Buch lesen: "Вопрос времени"
Глава
Дмитрий М. Петров
ВОПРОС ВРЕМЕНИ
Посвящается моей жене Ане, без которой ничего бы не получилось
Злых людей нет на свете, есть только люди несчастливые
Популярный парафраз слов Иешуа Га-Ноцри.
М.А. Булгаков, «Мастер и Маргарита»
Пролог 1
Петроград, 1918 год
Клубы густого пара заполнили воздух над перроном Николаевского вокзала. Поезд готовился отправиться в Москву, поэтому большинство пассажиров уже сидели в вагонах. На пустеющем перроне оставались только двое мужчин.
— Ты уверен, что это имеет смысл? — негромко спросил один из них, внимательно осматривая только что полученный саквояж. Ему было около сорока лет. Мягкость и даже некоторая робость на лице вкупе с круглыми очками без оправы создавали образ истинного интеллигента.
— Безусловно, — отозвался другой. Он выглядел чуть старше своего собеседника. В глазах застыли лёгкая печаль и усталость. Лицо осунулось и потеряло румянец, усы и борода отросли и теперь казались неухоженными.
— Но у нас больше нет императора! Значит, и обязательств перед императором тоже нет.
— Это неважно, — покачал головой старший. — Наша фирма всегда выполняла договорённости и доводила работу до конца. И этот заказ мы тоже выполним, сколько бы времени ни потребовалось.
— Да? И кому же мы его передадим?
— Найдётся кому. Наследников осталось много, пусть все они и разбежались по Европе. Главное, что «Созвездие» будет создано. Этот заказ — возможно, последний — обязательно должен быть завершён.
Младший глубоко вдохнул холодный сырой воздух. Откуда-то донёсся окрик проводника, подгоняющего пассажиров на посадку. До отправления оставались считанные минуты.
Старший из мужчин продолжил:
— Поскольку отец ликвидировал фирму и собирается покинуть страну при первой возможности, этим придётся заняться нам с тобой.
Младший помедлил и с тоской в голосе спросил:
— А Агафон?
В ответ — пауза и тяжёлый вздох.
— Агафон… по-прежнему не хочет иметь с нами ничего общего. Он всё так же обижен на отца и отчего-то на нас с тобой. Так что на него мы рассчитывать не можем — будем действовать сами. Я закончу дела здесь, спрячу всё, что удастся, а ты изготовишь недостающие части «Созвездия» и спрячешь их в Москве. Как только закончим… — он взглянул на собеседника глазами, полными печали, — последуем за отцом.
Повисла тишина. Младший нервно кусал губы, пока наконец не спросил:
— Почему Москва? Почему ты не хочешь спрятать «Созвездие» в Петрограде?
— Потому что там безопаснее — вот и столицу туда перенесли. Представь, что теперь начнётся здесь! Пусть немцы городу больше и не угрожают, но красные могут окончательно его разорить.
— Но ведь недавний закон…
— Новой власти никакой закон не указ, — тихо проговорил старший, — даже ею же самой и написанный. То, что они запретили грабить иностранцев, а отец сдал дом в аренду швейцарскому послу, едва ли сохранит наше имущество. У них каждый комиссар себе на уме, а солдаты и матросы — и подавно.
Младший посмотрел на циферблат карманных часов на длинной цепочке и тревожно оглянулся на поезд.
— Но почему ты хочешь, чтобы «Созвездие» было разделено? Не лучше ли спрятать всё целиком?
— Так надёжнее. Мы не знаем, сколько частей удастся спасти, но если сохранится хотя бы что-то, грамотный ювелир сможет изготовить недостающее по отцовским эскизам — не потеряй их. Поэтому, когда всё будет готово, раздай части «Созвездия» надёжным людям, о которых мы с тобой говорили, а остальное спрячь в наших тайниках — вся необходимая информация записана в дневнике. Как только выполнишь все инструкции, уничтожь дневник — никто, кроме нас с тобой, не должен знать, где находятся все части. Себе оставь самое главное — ключ. Его мы без проблем сможем провезти через границу. Когда эта красная чума схлынет и мы сможем вернуться, ключ нам пригодится. Он уникален, и вряд ли кому-то удастся повторить его в точности, поэтому береги его как зеницу ока!
