Buch lesen: "Выбирая себя"

Глава

1

– Дина! Какого черта! – закричала изо всех сил девушка на переднем пассажирском сидении. Она резко подтянула колени к себе, спасаясь от струй и брызг грязной горячей воды, которые с шипением вырывались из-под капота внутрь автомобиля. Машина резко дёрнулась и, будто вкопанная, замерла у самого тротуара.

Справиться и открыть дверь удалось лишь со второго раза. Девушка плечом вытолкнула её и выскочила на тротуар, едва не сбив с ног прохожего. Она на мгновение потеряла равновесие, и незнакомец от неожиданности подхватил её под локти. Их крутануло по инерции, словно в танце.

– Осторожнее, – сказал он.

Она, не обратив на него внимания, принялась отряхивать юбку. Дина хохотала, сидя за рулём, и никак не могла остановиться. Её заразительный смех разносился во все стороны.

– Кира, вернись! – сквозь слёзы выкрикнула она. – Куда ты выскочила как ошпаренная?

Она снова захохотала, едва дыша.

– Хотя ты и есть такая! Ошпаренная!

Едва справившись с приступом смеха, она вылезла из машины и обошла её, попутно открывая капот. У распахнутой пассажирской двери уже столпилось несколько мужчин разного возраста, с любопытством заглядывая в салон, изучая ситуацию; на их лицах читались и усмешка, и сочувствие. Дина, распихивая зевак, искала глазами подругу, которая стояла где-то позади них. Она держалась за подол короткой узкой юбки, оттягивая её мокрый край от ног.

Дина, уже переставшая хохотать, встала рядом, схватившись за голову оценивая ущерб.

– Вы в порядке? – раздался голос позади них.

Они одновременно повернулись на голос. Перед ними стоял тот же человек, на которого налетела Кира. Он выглядел так, будто сошёл со страниц старого романа. Его внешность была редким сочетанием утончённой привлекательности, интеллигенции и дипломатичности. Высокий, стройный, с очень приятными чертами лица, одет в костюм темного цвета. Белая рубашка и бордовый галстук с узором вносили нотку изысканности, выдавая в нём человека с тонким вкусом. Тёмные густые волосы едва серебрились сединой, но это не старило, а, наоборот, придавало ему особый шарм. На вид ему было около сорока.

Кира не сразу нашлась, что ответить.

– Простите, – выдохнула она, всё ещё не веря, что это произошло. – Я случайно. Простите.

– Могу я вам чем-то помочь? Вы не пострадали? – сказал он, и голос его оказался таким же приятным, как и внешность. Они на мгновение встретились взглядами. Его улыбчивые, внимательные глаза изучали её.

– Всё нормально, – лишь буркнула не настроенная на разговор Кира и отвернулась, скидывая с лица волосы.

– Мы справимся, благодарю вас, – с неизменно прекрасным настроением ответила за неё Дина.

– Что ж, хорошего дня! И будьте осторожны! – мужчина отправился дальше, на прощание еще раз бросив оценивающий взгляд на обеих девушек и чуть дольше задержавшись на Кире.

– Да, её теперь точно только на свалку, – авторитетно заявил коренастый мужик в рабочей спецовке, судя по всему, водитель со стажем. – Кипяток по ногам – это перегрев.

– Какой перегрев? Ты глянь, сколько натекло! – тут же вступил в дискуссию молодой парень в очках, студенческого вида, важно поправляя рюкзак на плече. – У неё патрубок пробило, сто процентов. Видите, лужа под радиатором? Это антифриз. Вся система охлаждения к чертям собачьим.

– Это капремонт, девоньки, как минимум, но не сразу же «на свалку».

Девушки переводили непонимающие взгляды с одного мужчины на другого и Дина, пытавшаяся всё это время сохранить серьёзное лицо, с каждой новой репликой мужчин всё сильнее прыскала в кулак. Наконец она не выдержала:

– Мальчики, спасибо за консилиум! Но дальше мы разберёмся сами.

Когда они остались одни, Кира наконец позволила себе улыбнуться.

– Я тебя убью! Ты чуть не сварила меня заживо! Я же сто раз спрашивала, всё ли в порядке, и почему приборная панель вся моргает, как новогодняя ёлка. А ты уверяла, что нормально!

