Buch lesen: "Ведьма.Темными тропами"

Глава 1.Черные ритуалы.

Зажженная свеча гасла, стоило только отвести от неё горящую спичку: резкий поток воздуха сметал неуверенный огонёк на конце фитиля. Прохладный весенний ветер забирался под куртку, пробирая до озноба. Вечерние сумерки плясали тенями; вокруг слышался стон просыпающихся деревьев и треск сучьев, потревоженных порывами ветра. В почти ночной тишине каждый звук казался зловещим — для меня привычным.

Разметавшиеся волосы то и дело норовили залезть в глаза и рот. Заправив их наконец под капюшон, я затянула резинки по бокам, чтобы ветер не сорвал его, встала на колени, сильнее прижимаясь к могиле закрывая собой свечу.

— Есть, — тусклый огонек разгорался, бледно мерцая и пожирая фитиль.

С фотографии в центре ритуального алтаря твёрдым взглядом карих глаз на меня смотрела привлекательная породистая женщина — из тех, кого называют состоявшейся бизнеследи: характер и внутренний стержень считывались с первого взгляда.

Она подпустила к себе не того человека и угодила в грамотно расставленные любовные силки. Избранник воспользовался положением, заказав приворот, от которого эти красивые глаза быстро потухли, иссыхая и лишаясь жизненных сил.

Сняла приворот и привела могилу в порядок, убирая следы ритуала. Порывистый ветер бил нещадно, подталкивая в спину; сквозь несколько слоёв одежды пробирало до костей, заставляя ускориться.

Большое деревенское кладбище располагалось на окраине. Свернув с трассы и пройдя сквозь стену из молодых елей и берёз, я ощутила, как привычный шум дороги сменяется гомоном лесных птиц, переговаривающихся на разный лад. Главная аллея делила кладбище на две части. Старая часть располагалась справа, в лесу; следом, на просторном поле, тянулись более свежие захоронения, вытянувшиеся длинными рядами перед кромкой леса.

Черные кованые ворота главного входа поблескивали свежей краской и витиеватыми узорами плюща — на каждом скрупулёзно выкованном листике играл свет; сверху темнел крест.

Лямки тяжелого рюкзака давили на плечи. На выходе, свернув к раскидистой берёзе, я стянула их и опустила ношу на едва проклюнувшуюся зелёную траву. Красные яблоки яркими пятнами выделялись на фоне просыпающейся природы и вечерних сумерек; дорогое красное вино щедро полилось сверху, оставляя багровые следы на земле.

За спиной раздалась лёгкая поступь пружинистых шагов — волосы на затылке мгновенно поднялись, разгоняя липкий страх от головы к ногам. Замерев на миг, я выровняла дыхание, приняла расслабленную позу и постаралась ничем не выдать реакции.

Томной поступью изза спины вышел большой чёрный кот. Его лапы плавно пружинили, выпуская изогнутые когти. Демонически черные глаза поблескивали, переливаясь желтизной; вокруг шерсти лёгкой дымкой клубился едва уловимый туман. Присев напротив, кот уставился на меня пронизывающим взглядом.

— Приветствую, хозяин, — я слегка кивнула в знак уважения. В голове набатом билась одна мысль: хозяин кладбища не выходит к ведьме просто так.

За несколько лет работы на этом кладбище я видела его лишь однажды — когда просила разрешения работать на территории. Тогда большой чёрный кот появился впервые, пристально сверля взглядом издалека. Наша встреча была мимолетной: дав одобрение, хозяин растворился в воздухе так же быстро, как появился.

По слухам, не всем удавалось встретить хозяина в таком привычном облике. Комуто он являлся в виде демонической сущности с рогами, комуто — в образе хиленькой старушки с клюкой. От чего зависел его облик? Возможно, просто от настроения. Сущности любят развлекаться и подпитываться энергией страха: стоит дать слабину и показать истинные эмоции — последствия не заставят себя ждать.

Нетерпеливо мотнув большой усатой головой кудато вбок, кот поднялся и ещё раз обернулся, дернув хвостом.

Стараясь ступать бесшумно и обходить могилы, я не сразу заметила, что хозяин остановился. Мерцающий желтизной взгляд в сгущающихся сумерках завораживал своей необычностью и одновременно отталкивал.

Уловив боковым зрением движение впереди, я присела на корточки, скрываясь за могильной плитой.