Прозвучал последний свисток, и поезд с тяжёлым лязгом тронулся. Младший посмотрел на уходящий вагон, затем перевёл тревожный взгляд на старшего.
— Прощай, брат.
Тот грустно улыбнулся и ответил:
— Не волнуйся, мы ещё обязательно увидимся. Так что до встречи!
Младший вскочил на подножку вагона и бросил брату, который побрёл по перрону рядом с набирающим ход поездом:
— Ты правда веришь, что нам это удастся? Что «Созвездие» когда-нибудь будет собрано?
— Обязательно, — ответил старший. — Это всего лишь вопрос времени.
Пролог 2
Москва, 2022 год
Продать часы — что может быть проще? По крайней мере, так казалось в самом начале этой истории. А теперь?
Кирилл сильнее прижался спиной к холодному камню, будто это могло его спасти.
— Как думаешь, после какого выстрела плита расколется? — донёсся до него издевательский крик злодея. — Я ставлю на три!
«Что ж, вполне может быть», — мелькнула обречённая мысль.
Очередной выстрел. И снова Кирилл почувствовал толчок пули в камень и услышал, как за спиной осыпается крошка.
— Кажется, я уже вижу трещину! — не унимался бандит. — Готов доверить свою жизнь прочности булыжника?
«Не хотелось бы, но… какой у меня выбор? — Внутренний голос прозвучал с какой-то неуместной усмешкой. — Неужели остаётся только сидеть и ждать?»
Говорят, на пороге смерти человек вспоминает всю свою жизнь. Вряд ли под «порогом смерти» подразумевается беспомощное ожидание решающего выстрела, но Кирилл, тем не менее, вспомнил.
Вспомнил, с чего всё началось.
В голове пронеслись события последних дней. Каждое действие, каждое сказанное слово, каждое принятое решение — всё это привело его сюда, в эту точку времени и пространства. Мог ли он что-то изменить? Мог ли в какой-то момент поступить по-другому, чтобы не сидеть сейчас, спрятавшись за каменной плитой от выстрелов безумного злодея?
И неожиданно для себя Кирилл понял: да, мог. Ему следовало просто выбрать синицу в руке и сделать то, зачем он и отправился в часовой салон — продать чёртовы часы.
Вот только… было бы это на самом деле так просто.
Глава 1
Москва, 2022 год. Тремя днями ранее
Началось всё, если подумать, с банальной пробежки.
Солнечное воскресное утро, середина марта — что может быть лучше для занятия спортом? Весна только-только начала вступать в свои права: да, ночные заморозки ещё случались (как, например, прошедшей ночью), но днём температура иногда уже поднималась до приятных плюс десяти, которые синоптики обещали и сегодня. Жители столицы наверняка воспользуются наступившей оттепелью и вскоре заполнят парки и бульвары, наслаждаясь долгожданным весенним теплом. Но сейчас, ранним утром, Кирилл Воронин был на стадионе один.
Бежал он легко, дышал, как полагается, через нос, стараясь не сбить дыхание, ноги на землю ставил ритмично, уверенно и бесшумно — настолько, насколько позволяло резиновое покрытие дорожки. Взлохмаченные чёрные волосы трепал встречный ветер, щёки пылали от нагрузки, а глаза сияли синевой, будто отражая безоблачное небо.
Преодолев очередной вираж, Кирилл увидел прямо перед собой величественное здание Московского государственного университета: жёлто-серая громада возвышалась над едва проснувшимся городом. Он невольно замедлил бег — наслаждаться великолепным зрелищем хотелось как можно дольше. Кирилл учился в университете уже третий год, но вид грандиозного строения вызывал всё ту же бурю эмоций, что и при первой встрече.
