже старики говорят громче обычного, пытаясь перекричать гул голосов. По внутреннему двору, вымощенному светлым камнем, без конца снуют запыленные гонцы. В полумраке зала заседаний один за другим исчезают главы семей, а по извилистым коридорам разносятся резкие обрывки разговоров о Федерации, губернаторах и Совете. Весь дом перестает жить привычной жизнью, превращаясь в огромный, настороженный муравейник.

Я уже несколько часов бесцельно меряю шагами длинные галереи рияда, задыхаясь от ощущения собственной бесполезности. В семейной кофейне «Самир», где обычно собираются новости со всей Пустоши и решаются споры, дед Фархад прекрасно справляется и без меня. Читать не получается — строчки расплываются перед глазами, потому что мысли лихорадочно возвращаются к одному и тому же: скоро должны объявить новый губернаторский Дом. Даже если официальное решение примут только через несколько дней, именно сейчас, в этих стенах, решается судьба нашей суровой родины.

Все это понимают. Все, кроме меня. Вернее, мое положение тоже понимают предельно ясно. Мой мир надежно ограничен заботой семьи, которая с каждым днем всё больше напоминает золотую клетку. Именно поэтому никто не собирается посвящать меня в происходящее — от меня не ждут подвигов и тем более участия в решении всемирных проблем.

Димир за вечер мелькает мимо меня, наверное, раз десять. Каждый раз рядом с ним оказывается кто-то новый: сначала Хаким, потом Мансур, затем советники, хмурые проводники, бойцы. Димир идет быстро, почти не поднимая головы. Он привык нести ответственность за сотни людей, поэтому выслушивает донесения на ходу и тут же, не сбавляя шага, отдает четкие распоряжения.

— Димир! — окликаю я, шагая наперерез.

Он оборачивается, на мгновение сбавляя шаг. В его глазах читается смертельная усталость.

— Потом, Ульшарра.

И исчезает за тяжелой резной дверью.

Через десять минут история повторяется.

— Димир!

— Позже.

Еще через пятнадцать минут.

— Димир, послушай!

— Не сейчас.

К исходу третьего часа мне начинает казаться, что слово «потом» он произносит чаще собственного имени. Когда он снова выходит в главный двор вместе с Мансуром и Хакимом, мое терпение лопается. Я больше не собираюсь ждать угодного часа, как послушная девочка. Я просто перегораживаю ему дорогу, скрестив руки на груди.

Он останавливается настолько резко, что идущий следом Мансур едва не врезается ему в спину.

— Что случилось? — тон Димира ровный, но в нем звенит натянутая струна.

— Ты обещал поговорить.

— Сейчас не лучшее время...

— Нет. Сейчас, — я вздергиваю подбородок, не отводя взгляда.

Он устало трет переносицу, словно у него раскалывается голова.

— Ульшарра...

— Я хочу вступить в Профсоюз.

В коридоре повисает такая звенящая тишина, что я отчетливо слышу, как где-то на верхнем ярусе хлопает деревянная створка окна. Мансур, один из лейтенантов Профсоюза, тихо прыскает, торопливо пряча улыбку. Хаким лишь задумчиво приподнимает седую бровь. А Димир смотрит на меня так, словно пытается понять, шучу я или от жары у меня помутился рассудок.

— Ты хочешь... что? — медленно, раздельно переспрашивает он.

— В Профсоюз.

— Зачем?

— Потому что я устала сидеть в кофейне! — мой голос дрожит от рвущейся наружу обиды. — Мое место не только за стойкой.

Он тяжело вздыхает, и в этом звуке столько снисхождения, что мои щеки вспыхивают.

— Ульшарра...

— Нет, дай договорить! — я делаю шаг вперед, сокращая дистанцию. — Все вокруг постоянно чем-то заняты. Мансур командует бойцами. Хаким участвует в переговорах. Даже Лиссана помогает своему деду. А я? Я должна подавать кофе, протирать чашки и делать вид, что мир за окном не рушится?

Он складывает руки на груди, возвышаясь надо мной, спокойный и непоколебимый.

— Это сказала внучка человека, который знает о Пустоши больше любого политика.

— Не уходи от темы.

— Я и не ухожу, — его голос становится жестче.

— Ты вообще слышишь меня?! — я уже не скрываю злости, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Слышу.

— Тогда возьми меня в Профсоюз.

Он смотрит на меня. В его голубых глазах на мгновение мелькает нечто, очень похожее на жалость, и от этого мне становится по-настоящему больно.

— Ты понимаешь, что такое Профсоюз?

— Конечно.

— Нет, Ульшарра. Не понимаешь. — Его тон остается пугающе ровным. — Это не романтика. Не приключения из старых легенд. Это люди, которые каждый день рискуют жизнью. Иногда погибают. Иногда эти люди делают такие вещи, которые потом не дают им спать до конца жизни.

— И что?

— И я не собираюсь отправлять туда тебя.

— Потому что я девушка? — я гневно щурюсь.

— Потому что ты Ульшарра.

Этот ответ бьет наотмашь. Он злит меня еще сильнее, выбивая почву из-под ног.

— Какая разница?!

— Огромная.

— Какая?!

Он делает шаг ближе. От него пахнет пылью и горьким кофе.

— Потому что ты дочь Саида, — чеканя каждое слово, произносит он. — Потому что ты внучка Фархада. Потому что, если с тобой хоть что-нибудь случится, мне придется смотреть им в глаза.

Димир слишком хорошо знает цену ошибок и привык просчитывать последствия каждого решения. Я уже открываю рот, чтобы выкрикнуть очередное возражение, но он поднимает ладонь, останавливая меня. — Хочешь, чтобы тебя начали воспринимать всерьез?

Я упрямо сжимаю челюсти и молча киваю.

— Тогда прояви себя.