Впереди, между деревьев и старых могил — без сомнений, это были самые старые захоронения местного погоста, о которых я успела узнать, — маячила сгорбленная фигура. Она покачивалась из стороны в сторону в такт порывистому ветру, раскинув руки.

Горьковатый привкус тёмной магии витал в воздухе, покалывая пальцы. Тот, кто был напротив, проводил ритуал. Перестроившись на тягучую горькую волну, я едва не задохнулась от нахлынувшего отвращения. Человек в бесформенной одежде на миг замер и повернулся в мою сторону с пугающей точностью — он смотрел именно туда, где я пряталась.

— Вот блин, — не стоило лезть и прощупывать. Но показываться моя внутренняя чуйка не советовала. Притаившись, я замерла, вдыхая ртом воздух; в носу до сих пор стоял приторнозатхлый запах ворожбы. Хозяина и след простыл.

Просидев в укрытии несколько минут, я медленно выглянула: место, где совсем недавно качалась фигура в балахоне, оказалось пустым. Опустившаяся на кладбище ночь звенела опасной тишиной.

Пружинистой поступью кот вышел изза соседней могилы, присел напротив и склонил голову набок. В ночной мгле его глаза практически горели жёлтым светом.

— Что это было? — поднявшись, кот направился к тому месту, где недавно раскачивалась фигура. — Серьёзно?

В эту секунду хозяин пугал намного меньше, чем маячащая на горизонте неизвестность. Обернувшись, он одарил меня осуждающим взглядом.

— Да, мне страшно. В конце концов, я не только «ведьма», но и девушка, — на секунду показалось, что кот тяжело вздохнул и уже сожалеет, что со мной связался.

Три обгоревших восковых свечи на безымянной могиле образовывали треугольник. В центре лежала безобразно обвязанная красными нитками кукла; её грудь насквозь проткнула длинная конская игла. Голову чудовища венчал пучок светлорусых волос.

— Скверно, — обряды с куклами и иглами на безымянных могилах совершались с одной целью: избавиться от неугодного человека.

Новых захоронений в этой части кладбища не делали. Разномастные кресты без дат и надписей встречались группами у подножия могучих елей и сосен. Деревья потрескивали, издавая утробные звуки; старые высохшие ёлки местами накренились вперёд, грозя сломаться под натиском непогоды.

Здесь же находились церковные захоронения с безымянными серебристыми крестами — идеальное, сильное место, как нельзя лучше подходящее для любого вида работ.

Кот присел напротив, прикрыв лапы хвостом, и, выгнув чёрную спину, переводил жёлтый взгляд с куклы на меня.

Ритуал завершить не успели. Соорудив из палок подобие щипцов, я попыталась приподнять куклу. Вместе с ней изпод слоя земли вывернулся кусочек фотографии.

— Жертву всётаки узнаем, — перехватив щипцы поудобнее, я дёрнула, вытягивая фотографию.

В лунном свете изображение было разглядеть сложно, но обстановка и обстоятельства, при которых она была сделана, заставили меня дрогнуть: на фото мне ровно пятнадцать, а за спиной — парк аттракционов.

От раздавшегося со стороны леса воя руки машинально разжались, выпуская щипцы; свечи разлетелись по сторонам, нарушая алтарь. Хозяин растворился в ночной темноте.

— Как говорила героиня одного известного романа: «Я подумаю об этом завтра», а лучше — дома, — прихватив с могилки остатки свечей и куклу, я поспешила убраться с кладбища.

Несмотря на периодически раздававшийся вой со стороны леса, за мной никто не гнался. На выходе, ещё раз поблагодарив хозяина за помощь, я припустила в сторону дома быстрым шагом.

Огромная круглая луна выглядывала изза деревьев, освещая дорогу и создавая контраст с тёмным лесом и приближающимися огнями домов.

Позволив себе перейти на неторопливый шаг, я наконец вдохнула полной грудью свежий воздух. Кукла с фотографией прожигали спину сквозь рюкзак; пальцы покалывало от следов чужой магии. До трясучки в руках и ногах было любопытно узнать, кто пожелал мне поскорее отправиться туда, откуда я сейчас пришла, медленно иссыхая. Могу подтвердить без ДНКэкспертизы: волосы на кукле — мои на девяносто девять процентов. Осталось заглянуть в детский альбом, обнаружить отсутствие пучка волос и одной из фотографий — и понять, кто их стащил из моего дома.