Подруга снова прыснула со смеху.

– Да брось, Кира, тебе надо было видеть своё лицо! Я впервые видела тебя в настоящем, неподдельном испуге! Вот это эмоции были! Я сегодня весь день ржать над тобой буду!

Открыв заднюю дверь машины, Кира достала свой плащ и сумочку.

– Хватит быть такой пофигисткой! Закрывай свою развалюху, и бежим. Мне не хочется опаздывать в первый же учебный день.

– Мне жаль тебя огорчать, но мы уже однозначно опоздали.

День выдался солнечным, сентябрьское утреннее солнце начинало припекать, но в воздухе уже ясно ощущалось первое прохладное дыхание осени. Кира запахнула плащ поглубже и позволила Дине взять себя под руку. И несмотря на то, что Кира была значительно выше подруги, им удавалось идти слаженно в шаг.

– Ты, кажется, совсем не расстроилась из-за машины? – спросила Кира.

– Не-а. Эту папа купил у соседа по даче, старая развалюха. Он сказал, как только я научусь водить нормально, он подарит мне новую.

Их университет, массивное здание на одной из центральных улиц города, встречал их непривычно оживлённой картиной. Хотя первая пара уже началась, у главного входа кипела жизнь: старшекурсники стояли шумными группами, образуя пёструю толпу.

Подруги, пробираясь сквозь эту толчею и на ходу обмениваясь приветствиями с некоторыми ребятами, влетели в здание, приложили пропуска к турникетам и, едва дождавшись разрешающего сигнала, рванули внутрь. В коридорах царила тишина, ярко контрастирующая с уличным шумом.

Дорогу они знали наизусть – не первый год учились в этих стенах.

– Дина, стоять! – Кира поймала подругу за локоть. – Ты куда попёрлась?

– Э-э... На пару...

– Я не могу пойти в таком виде, – она картинно распахнула плащ, демонстрируя тёмные мокрые пятна на одежде. – Мне надо в туалет, хотя бы немного просушить салфетками пятна.

– Ну так чего стоишь передо мной, как эксгибиционистка в парке! Пойдём скорее!

Они рванули по коридору.

В туалете Кира стянула безнадёжно испорченные колготки и отправила их в мусорку. Потом намотала на кулак гору салфеток и принялась яростно промокать подол.

– Вот чёрт, – простонала она. – Теперь юбка выглядит так, будто её пережевала и выплюнула слюнявая собака. И ещё от меня несёт, как от заправки!

Дина, поправляющая макияж перед зеркалом, слегка взбила пальцами свои по-мальчишески короткие волосы и отмахнулась:

– Да брось. Бежим, я тебя прикрою! Кстати, ты в курсе, что у нас новый заведующий кафедрой? – бросила Дина уже на бегу.

– В смысле? – Кира замерла на месте, уставившись на подругу. – А куда делся Юрий Михайлович?

Дина снова прыснула со смеху.

– Ты хоть иногда заглядываешь в общий чат? – уже отворачиваясь крикнула она, и подруги снова бросились вверх по лестнице.

– А что там смотреть? Один трёп и пошлятина!

– Понятно. Короче, Ленка со Славкой пару дней назад ходили за расписанием, и заглянули на кафедру... Встретили там Юлю, секретаршу, и та выложила всё. Новый завкафедрой, он же, кстати, будет читать нам лекции – какой-то мужик, и по сравнению с Михалычем – просто красавчик! Он привёл свою команду, частично поменял преподов... В общем, будет интересненько!

С этими словами они наконец подбежали к нужной аудитории на третьем этаже, опоздав на целых пятнадцать минут.

– Ты обещала меня прикрыть, ты и заходи первая! – Кира подтолкнула Дину.

Девушки на мгновение замерли, стараясь придать своим лицам подобающую серьёзность, но у Дины снова вырвался смешок. Прикусив губу, она с трудом взяла себя в руки, постучала в дверь, распахнула её и сделала уверенный шаг вперёд. Кира шагнула за ней. На них обернулась вся аудитория, и в классе повисла неловкая пауза. Кира, не ожидавшая, что подруга резко остановится, с размаху налетела на неё, втолкнув подругу дальше в кабинет и застыла рядом.