— Десять, — с выдохом произнёс Кирилл себе под нос, в очередной раз перешагнув финишную отметку. — Десять кругов, четыре километра — не так уж и плохо, но нужно больше. Через неделю надо пробежать пять.
Постепенно перейдя на шаг, он легко перемахнул через ограду и подошёл к рюкзаку, лежащему на скамье нижнего ряда трибун. Глоток воды из бутылки приятной прохладой растёкся по горлу. Кирилл промокнул полотенцем лоб и шею, которую тут же обмотал шарфом в сине-серую клетку. Затем надел рюкзак и покинул стадион.
Бросив последний взгляд на колоссальную высотку, он достал из бокового отделения рюкзака старинные карманные часы на длинной цепочке. Одного взгляда на циферблат хватило, чтобы хорошее настроение испарилось: никаких срочных дел у Кирилла не было, но учёба требовала максимального усердия — именно ей он планировал посвятить весь день. Поэтому он вздохнул и нехотя направился в сторону общежития.
Вокруг ещё хватало сугробов, которые усиленно таяли под весенним солнцем. Кирилл старательно обходил лужи — старые стоптанные кроссовки грозили набрать воды при любом неверном шаге, а промочить одну из двух имеющихся у него пар обуви не хотелось.
Зато спортивный костюм выглядел почти как новый. Да он и был почти новым. Кирилл купил его ещё на первом курсе для занятий физкультурой, но тот ему не пригодился: поскольку физические упражнения он тогда презирал всей душой, то выбрал наиболее подходящую для себя секцию — шахматы. Особых успехов в древней игре он не добился — скорее просто два года отбывал номер — зато избежал необходимости бегать, прыгать и потеть.
Но всё изменилось в ноябре прошлого года.
Тогда на его долю выпали невероятные приключения, во время которых ему пришлось разгадывать загадки, оставленные Николаем Гоголем в письмах, сражаться с маньяком и убегать от человека, которого Кирилл считал бандитом. Бежать было настолько тяжело, что Кирилл твёрдо решил: как только всё закончится, он обязательно займётся бегом — если, конечно, сможет пережить эти злоключения. Пригодится ли это в будущем, неизвестно, но привести себя хоть в какую-то спортивную форму точно не помешает. Да, умение постоять за себя тоже лишним не будет, но на это у него пока не хватало времени — почти всё его свободное время занимала учёба.
Кирилл учился на третьем курсе филологического факультета МГУ, куда поступил по личным причинам: в потайном ящике его стола в комнате общежития хранился старинный документ, доставшийся ему от деда. Документ этот мог пролить свет на тайны прошлого его семьи и восстановить честь далёкого предка — этого Кирилл хотел больше всего на свете. Но чтобы достичь этой цели, требовалось получить доступ в закрытое книгохранилище университета, для чего учиться он должен был не просто хорошо, а отлично. И именно на учёбу он тратил всё время и силы, подстраивая под неё свои пробежки.
Бегать Кириллу, неожиданно для него самого, понравилось. Более того, это оказалось совсем не сложно — знай себе держи рот на замке, чтобы холодный воздух не попадал в лёгкие, да контролируй дыхание. С этим у него, кстати, возникли проблемы — при первых пробежках воздуха ему катастрофически не хватало, и хотелось дышать как можно чаще. Но он быстро понял, что это желание гибельно — учащённое дыхание сбивается моментально, и восстановить его, не снижая темпа бега, уже не получится. За дыханием ускоряется и пульс — сердце начинает отбивать такой ритм, что долго пробежать не удастся, как ни старайся. Приходится останавливаться и долго успокаиваться.
Несколько месяцев регулярных, хоть и не ежедневных, пробежек дали свои плоды: Кирилл, ещё четыре месяца назад чуть не упавший без сил после коротенькой погони на Арбате, теперь мог пробежать четыре километра, не сбив дыхание и почти не вспотев.
