Buch lesen: "Внезапное появление дара. Помощь от всего сердца-против чёрной магии."

Глава 1

Вкус пепла и роз.

Эльза открыла глаза, и первым, что она почувствовала, был запах. Не больничная хлорка, не стерильный спирт, а густой, тяжелый аромат сушеной полыни и лаванды — так всегда пахло в деревенском доме бабушки Аглаи. Но уже через секунду морок рассеялся. В ноздри ударил резкий запах медикаментов, а перед глазами поплыл белый потолок больничной палаты.

Каждое движение давалось с трудом, словно её тело залили бетоном. Пищал пульсометр. Рядом зашевелилась сиделка. Попытка вздохнуть отозвалась острой болью в груди, словно ребра были стянуты стальным обручем. Девушка попробовала пошевелить пальцами рук — они отозвались слабым, едва заметным покалыванием.

— О господи, очнулась! — прошептала женщина, бросаясь к двери. — Доктор, Кира Андреевна, она пришла в себя! Быстрее сюда, третья палата очнулась!

Спустя три дня Эльза уже могла говорить, пусть и хриплым, чужим голосом, который напоминал шелест сухой листвы. Тогда же она узнала всю правду, которую от неё так тщательно скрывали в первые часы. Полгода. Она пролежала в коме долгие шесть месяцев, пока весь остальной мир продолжал жить, спешить и дышать. Трасса, ослепительный свет фар в зеркале заднего вида, оглушительный скрежет сминаемого металла фуры... Тетя и дядя, которые везли её к морю, погибли мгновенно, прямо там, на холодном асфальте. Эльза вылетела через лобовое стекло, пробив его головой. Врачи собирали её по частям, сшивая ткани и сопоставляя кости, удивляясь, как в этом хрупком теле еще теплится жизнь.

Её уютный магазинчик корейской и органической косметики «Роза и Полынь», в который она вложила всю душу, все свои сбережения и бессонные ночи, устоял только благодаря чуду и преданности сестры Лики, но былая безмятежность исчезла навсегда. Прошлой, легкой и понятной жизни больше не существовало.

Но самое странное и пугающее началось на исходе первой недели, когда Эльзу наконец перевели из реанимации в обычную палату терапевтического отделения.

В палату, слегка пошатываясь, вошел пожилой мужчина — сосед по отделению, благодушный дедушка по имени Михаил Петрович. Он был местным любимчиком, часто угощал медсестер конфетами и шутил, несмотря на больное сердце. Старик зашел одолжить зарядное устройство для старого кнопочного телефона. Эльза повернула голову, взглянула на него и замерла, забыв как дышать.

Воздух вокруг мужчины внезапно сгустился, став вязким и серым. За его правым плечом стояла... нет, не фигура в черном балахоне с косой. Это было полупрозрачное, колышущееся пятно абсолютной, антрацитовой черноты. От этого пятна веяло таким леденящим, замогильным холодом, что у Эльзы мгновенно перехватило дыхание, а зубы застучали. Чернота медленно, тягуче протягивала к шее старика тонкие, похожие на дым нити, сплетая из них невидимую удавку.

— Не ходите туда... — хрипло вырвалось из груди Эльзы. По спине пробежал лютый мороз. Воспоминания о покойной бабушке Аглае вихрем пронеслись в сознании. Перед самой смертью старая женщина крепко держала её за руку и шептала: *«У нашего рода глаза особые, Эля. Не зажмуривайся, когда придет время. Сила сама тебя найдет через кровь и боль»*. Время пришло. Грани стерлись.

— Что ты говоришь, дочка? На какую улицу? — ласково переспросил старик, добродушно улыбаясь и делая шаг вперед. Он не видел того ужаса, что заносил над ним свои невидимые когти.

— Не выходите сегодня на улицу. Пожалуйста! — Эльза сорвалась на истошный крик, указывая дрожащим пальцем в пустоту прямо за его спиной. — За вами... она стоит прямо за вами! Черная, холодная смерть! Она заберет вас, если вы выйдете за порог этого корпуса! Хватит улыбаться, остановитесь!

Старик испуганно отшатнулся, его улыбка мгновенно увяла. Он побледнел, торопливо перекрестился дрожащей рукой и поспешил выйти из палаты, испуганно оглядываясь на бредившую, по его мнению, девушку.

Вечером того же дня Михаил Петрович всё же решил выйти во внутренний двор больницы — подышать свежим воздухом перед сном. Прямо на дорожке парка у него оторвался крупный тромб. Он упал на траву, схватившись за грудь. Врачи, оказавшиеся рядом, применили все реанимационные меры, но спасти его не успели. Чернота сомкнула свои нити.