– Оу... Простите за опоздание, разрешите... – Дина не смогла договорить, как её снова начинало потряхивать от смеха. Потому что с преподавательского места на них смотрел тот самый интеллигентный мужчина, который менее получаса назад кружился с Кирой «в танце» и предлагал им помощь с машиной.

По аудитории пронёсся возбуждённый шёпот.

– Какое интересное совпадение! – улыбнулся новый преподаватель и в его глазах мелькнул огонёк. – Мы с вами уже почти знакомы. Уважительная причина опоздания мне известна, проходите.

Он широким жестом указал на свободные места, но все три оказались разбросаны поодиночке в разных концах кабинета. Дина молниеносно заняла ближайший стул в ряду у стены, оставив Кире нелёгкий выбор: сесть на первую парту в центре рядом с Ленкой, прямо перед преподавателем, или пробраться к окну.

Она выбрала дальний вариант. Под перекрёстным огнём любопытных взглядов сокурсников и оценивающим взором преподавателя она направилась к месту.

Черноволосый парень, сидящий в одиночестве, довольно и понимающе кивнул ей.

– Простите... – прошептала она, смущаясь, хотя извинение адресовалось скорее пространству, чем кому-то конкретно.

Парень тут же небрежно закинул руку на спинку её стула, но Кира сделала вид, что не заметила этот жест.

– Итак, для тех, кто опоздал, повторюсь. Я ваш новый заведующий кафедрой и преподаватель, Евгений Геннадьевич Шнайдер. Впереди нас ждёт год совместной работы, курсовые, диплом. И я предлагаю сразу настроиться на продуктивный лад. Первый месяц станет временем взаимного привыкания: я буду присматриваться к вам, а вы – ко мне. У ваших групп будут новые кураторы.

Кира, сидя за столом, украдкой разглядывала нового преподавателя. Его лицо отличалось чёткими, выразительными чертами: высокие скулы, ровный лоб, тонкий прямой нос. Серо-зелёные глаза лучились энергией, а от самого педагога веяло неиссякаемой бодростью.

Из мыслей её вывел Дима, сосед по парте. Он толкнул её коленом под столом, пытаясь привлечь внимание. Кира посмотрела на него, и он, ерзая на стуле, придвинулся к ней вплотную, так что их плечи соприкоснулись. Девушка не отодвинулась, а её серьёзный взгляд сменился ироничным, словно говорящим: «Ну, чего тебе?»

– Привет. Как лето? Я скучал, – шепнул он.

– Давай позже поговорим?

– Да брось, ничего важного он сегодня не расскажет, – отмахнулся Дима, но вдруг замер и принюхался. – Фу. Что это?

– Ты о чём?

– У тебя духи новые? Кто тебе их посоветовал?

– Автослесарь мой. Ещё вопросы есть?

– Нет, серьёзно. От тебя пахнет, если не сказать – воняет, так, будто ты только что перебрала двигатель собственными руками. Я прям в детство вернулся, в гараж к деду.

Кира дрогнула уголками губ и повернулась к нему лицом.

– Так, уважаемые, я понимаю, что за лето вы порядком соскучились друг по другу, но я всё-таки вынужден попросить вас о тишине и порядке.

Продолжая зрительную дуэль с соседом, Кира не сразу поняла, что эта фраза преподавателя была адресована им с Димой. На её щеках выступил лёгкий румянец. Она украдкой взглянула на Евгения Геннадьевича и чуть отодвинулась от парня. Однако Дима тут же снова сократил дистанцию, с тем лишь отличием, что теперь его взгляд был прикован к преподавателю. Он смотрел на него в упор нарочито внимательно, но при этом не переставал наваливаться плечом на Киру.

Евгений Геннадьевич продолжил:

– Итак, я буду вести у вас теорию по психологии служебной деятельности. Практикум – Роман Алексеевич Чернов, с ним вы познакомитесь позже. Не опаздывайте и не пропускайте наши занятия. Но обо всём по порядку. Поговорим о планах на год. Я очень серьёзно отношусь к теории и к лекциям. Прогулы строго запрещены, кроме как по уважительной причине. За каждый пропуск предусмотрена отработка. Так же я требую вести подробный конспект. Это важно.