«Вот научусь спокойно пробегать… ну, скажем, десять километров и займусь единоборствами, — думал Кирилл по дороге к общежитию. За подобными размышлениями он совершенно перестал обращать внимание на то, что творится вокруг, и теперь рассеянно шлёпал по лужам. — Боксом! Точно, займусь боксом! Интересно, берут в секцию таких худых? Я же, наверное, даже не смогу сильно ударить по груше — веса не хватит. Хотя, бывают же в боксе какие-нибудь лёгкие категории?»
Погружённый в мысли о будущих спортивных достижениях, Кирилл шагнул на первую ступеньку крыльца своего общежития, не заметив, что она покрыта тонким слоем оставшегося после ночного заморозка льда. Нога предательски заскользила, Кирилл нелепо замахал руками в попытке сохранить равновесие и, так и не сумев этого сделать, упал на спину. Благо, рюкзак смягчил падение.
Озеро чистого синего неба было обрамлено каймой голых веток дворовых деревьев, и в его синеве прямо над Кириллом пролетела пара голубей. И настолько пасторальной показалась ему эта картина, что он, лежащий в луже, мокрый и только что переживший немалый испуг, внезапно расхохотался.
Где-то в глубинах его сознания мелькнуло опасение, что кто-то может его увидеть и тогда ему придётся краснеть, оправдываться за неловкость и, сведя всё к шутке, посмеяться над самим собой. Но вокруг не было никого — большинство студентов не просыпаются в такую рань в единственный выходной день.
Кирилл от души просмеялся, успокоился, утёр тыльной стороной ладони выступившие от смеха слёзы и поднялся. «Ну вот, теперь рюкзак стирать придётся. А ведь я его только купил! Все деньги, считай, потратил…» — с досадой подумал он и пошёл в общежитие, держась за перила лестницы и ступая медленно и аккуратно.
Распахнув дверь своей комнаты, Кирилл с удивлением обнаружил, что его сосед уже не спит.
— Доброе утро! — бодро поприветствовал его Кирилл и стал стягивать с себя мокрую одежду, бросая прямо на пол. — Что это ты, Олежа, не спишь в такую рань?
Олег Пынин был соседом Кирилла с самого его первого дня в общежитии. Несмотря на то, что вместе они проводили практически каждый вечер, своим другом Олега Кирилл не считал — слишком уж отталкивающим казался ему образ жизни соседа. Тот регулярно отправлялся в безудержные загулы, иногда пропадая на несколько дней и пропуская учёбу, а когда наконец возвращался, то был в таком состоянии, что приходилось ещё пару дней отдыхать… и снова пропускать учёбу.
— Голова раскалывается, не могу больше спать, — сказал сосед и поморщился. — Пиво будешь? Хватай в холодильнике да давай кинчик какой посмотрим. — Он кивнул на покоящийся на животе ноутбук.
— Какое пиво? Ты время видел? Сейчас же только… — Кирилл достал из рюкзака часы и открыл крышку. — Что… что это? Неужели разбил?
На стекле появилась тоненькая трещина, минутная стрелка слетела с оси, а внутри металлического корпуса что-то тихо позвякивало.
— Что там у тебя? — спросил Олег, не отрываясь от экрана ноутбука.
— Часы разбил, — грустно протянул Кирилл. — Поскользнулся, упал и разбил.
— Вот! Это всё твои пробежки, — с дружеской издёвкой произнёс Олег. — Лежал бы себе спокойно, часы были бы в порядке. Надо оно тебе, бегать-то?
— Надо. Тебе бы тоже не помешало. — Кирилл указал выразительным взглядом на округлый живот соседа.
— Не, — отмахнулся тот, совершенно не обидевшись. — Не моё это.
— Движение — жизнь, слышал о таком? Аристотель сказал.
— Да плевать, Кир, что там сказал какой-то древний чувак миллион лет назад. Бабу тебе надо, чтобы времени на ерунду не оставалось. Что там у тебя с твоей историчкой?
— С Алисой? — удивился Кирилл. — А она при чём? Мы просто друзья, бегаем вместе дважды в неделю и изредка ходим в кафе.