Когда санитарки и молодые медсестры бурно шептались в коридоре, Эльза отчетливо услышала их голоса через приоткрытую дверь палаты:

— ...да я тебе точно говорю, эта новенькая из третьей палаты, Эльза, прямо перед его выходом всё слово в слово накаркала! Сказала, что за ним черная смерть стоит и ждет. Ведьма ходячая, чистая ведьма! Накликала беду на бедного старика, сглазила! Насмотрелась мистики в своей коме, теперь проклятия раздает. Держаться от неё надо подальше, а то и на нас порчу нашлет...

Эльза медленно отвернулась к стене, до боли сжав кулаки под больничным одеялом. По её щеке покатилась горячая, горькая слеза. Они не понимали. Они никогда не поймут. Она не призывала эту смерть, не желала зла доброму старику. Она просто... впервые в жизни увидела то, что скрыто от глаз обычных людей. Её дар проснулся, но вместо радости он принес ей клеймо ведьмы и леденящее одиночество.

Глава 2

Живая вода и чужая боль.

День выписки из больницы выдался серым и прохладным. Эльза стояла на крыльце лечебного корпуса, вдыхая свежий, слегка сыроватый воздух, который после месяцев больничных антисептиков казался невероятно сладким. Мир вокруг неё жил своей привычной, суетливой жизнью: шуршали шинами автомобили, куда-то спешили прохожие, кутаясь в осенние куртки. Но для Эльзы всё изменилось. Внутри неё теперь жила звенящая тишина, нарушаемая лишь новым, непривычным восприятием реальности. Ей казалось, что она видит мир через тонкую прозрачную вуаль, под которой бьются скрытые течения человеческих энергий.

Возвращение в родные стены лавки органической косметики «Роза и Полынь» стало для Эльзы настоящим спасением. Этот маленький магазинчик, спрятанный в тихом переулке старого центра, был делом всей её жизни. Здесь всегда пахло лавандовым мылом, цитрусовыми маслами, свежесваренным кофе и сушеной травой. Косметику Эльза всегда подбирала с особой любовью, отдавая предпочтение натуральным компонентам, экстрактам и ручной работе.

— Эля! Живая! — Лика, младшая сестра, выскочила из-за прилавка так стремительно, что едва не перевернула плетеную корзину с бомбочками для ванны.

Она крепко, до хруста в ребрах, обняла Эльзу, утыкаясь носом в её плечо. Лика плакала — искренне, навзрыд, смывая накопившуюся за эти полгода усталость. Ведь именно на её хрупкие плечи легли заботы о магазине, пока старшая сестра балансировала на грани жизни и смерти. Лика вела соцсети, заказывала поставки, общалась с капризными клиентами и арендодателями, буквально засыпая за прилавком, лишь бы сохранить лавку до возвращения Эльзы.

— Ты только не переживай ни о чем, слышишь? — Лика суетливо вытирала слезы рукавом уютного оверсайз-свитера. — Я всё подготовила. На кассе пока сама посижу, а ты просто побудешь здесь, привыкнешь. Покупатели очень соскучились. Рассказывать о больничных... глупостях я никому не стала. Люди поболтают в своих очередях и забудут, вот увидишь. Наш магазин — это твое место силы, оно тебя вылечит.

Эльза лишь грустно и благодарно улыбнулась сестре. Рассказывать Лике о том, что произошло с Михаилом Петровичем, она не решилась. Побоялась, что сестра испугается или, чего доброго, решит, что у Эльзы после тяжелой черепно-мозговой травмы начались ментальные осложнения. Эльза и сама втайне надеялась, что пугающее видение антрацитовой тьмы в больничной палате было лишь затянувшимся галлюцинаторным бредом, эхом пережитой комы. Она отчаянно хотела вернуться к нормальной, скучной, предсказуемой жизни. Ей хотелось просто продавать кремы, заваривать травяной чай и слушать колокольчик над дверью.

Но у её проснувшегося дара были совсем другие планы.

Первую неделю Эльза послушно сидела на деревянном стуле возле кассы, перебирая накладные и вглядываясь в лица входящих покупателей. Она очень быстро заметила, что её зрение изменилось бесповоротно. Теперь, когда человек переступал порог «Розы и Полыни», Эльза видела не просто клиента. На периферии её взгляда колыхались легкие цветные шлейфы — ауры людей. У кого-то они были ровными, нежно-голубыми или зелеными, что говорило о спокойствии. У других — рваными, багровыми от стресса, злости или затаенной обиды. Эльза училась зажмуриваться, уходить в себя, чтобы не сойти с ума от этого бесконечного потока чужих эмоций.