– Пойдем в бар? – опять тихо на ухо прошептал Дима.

– У нас впереди ещё две пары. Да и там всё забито будет сегодня.

– Тогда в пятницу?

– Возможно.

– ... Прежде, чем я продолжу, – Шнайдер слегка постучал ручкой по столу, – обращаю внимание, что это очень важный момент, сейчас будет заключительный этап фундаментальной теоретической подготовки...

Пока он говорил, Кира всё время пересекалась с ним взглядом. Поначалу ей казалось это простым совпадением, но вскоре она заметила: его интерес к ней отнюдь не случайный, в нём чувствовалось откровенное любопытство.

Кира бросила взгляд на аудиторию: все студенты с интересом разглядывали нового преподавателя. Но сама она предпочла больше ни разу на него не смотреть. Всё оставшееся время она, изображая полную поглощённость речью, посвятила изучению столешницы: старым надписям, небрежным рисункам и шариковой ручке, которую рассеянно катала указательным пальцем туда-сюда. Но мысли её были далеко: она снова и снова прокручивала ту неловкую сцену у машины, с надеждой и ужасом пытаясь вспомнить, не сорвалось ли с языка чего-то неуместного или грубого. Кажется, она в основном хранила молчание... но уверенности в этом не было.

Наконец, пара закончилась, и преподаватель первым удалился из кабинета, пожелав всем хорошего первого дня. Грохот отодвигаемых стульев и хор голосов не смогли заглушить Ленкино восклицание:

– Боже, Кира... Что с тобой? Как ты умудрилась так испортить юбку? Не успела появиться в универе, уже успела с кем-то позажиматься? Кто тебе наставил мокрые пятна, а? Рассказывай!

Девушки встретились взглядом. Ленка непроизвольно захихикала, довольная своей шуткой.

– Почему это так тебя волнует? – с лёгкой усмешкой ответила ей Кира.

– Синицина, тебя так интересуют пятна на чужой юбке, потому что никто не оставляет их на твоей собственной? – вступил в разговор Дима, небрежно бросив руку на плечо Киры и слегка притягивая к себе.

– А может мне интересно, почему препод сказал, что уже знаком с ней и в курсе причин опоздания. Что он знает, чего не знаем мы?

– Не твоё дело. И вообще, чтобы чужая личная жизнь поменьше будоражила твоё воображение, займись-ка своей. Перейди уже от теории к практике. Вот Димка, он с удовольствием тебе поможет. – Кира скинула его руку с плеча.

– А, кстати! В чем, действительно, дело? – Дима тоже с любопытством посмотрел на Киру.

– Ничего интересного.

Кира оглянулась, стараясь высмотреть в толпе Дину, но та уже умчалась на встречу с Никитой, парнем с другого факультета. И Кире ничего не оставалось, как пойти со всеми пить автоматный кофе. На вкус он был такой же неприятный и кислый как все Ленкины шутки.

Кира неторопливо дошла до расписания, перекинулась парой слов с подругами из параллельного потока, а после неспешно прошлась по длинному, залитому солнцем холлу.

В коридорах было полно студентов младших курсов, которые создавали слишком много суеты и толчеи. Запутанные лабиринты коридоров не смущали её, и она ловко пробиралась среди них к нужной аудитории. Она распахнула настежь дверь кабинета, в окна которого струился яркий солнечный свет. В кабинете для практических занятий стоял гул голосов, громкий мужской смех, топот и шелест тетрадей.

Это был узкий кабинет, где парты, выстроенные в два ряда лицом к лицу, образовывали длинную «ножку» буквы «Т». У её торца возвышался массивный преподавательский стол, позади которого на стене располагалась доска. Слева от неё находилась дверь в крошечную преподавательскую – нечто вроде мини-кабинета.

Кира, скидывая на ходу плащ, отыскала глазами подругу, которая расположились в самом начале ряда «круглого стола» и придержала для неё место рядом – первое от преподавательского стола.

– Давай на следующем перерыве заскочим в магазин? Тут рядом есть один. Купим новую юбку, а то... – виновато сказала Дина.