— Запомни, мой юный падаван, дружбы между мужчиной и женщиной…
— …не бывает. Ага, знаю. А мы, тем не менее, дружим. Да и вообще мы слишком разные — ну какая из нас пара? А ещё мне кажется, у неё кто-то есть.
— Ну ещё бы. Не могло у такой красотки никого не появиться, пока ты клювом щёлкал. Ну а та, полицейская?
— Полицейский, — машинально поправил Кирилл. — Независимо от пола.
Это произошло автоматически — в большинстве случаев он просто не успевал остановить свой не в меру шустрый язык, торопящийся указать собеседнику на грамматическую, речевую или стилистическую ошибку. Иногда это приводило к конфузу, а то и к конфликту.
— Ой, не всё ли равно, господин филолог? — махнул рукой Олег. — Так что с ней?
— Веру повысили в звании после той истории и перевели в другой отдел на севере Москвы. Мы встречались пару раз, но что-то как-то у нас не сложилось.
— Опять прощёлкал! Ну ты даёшь, Кир! Такая девка была, а ты…
— А я разберусь без тебя, — грубо оборвал Кирилл. — Где твой ремонтный набор для телефонов? Дашь?
— Сам что ли починить хочешь? Ну-ну, — скептически протянул Олег. — Возьми в тумбочке.
Олег был известен всему общежитию тем, что занимался ремонтом телефонов и ноутбуков. Высокого качества он не гарантировал, да и починить мог далеко не всё — промокший из-за дождя смартфон Кирилла ему, например, отремонтировать так и не удалось, поэтому теперь Кирилл ходил с допотопным кнопочным телефоном — единственным, на который хватило денег. Зато за работу Олег брал недорого и обычно даже не деньгами, а едой и напитками, чем пользовались другие студенты, поэтому недостатка в клиентах у него не было, как и в еде и, особенно, в напитках.
Кирилл молча взял из тумбочки соседа маленькую коробочку и сел за стол. Одним движением сгрёб на край учебники и тетради и придавил лежавшим тут же кирпичом, который использовал как пресс-папье.
— Чего ты не избавишься от этого хлама? — не отрывая взгляда от экрана ноутбука, спросил Олег. — Это ж просто старый кирпич.
— Это не просто «старый кирпич», — возразил Кирилл. — Это старый кирпич, за которым Николай Гоголь спрятал рукописи второго и третьего томов «Мёртвых душ», которые я нашёл. Когда Григорьева, директора музея Гоголя, сняли с должности, новое руководство решило подарить кирпич мне в качестве благодарности за избавление от него — Григорьев им там, оказывается, совсем житья не давал. А кирпич пусть будет — это не «Мёртвые души», конечно, но хотя бы напоминание о них.
— Понятно, — равнодушно ответил Олег. — И, тем не менее, это просто старый кирпич. Лучше бы они тебя деньгами отблагодарили.
Кирилл проигнорировал его слова, понадеявшись наконец приступить к работе. Но его надеждам не суждено было сбыться: едва он положил на стол часы, дверь открылась, и в комнату вошёл Артём Соколов, приятель Кирилла.
Артём был лучшим студентом исторического факультета, любимцем преподавателей, прекрасным спортсменом и душой любой компании. Его жизнь была наполнена свиданиями и вечеринками, а ещё научными открытиями и приключениями, и Кирилл никак не мог взять в толк, как Артёму удаётся всё это совмещать. Его успехи в лёгкой атлетике, плавании и скалолазании поражали. Девушки обожали его, а парни — завидовали. Многие, но не Кирилл — тот вообще старался жить своей жизнью и никому не завидовать. По крайней мере, именно в этом он часто пытался себя убедить.
— Здорово, молодёжь! — бодро поприветствовал Кирилла и Олега Артём. — Шёл мимо, услышал голоса — дай, думаю, зайду. Чего не спите в такую рань? Что делаете?
— Пытаюсь уговорить этого бездельника посмотреть кино, а он отказывается, — ответил Олег.