В среду, ближе к полудню, в магазинчик зашла Катерина — их постоянная, преданная покупательница. Это была всегда ухоженная, цветущая женщина лет сорока пяти, которая обычно много смеялась и обожала лавандовую воду. Но сегодня Катерина выглядела иначе. Эльза сразу почувствовала, как от неё веет глухой, изматывающей, серой болью. Свет вокруг женщины был тусклым, грязновато-желтушным, а в районе правого подреберья концентрировалось плотное, темное пятно.

— Эльзочка, милая! С возвращением в мир живых! — ласково, но заметно уставшим голосом произнесла женщина, подходя к прилавку. — Как же мы все молились за тебя. Слава богу, ты поправилась. Мне как обычно, пожалуйста, ночной крем с экстрактом ромашки и календулы. А то лицо в последнее время совсем серое стало, да и бок... бок постоянно тянет, спать не дает. Наверное, съела что-то не то на праздниках, никак желудок в норму не придет.

Эльза потянулась к полке, взяла круглую баночку с кремом и повернулась к покупательнице. Но когда она протянула заказ и её пальцы случайно, мимолетно коснулись теплой кожи ладони Катерины, внутри Эльзы словно сработал мощный триггер. Переключатель в её голове щелкнул с оглушительным ментальным звуком.

Мир вокруг смазался. Внутреннее зрение Эльзы распахнулось на полную мощность. Перед её глазами со сверхъестественной четкостью, будто на трехмерном анатомическом экране, возник внутренний мир Катерины. Эльза физически, всем своим существом ощутила ту самую ноющую, изматывающую боль. Она четко увидела темный, воспаленный, пульсирующий узел в районе печени женщины.

Но самым удивительным было то, что произошло дальше. Эльза не испугалась. Вместо страха где-то глубоко в её груди, прямо под сердцем, зародилась и хлынула вверх по венам мощная, чистая, золотистая энергия. Эта сила была теплой, живой, похожей на солнечные лучи в знойный полдень. Поток энергии дошел до плеч, устремился по предплечьям и сам собой, без всяких заклинаний и усилий со стороны Эльзы, полился через её ладонь прямо в руку Катерины.

Эльза завороженно наблюдала, как её золотистый свет проникает под кожу женщины, стремительно бежит по кровеносным сосудам и, достигнув воспаленного, темного узла в боку, мягко обволакивает его. Свет бережно сжимал воспаление, словно невидимые прохладные руки, усмиряя огонь болезни и растворяя серую боль.

Катерина резко, судорожно выдохнула и прижала свободную руку к груди. Её глаза округлились.

— Ой... — тихо сорвалось с её губ.

— Что с вами? Плохо? — испуганно спросила Лика, мгновенно отвлекаясь от расстановки товара и подбегая к кассе с салфетками.

— Нет... нет, наоборот, — растерянно прошептала Катерина, медленно массируя свой правый бок и недоверчиво прислушиваясь к собственному телу. — На секунду в боку так горячо стало, словно к коже хорошую, теплую грелку приложили. И... отпустило. Господи, у меня три месяца там непрерывно, каждую минуту ныло и кололо. А сейчас — пустота. Никакой боли. Вообще ничего не болит! Эльза, милая, что ты сделала? Что это за чудо такое?

Эльза испуганно, словно обжегшись, отдернула свою руку и поспешно спрятала ладони в глубокие карманы вязаной кофты. Её пальцы до сих пор приятно, интенсивно покалывало, словно через них пропустили слабый разряд тока, а внутри разлилось удивительное, ни с чем не сравнимое чувство выполненного долга и глубокого покоя. Родовой дар бабушки Аглаи не был однобоким проклятием, призывающим только кошмары. Великие весы судьбы были в равновесии. Она могла не только видеть приближение Смерти. Она могла даровать Жизнь, исцелять и забирать чужие страдания.

— Ничего... я ничего не делала, вам показалось, — тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал, ответила Эльза, избегая пристального взгляда Катерины. — Наверное, просто самовнушение. Но... Катерина, послушайте меня внимательно. Крем кремом, но вам нужно обязательно пойти к врачу. Завтра же. Сдайте анализы и проверьте печень. Пожалуйста, сделайте это ради своего здоровья.

Женщина ушла в глубоком замешательстве, то и дело прижимая руку к боку и счастливо улыбаясь, а Эльза еще долго стояла неподвижно, глядя на свои руки через ткань карманов. Ей нужно было время. Очень много времени, чтобы научиться жить с этим, понимать себя и контролировать ту силу, которая теперь текла в её крови. Силу, которая искала выход и требовала помощи от всего сердца.