– Не надо.

– Прикройся хотя бы плащом.

– Да вот ещё! И вообще, если кто-то будет пристально меня разглядывать, значит ему просто нечем себя больше занять. Расскажи лучше, как прошла встреча с Никитой?

– Да нормально, после пар снова встретимся.

– Понятно. Как-то я ожидала больше восторгов в голосе.

Дина пожала плечами, но ничего не ответила. Все ожидали нового преподавателя, но никто даже не заметил, как тихо приоткрылась дверь преподавательской и оттуда вышел мужчина.

На вид ему было лет тридцать пять. Мужчина чуть выше среднего роста, подтянутый и крепкий, одет строго: пиджак поверх тёмной водолазки, тёмные брюки. Его тёмно-русые волосы были коротко стрижены и аккуратно уложены на бок. Сосредоточенное выражение лица, тонкие губы были плотно сомкнуты. Но больше всего поражали глаза. Глубокого серого цвета, они были невероятно внимательными и проницательными. Окинув аудиторию холодным, слегка надменным взглядом, он произнёс:

– Приветствую вас, ребята. Разрешите представиться: Чернов Роман Алексеевич. Я ваш новый куратор и преподаватель.

Он говорил негромко, но очень размеренно, с чёткими паузами. Его бархатистый, глухой тембр пленял мгновенно. В аудитории не осталось ни одного человека, который бы не посмотрел на него без интереса. Держался он строго, почти не жестикулируя, и всё в нём говорило о собранности и серьёзности.

– Весь этот год я буду вести у вас три дисциплины: практикум по психодиагностике, психологию переговоров, а также спецкурс «Основы профайлинга». Мы будем встречаться не менее четырёх раз в неделю.

После небольшой вводной речи он резко перешёл сразу к делу.

– Итак. Психодиагностика. Практические основы. Методики. Интерпретация. Именно этим мы будем с вами заниматься.

– Будем тестики выполнять? – кто-то попытался пошутить с дальнего края стола.

– За тестиками можешь переводиться к «трудовикам». И вообще, что такое тесты? Тесты – это всего лишь инструмент. Мы будем учиться смотреть глубже, больше анализировать, основываясь на свои мозги. – Он сел, положил руки на стол и слегка наклонился вперёд. – Кто мне ответит, зачем нужна психодиагностика в служебной деятельности?

В кабинете повисла тишина. Кира оглянулась на всех, набрала воздуха в лёгкие и ответила:

– Чтобы оценить пригодность кандидата к службе. Выявить психопатологии. Спрогнозировать поведение в стрессовой ситуации.

Чернов посмотрел на неё равнодушным взглядом и кивнул.

– Правильно. По учебнику. – Он вновь встал, обошёл стол и опёрся бедром на край столешницы, скрестив руки на груди. – А теперь представьте, что вы не в уютном кабинете с бланками тестов. Вы на выезде. На улице дождь или мороз. У вас нет ноутбука, интернета. К вам привели человека, и вы за пятнадцать минут должны понять: в каком он состоянии? Что у него внутри? Он опасен?

Он замолчал, посмотрел на всех студентов и вновь вернулся к Кире и на какой-то миг ей показался взгляд высокомерным и отталкивающим.

– Учебники вызубрить это хорошо, но недостаточно. Ваш главный инструментарий – глаза, уши и голова. И если вы не научитесь с этим работать, вы будете бесполезны на любой должности, где от вашего решения будет зависеть чья-то жизнь.

Продолжая рассказывать о предстоящей учёбе, он неуклонно подчинял себе внимание каждого. Его взгляд ни на ком не задерживался надолго, но отточенная речь и цепкие, проницательные глаза создавали ощущение, что он говорит с тобой лично, проникая в сознание.

– Поэтому у нас будет практикум. Вы будете работать в парах, группах. Вы будете диагностировать друг друга. Кто из вас знаком с основами профайлинга?

В полной тишине было слышно, как под кем-то заскрипел стул. Кира вновь повернулась налево, оглядывая всю группу. Ей не хотелось выглядеть выскочкой, она ждала. Дима, сидящий напротив Киры, первым поднял руку. Чернов удовлетворённо кивнул.