— И правильно делает! Кино надо с девчонкой смотреть, в темноте и наедине, а не так. Всему вас учить надо.
Несмотря на то, что Артём был меньше чем на два года старше Кирилла и Олега, он очень любил поучать их (да и других студентов младше себя) с позиции своего возраста. Эта манера вести себя как всезнающий учитель перед несмышлёными учениками иногда очень раздражала.
— Учить нас не надо, Тём, — отозвался Кирилл, не поворачивая головы. — Мы сами учёные. Ты чего хотел-то?
— Да вот, фонарь сломался, — с досадой произнёс Артём. — Олежа, сможешь починить? Мне он к вечеру нужен, кровь из носу!
Кирилл заинтересовался и обернулся. Олег взял фонарь, повертел в руках. Затем открутил крышку, заглянул внутрь, поморщился и удивлённо спросил:
— Ты его утопил что ли?
— Ну да, — как ни в чём не бывало ответил Артём. — Сможешь сделать?
— Попробую. Заходи вечером. Тариф знаешь.
Артём собрался было уходить, как вдруг откуда-то из-под вороха Кирилловой одежды, так и валяющейся на полу, раздалось противное пиликанье. Кирилл подскочил со стула, достал из кармана вымокших спортивных штанов старый кнопочный телефон, посмотрел на имя звонящего и отклонил вызов.
— Это что? — спросил Артём.
— Мама звонила, — коротко ответил Кирилл. — Потом перезвоню.
— Да нет, я про телефон. Почему ты ходишь с этим старьём?
— Денег нет, — отрезал Кирилл. Он ненавидел, когда разговор касался его вечного безденежья.
— Он и мелодию поменять отказывается! — пожаловался Олег. — У меня и так постоянные мигрени, а от неё вообще голова раскалывается! Хорошо хоть звонят Кириллу нечасто.
— Тут… не такой большой выбор мелодий. — Кирилл почувствовал, как заливается краской. Ему и самому осточертел старый телефон, в котором, кроме звонков, СМС и игры «змейка», и функций-то практически не было.
— Да не в мелодии дело, Кир, — сочувственно произнёс Артём. — Это же просто стыдно! Купил бы себе какой-нибудь дешёвый смартфон — не обязательно же флагман брать.
— У меня даже на дешёвый денег нет, — с раздражением сказал Кирилл.
— Давай займу?
— Одолжу, — вполголоса поправил приятеля Кирилл.
— Чего? — не расслышав, переспросил Артём.
— Ничего. Я говорю, денег нет, вернуть долг смогу не скоро, потому и не возьму. На работу у меня сейчас совсем нет времени.
— Заработать можно не только на работе, с твоими-то способностями, — подмигнул Артём и направился к двери. — Ладно, бывайте! Олег, я на тебя рассчитываю. Кир, задумайся о телефоне. С таким ходить и правда стыдно.
«Зараза, вот прицепился! Дался ему мой телефон. Ну хожу со старьём и хожу — что такого-то? Да, интернета нет, да, мелодия дурацкая — ну и что? Ещё и это "заработать можно не только на работе" — знаю я, как ты предпочитаешь зарабатывать».
Высокомерие и стремление поучать были не единственными раздражающими чертами Артёма. Самым плохим казалось его желание нажиться на обнаруженных археологических находках — Кирилл знал о таких случаях, но никогда даже не задумывался о том, чтобы выдать приятеля. Переубедить, воззвав к совести и закону, он тоже, впрочем, не пробовал после единственной неудачной попытки. Артём в свою очередь нередко критиковал Кирилла за чистоплюйство, заявляя, что если бы не «так называемая совесть», тот давно бы уже «был в шоколаде».
Кирилл попытался унять злость и уставился на сломанные часы. В механизмах он совершенно не разбирался, да и с техникой в целом не дружил — похвастаться инженерным или математическим складом ума он никак не мог. Его основными интересами были книги, языки, в том числе и древние, и с недавних пор методы шифрования и дешифрования текстов.
Поэтому сейчас Кирилл не особо понимал, зачем взял у Олега ремонтный набор — в то, что ему удастся самостоятельно починить старинный прибор, не верил даже он сам. Но всё равно решил попытаться — очень уж ему было любопытно заглянуть внутрь часов. Да и чем чёрт не шутит, вдруг и правда получится отремонтировать? Лишь бы ходили, а с треснутым стеклом он разберётся как-нибудь потом.
Кирилл достал из футляра несколько крошечных отвёрток, пинцет, какие-то пластиковые лопатки, скребки и прочие непонятные инструменты и разложил всё это вокруг часов. Натянув на руки белоснежные перчатки из тончайшей материи, без которых не брался за работу со старинными вещами — в основном, правда, книгами — он снова уставился на часы.
Сзади послышался скрип кровати, а затем тяжёлые нетвёрдые шаги, и Кирилл услышал у себя над ухом голос:
— Что там у тебя за часы? — спросил Олег, склонившись над самым плечом соседа. — А-а, эти… Поверить не могу, что этот твой антиквар подарил тебе старинные серебряные часы! Они же наверняка дорогущие! Почему не продашь? Купил бы себе нормальный телефон.
«А действительно, почему? — подумал Кирилл. — Тысяч двадцать за них наверняка можно выручить. Хватит и на простенький телефон, и на новые кроссовки. Вот только… разве можно торговать такими сокровищами? Артёма-то я за это осуждаю. Но, если подумать, это ведь не сокровище! Это дорогая, но не такая уж и редкая вещь. К тому же принадлежащая мне, а не украденная. Почему бы и не продать? Вот только для начала их нужно починить».
— Может и продам, — ответил он. — Наверное, они и правда дорого стоят. Хотя за то, что сделал Покровский, этого даже мало.
— А что он, собственно, сделал? — хмыкнул Олег. — Ну обдурил тебя, ну инсценировал собственное похищение, ну заставил бегать по всему городу и искать дурацкую рукопись. Но ты же её в итоге нашёл!
— И пока я её искал — из-за того, что я её искал — трёх человек убили.
— А кого убили-то? Трёх стариков? Они всё равно уже…
— Замолчи! — рявкнул Кирилл.
Олег затих, но спустя несколько секунд заговорил снова:
— Эх, жаль, меня тогда с тобой не было! Но я в отъезде был, ты знаешь.
— Знаю я твои отъезды, — зло ухмыльнулся Кирилл. — Опять загулял где-то и пропустил начало очной учёбы после карантина.
— Да какая разница, из-за чего я что пропустил! Я был в отъезде, — чеканя слова, повторил Олег. — Не был бы, так мы бы с тобой враз рукопись нашли! У меня ко всяким головоломкам, знаешь ли, способности.
— Олег. — Кирилл медленно развернулся к соседу с нарочито дружелюбной улыбкой. — Мы это обязательно как-нибудь проверим. А сейчас не мешай мне, пожалуйста.
Снова повернувшись к столу, Кирилл размял пальцы и неуверенно взял одну из отвёрток, раздумывая, с какой бы стороны подступиться к вскрытию часов.
— А что сейчас-то с рукописью? — не унимался Олег. — Что ректор говорит? Ты же ему её отдал?
— Ну всё! — чуть ли не выкрикнул Кирилл, нервно, со стуком кладя отвёртку на стол. — Рукопись я отдал ректору, да. Где она сейчас, я не знаю. Должна быть на исследовании в научном отделе, но там со мной разговаривать никто не хочет. А нашего ректора застать в универе, а тем более поговорить с ним, практически невозможно — ты это прекрасно знаешь. А сейчас, я очень тебя прошу, дай мне спокойно поработать!
Олег пожал плечами и снова завалился на кровать, взял в одну руку банку пива, а в другую — мышку от ноутбука.