– Кто-то ещё?

– Я читала немного... – произнесла Кира.

– Читать и знать основы – разные вещи. В этом году настоятельно рекомендую этот спецкурс.

Кира внимательно следила за лицом преподавателя и как бы он ни старался держать себя под контролем, она заметила разочарование во всех присутствующих.

– Я знаю, что многие из вас думают, что профалинг – это как в сериалах. Пришёл, посмотрел, сказал этот и этот врут, «убийца – садовник», и все хлопают в ладоши. Забудьте. В реальности это тяжелая работа. Вы будете часами работать с людьми, которые будут вам неприятны или неинтересны, которые будут без конца вам врать. И вы будете слушать эту ложь и не иметь права перебить, потому что вам нужно разговорить человека.

Он посмотрел на парней, проигнорировав девушек.

– Некоторым из вас «повезет» работать в горячих точках..., – он впервые немного запнулся и Кира невольно подняла на него глаза, – с очень травмированными людьми. Я говорю это не для того, чтобы напугать, а чтобы вы поняли, что вам надо использовать этот год и наш практикум по максимуму для ваших же интересов. А теперь первое задание. – Он взглянул на часы, и кинул по центру стола стопку бумаги. – У вас есть десять минут. На листе три вопроса. Отвечайте письменно. Не подписывайте. Это не тест, это стартовый срез. Чтобы я понимал, с кем имею дело.

Он сел в кресло и, откинувшись на спинку, сложил руки на столе, переплетя пальцы и сохраняя осанку идеально ровной. Кира взяла бланк в руки:

1. Опишите человека, который сидит справа от вас. Три детали, которые вы заметили, но которые не бросаются в глаза.

Кира невольно повернулась к преподавателю, ведь именно он сидел справа от неё. Тот, уловив её немой вопрос, молча указал пальцем на Димку.

«Ну и зря», – подумала Кира. «Я бы о вас с удовольствием написала: во‑первых, невероятно красивые глаза; во‑вторых, прекрасная речь и хорошо поставленный голос; ну и напоследок – надменность и высокомерие». Но вместо этого она посмотрела на Димку, и они хитро улыбнулись друг другу. Затем Кира продолжила читать вопросы:

2. Вспомните ситуацию, когда вы поняли, что вас обманывают. Что именно вас насторожило.

3. Как вы думаете, почему я попросил не подписывать этот лист?

По аудитории раздались вздохи, шёпот, щёлканье ручек. Кира вновь украдкой бросила на преподавателя осторожный взгляд и в очередной раз поразилась, насколько он непроницаемый. Словно не человек. Никаких эмоций на лице.

Его манеру держаться можно было назвать отстранённо-самоуверенной. Казалось, он совершенно бесчувственен, однако в конце занятия, когда работы были собраны, уже прощаясь, он неожиданно изменился: взгляд смягчился, а по лицу пробежала короткая, едва заметная улыбка. И этого мимолётного проявления человечности было достаточно. Она видела, как Ленка и Дина провожали его с мечтательными лицами, пока он уходил в свою подсобку.

Глава 2

Потянулись первые дни учёбы и спустя пару недель, собравшись в излюбленном студентами кафе, удачно расположенном между двух корпусов университета, все разговоры девушек из потока организационной и трудовой психологии были о новых преподавателях. Чаще всего говорили о загадочном Романе Алексеевиче, ну и немного слов посвятили Евгению Геннадьевичу, которому Кира с Димкой из-за сложно произносимого имени присвоили прозвище: Евгенадич.

Кира сидела одна, перетирая в руках порционный пакетик с сахаром и невольно прислушивалась к разговорам девушек за соседними столами. Девчонки вовсю строили планы: миниюбки, вызывающие декольте, покупка каких-то «особых» духов...

Он взрослый, серьёзный мужчина, думала Кира, а они сюсюкались и без остановки называли его «милашкой», делились сплетнями и новостями. Даже её подруга Дина вела себя странно на парах: она становилась похожа на щенка не только преданными, сияющими глазами, но и характерным наклоном головы набок. Согнись у неё одно ухо пополам и получился бы настоящий щенок овчарки. Ленка Синицина вела себя точно так же, во всём её лице читалось то же самое обожание. Ей было их жаль. И его тоже.

Но больше всего её бесило, что и она сама не осталась к нему равнодушной, и меньше всего ей хотелось быть похожей на своих сокурсниц. В душе поднимался бунт: «Ну и пусть они стараются для него, а он любуется ими, тем более что посмотреть тут есть на что: тут тебе и блондинки, и брюнетки, есть парочка красоток азиатского типа, высокие и низкие... А я буду из вредности делать всё наоборот! Лишь бы он не подумал, что я с ними заодно!»

Наконец дверь кафе распахнулась, звякнул колокольчик на входе, и Дина, запыхавшаяся, плюхнулась в кресло. Кира, не меняя позу, подняла на неё взгляд.

– Ох, что я узнала! Ты удивишься!

– Давай, удивляй, я готова.

Дина села поудобнее и чуть подалась вперёд, чтобы не кричать. Положила локти на стол, глаза горели, ей явно не терпелось выговориться.

– Представляешь, наш Роман Алексеевич...

– О нет, – Кира откинула голову в сторону и закрыла утомлённо глаза. – И ты туда же...

– Да ты послушай, не перебивай. Короче, он бывший военный корреспондент, получил ранение в одной из командировок. Из-за этого был вынужден переквалифицироваться в военного психолога. А с Евгенадичем они давние и очень хорошие друзья.

Кира, демонстрируя терпение, поджала губы и слушала, склонив голову набок. А Дина продолжала:

– Мне Чернов нравится, он такой грустный все время.

– Ой, да прекрати. Спорим, это все его образ, эдакий мудрый серьёзный мужчина, утомленный жизнью и, возможно, вниманием женщин... Да, он симпатичный, но он, блин, надменный какой-то.

– Ты его недолюбливаешь?

– Да нет же. Но меня сбивает его насмешливый взгляд. Такое чувство, что он постоянно над всеми нами посмеивается. Меня это сбивает, отвлекает, вызывает на ненужные эмоции, если угодно.

– Тебе вечно никто не нравится! Нельзя быть такой букой и ко всем относиться с подозрением.

– Это не правда. Мне много кто нравится.

– Ну кто например?

– Ой, всё, отстань!

– Вот! Я об этом и говорю.

– Дин! Ты ведёшь себя как подросток! У тебя напрочь отсутствуют навыки социального выживания! Ты видишь оболочку и довольствуешься этим, а это чревато проблемами. Научись видеть глубже! Жизненно важно научиться замечать сигналы неискренности. Ты посмотри, например, на улыбку Устинова. Это же оскал, а не улыбка. Он искренне улыбается лишь тогда, когда кому-то плохо. Когда сделанная им гадость достигает цели. Тогда даже глаза участвуют в улыбке, лишь тогда ему искренне весело.

– На мой взгляд Устинов тоже довольно милый! Он как плюшевый мишка!

– Внешность его единственное преимущество! И он ей пользуется.

Они помолчали. Кира собираясь с мыслями, а Дина просто несогласная с ней.

– То же касается Синициной. – Продолжила Кира, – Я не встречала ещё другой такой завистливой и ядовитой девицы.

– Вам давно пора помириться. Мы же в одном коллективе... надо учиться принимать всех, сглаживать углы.

– Я понимаю. Я и не лезу к ней. Это и есть мой способ «сглаживания углов». Но что касается выбора друзей, тут я свободна. Хочу – общаюсь, не хочу – нет. А знаешь, что самое страшное в них? В таких как Устинов и Синицина?

Дина даже не пыталась ответить, просто ждала продолжения.

– Что эти люди идут в психологию. И не просто психологию, а психологию служебной деятельности.

– В каком смысле?

– В прямом. Мы сейчас проходим техники глубинного интервью. Как за двадцать минут вытащить из человека то, что он никому не рассказывал. Как читать микровыражения, которые он сам у себя не замечает. Как построить раппорт так, что он тебе всё выложит, а потом ещё и спасибо скажет.

– Это называется профессиональные компетенции, – осторожно сказала Дина. – Мы будем с людьми работать. С потерпевшими, с несовершеннолетними, с сотрудниками, у которых выгорание...