Кирилл прекрасно понимал, что зря так вспылил. Но все события — нет, даже не сегодняшнего утра, а последних пятнадцати минут — вывели его из себя. Сломанные часы, упрёки Артёма, бесконечные расспросы Олега… Нужно было отстраниться от этого и попытаться успокоиться. Кирилл выдохнул и смог наконец заняться часами.
Он откинул переднюю крышку, за которой скрывался циферблат. Взгляд упал на стрелки: часовая замерла на промежутке между цифрами 7 и 8, минутная лежала где-то с краю, сорванная со своего места. Кирилл перевёл взгляд на откинутую крышку — выведенные чёрной эмалью цифры отражались в её отполированной поверхности практически без искажений. Правда, Кирилл заметил, что полировка не была идеальной — в нескольких местах у края блестящего диска виднелись скопления мелких царапин, как будто кто-то судорожно водил иглой по зеркальной поверхности серебра.
Кирилл перевернул часы. Подцепил ногтем внешнюю заднюю крышку, открыл её. На внутренней поверхности не было ничего интересного, кроме шестизначного номера — такие же номера были выгравированы на других крышках. Всерьёз он никогда не интересовался случайно доставшимися ему часами, лишь изредка любовался диковинной вещицей. Значение этих чисел он никогда не уточнял, но считал, что это серийный номер — всё же такие изделия наверняка были штучным или, по крайней мере, мелкосерийным товаром, поэтому каждый экземпляр должен был иметь свой номер.
Под внешней задней крышкой скрывалась ещё одна, защищавшая часовой механизм. На ней красовались герб Российской империи — двуглавый орёл — и надпись: «Павелъ Буре — Поставщикъ Двора Его Величества». Внутрь Кирилл никогда не заглядывал — зачем лезть в механизм, который работает? А часы до этого дня работали отлично — знай себе заводи раз в сутки, да время от времени подкручивай стрелки. Поэтому обычно он лишь осматривал прибор снаружи и втайне гордился, что обладает изделием фирмы, которая производила часы для императоров и великих князей.
Но сейчас заглянуть под крышку часового механизма было необходимо. Поняв, что отвёртка тут не поможет, Кирилл взял пластиковую лопатку из набора Олега, облизнул пересохшие от волнения губы и, найдя едва заметный зазор между деталями корпуса часов, засунул в него лопатку и надавил.
Крышка со щелчком откинулась, и его взору открылось сердце часов — часовой механизм. Кирилл даже представить себе не мог, что там находится столько всего! Внутри металлического кольца корпуса, испещрённого по кругу декоративными насечками, он увидел шестерёнки разных размеров и форм, какие-то рамки и корпусные детали, на которых всё держалось, скрученную в спираль тончайшую металлическую ленту, стрелочку со шкалой, крошечные винтики и какие-то прозрачные розоватые камешки.
Для чего предназначались все эти непонятные детали, Кирилл, естественно, не имел ни малейшего представления, но отметил, что механизм был в идеальном состоянии: металлические детали блестели, розовые самоцветы сверкали в лучах утреннего солнца, нигде не было ни пылинки — видимо, Всеволод Андреевич Покровский, букинист и бывший друг Кирилла, тщательно следил за состоянием своих часов, которые были при этом не музейным экспонатом, а предметом, которым он пользовался ежедневно. Часовой механизм Кирилл видел впервые, и это зрелище его поразило до глубины души.
— Ничего себе! — не смог он сдержать восторженного возгласа.
— Что там? — выпалил Олег, мгновенно вскакивая с кровати и снова нависая над Кириллом. — Ого! Как всё сияет! А это что, рубины что ли?
— Рубины? — с сомнением спросил Кирилл. — Что им делать в часовом механизме? Их же не видно. Ладно бы они снаружи были инкрустированы, для украшения. — Кирилл задумался. — Как думаешь, что дальше с этим делать? Я только крышку снял, а тут… такое. Сможешь разобраться?
— Вряд ли, — покачал головой Олег. — Я как-то по электронике больше. Может, лучше мастеру отнесёшь? А то сломаем ещё.
— Какому мастеру? Часовщику что ли? Неужели они ещё есть?