– Я знаю, – перебила она. – Но мы же обе понимаем: эти «компетенции» – они как нож. Им можно хлеб резать. А можно в спину.

Кира смотрела за окно, рассуждая будто сама с собой.

– Он, Устинов, не просто так говорит про пары Чернова: «Я пришёл научиться вычислять лжецов». Это индикатор: человек с удовольствием использует власть, которую ему дают знания. – Она сделала паузу. – Мы получаем карту уязвимостей людей. Техники активного слушания – это, по сути, легальный взлом. Эмпатия, которой нас учат, если её отключить? Это же идеальный сканер чужих границ. Ты знаешь, где у человека болит, ещё до того, как он сам это понял.

– Ты сейчас говоришь как параноик, – сказала Дина. – Психолог – это не манипулятор.

– Это в теории, – согласилась Кира. – Я недавно нашла исследование. Среди студентов-психологов процент тёмных профессионалов выше, чем среди будущих менеджеров или инженеров. Подумай, почему. Менеджер управляет процессами. Инженер управляет механизмами. А психолог управляет тем, что внутри человека. Мотивацией. Страхами. Доверием.

Дина хотела возразить, но Кира поднял руку.

– Я не говорю, что все психологи зло. Я говорю: профессия даёт ключи. От чужих сердец, голов, секретов. И если эти ключи попадают в руки того, у кого нет внутреннего тормоза... Тот, кто идёт в психологию за властью, он не считает себя злым. Он считает себя «эффективным», «профессиональным», «понимающим человеческую природу». Он не видит границы, за которой помощь превращается в контроль. Потому что, если ты умеешь залезть человеку в голову, как ты поймёшь, что ты уже не лечишь, а хозяйничаешь?

Они долго молчали, после чего Кира добавила уже более бодрым голосом.

– Нас самих, прежде чем обучать, должны проверять психологи. Проводить особый отбор.

– Мне страшно не от того, что ты это говоришь, – тихо ответила Дина. – Мне страшно от того, что я с тобой согласна. Но… Давай сменим тему. Ты пойдешь в пятницу в бар?

– Почему бы и нет. С Удовольствием.

– Хорошо, тогда я сейчас напишу в наш чат.

Дина уткнулась в телефон, а Кира опять перевела взгляд в окно, наблюдая за спешащими прохожими. Погода начинала портиться, небо заволокло низкими тёмно-серыми тучами, из-под которых вылетали резкие порывы ветра и гнали вихри сухих листьев. Им следовало бы было поторопиться на пару, если они не хотят опоздать и промокнуть.

– Пошли, что ли. На практику. Будем учиться видеть в людях то, что они прячут. – Кира встала из-за столика.

– В себе бы разобраться, – буркнула Дина себе под нос.

Кира остановилась, но не обернулась.

– Это сложнее.

Они вошли в аудиторию ровно в тот момент, когда полил сильный дождь, отчего в кабинете, несмотря на большие окна, стемнело.

– Эх! Намокнем по дороге домой. Мне так плохо без моей машинки. – Грустно сказала Дина.

– Что с ней, кстати?

– Папа вывез на свалку. Пообещал новую на день рождения, а до этого ещё целый месяц придется на общественном ездить.

Кира не успела ответить, в аудитории опять неслышно появился Чернов. В отличие от Шнайдера, который всегда ходил в костюме, Роман Алексеевич был одет в дорогую кожаную куртку с воротником стойкой, которую не всегда снимал на занятиях, накинутой поверх чёрной водолазки и в тёмно-синих джинсах.

– Так, – он бросил на стол стопку распечаток. – Тема сегодня: «Методы диагностики личности в экстремальных условиях». Кто мне назовет три основных инструмента, которые используют при отборе кандидатов в спецподразделения?

Студенты зашуршали тетрадями. Кто-то слева от Киры что-то шёпотом переспросил у соседа.

– СМИЛ, тест Люшера и... – начал Дима, но замялся и Чернов перебил:

– И? Не тянете. СМИЛ – восемьсот вопросов. В полевых условиях вы будете заставлять человека восемьсот вопросов заполнять? Пока он их заполнит, произойдет катастрофа.