Тёмные кроны старых яблонь показались изза поворота. Ещё не успев обрасти листвой, они издалека напоминали огромных причудливых монстров с сучковатыми руками и огромными ногами.

Яблони росли на этом месте, сколько я себя помню: сад перед домом высадил мой дед. Весной, когда распускается листва и появляются первые цветы, дом утопает в цветущем саду и зелени, теряясь из вида.

Звук поворота ключа в замочной скважине калитки глухим эхом потонул в ночной тишине. Поддавшись напору, тяжелая дверь отворилась, пропуская меня в просыпающийся весенний сад. Поведя плечами, я скинула напряжение тяжёлого дня, оставляя его за порогом, и наконец вошла в калитку, запираясь изнутри.

Вымощенная старым красным кирпичом дорожка загорелась тусклой подсветкой, освещая путь к дому и часть сада.

Высокая сгорбленная тень отделилась от стены дома, поворачиваясь в мою сторону.

Глава 2 Ведьмина ночь.

Высокая тень, отделившись от стены, замерла напротив. Едва уловимый аромат вишневых сигарет донёсся до неё, раздражая рецепторы.

— Только попробуй на меня поколдовать, — бодрый голос с нотками сарказма отрезвил, проведя черту между реальностями и позволив наконец вернуться в неё.

— Снова без предупреждения?

— Дело срочное, надо поговорить.

— По телефону нельзя было?

— К твоему сведению, если бы ты научилась отвечать на звонки, мне бы не пришлось ехать несколько часов сломя голову, строя предположения о том, что с тобой могло случиться.

— Совсем забыла про него.

— Неудивительно.

Напуская строгий вид, Илья крутил в руках сложенные в трубочку деньги, перемотанные желтой резинкой.

— Бонус от клиента, — протянул пачку.

— У меня были другие планы на эту ночь.

Широкая улыбка на миг озарила его хмурое лицо, показав ямочки в уголках губ.

— Заказчик платит двойную стоимость плюс издержки.

Маска обаяния треснула, осыпаясь мелкими кусками, обнажая суть: перед ней был более расчетливый человек — с горящими глазами и непомерной любовью к деньгам.

Опершись на стену, Илья прикурил сигарету, на миг осветив лицо ярким пламенем зажигалки.

— Каждый раз смотрю на тебя, Илья, и думаю, как тебе до сих пор не снесли голову с этой страстью к деньгам?

— Моя голова — ценный ресурс, поэтому до сих пор остается на плечах.

— Приторно.

Вернув Илье недокуренную сигарету, она направилась в дом.

— Ты приехал не вовремя, поэтому разговор придется отложить.

Яркие языки пламени скользили по дровам, начиная потрескивать. Подкинув еще несколько поленьев в камин, она расставила на полу свечи, а куклу поместила в центре.

— Марьяна, там твоя фотография? — подскочив с кресла, Илья разглядывал предметы, сброшенные в центр, сверля их взглядом, в котором смешались тревога и понимание.

— Позже поговорим.

Воск горячими желтыми каплями стекал по руке. Яркое пламя, очерченное чёрной копотью, ходило ходуном — словно свеча стояла на сквозняке. Несколько мимолетных картинокмыслеобразов, будто слайды, пронеслись перед глазами и растаяли в белесом мареве тумана.

Ктото основательно подготовился к ритуалу. Предметы в центре круга не удавалось «прочитать»: перед глазами вставала белесая пелена, а за ней ворочался чёрный туман. При одном взгляде на него хотелось отбросить свечу в сторону: внутренние радары настойчиво сигналили об опасности. От предметов тянулся тягучий шлейф тяжёлой энергии, горьким комом оседая в горле и сдавливая дыхание. Она старалась не упустить ни одной детали, впитывая ощущения и фиксируя их в памяти.

Илья, укрывшись курткой, спал в кресле, убаюканный треском камина и долгой дорогой. Стараясь ступать бесшумно, она вышла из комнаты и прикрыла дверь.

Ведьмина ночь бывает один раз в году: просыпающаяся природа усиливает потоки стихий, давая возможность набраться сил.

Яркие искры отскакивали от костра; ветер легко подхватывал их и разносил по округе, опуская на землю пеплом. Старое костровище, выложенное из камней, будто просыпалось, наполняясь огнём и травами. Оно впитывало энергию просыпающейся земли и мощных тягучих потоков, которые нёс ветер.

На горизонте, за верхушками деревьев, начинала проглядывать светлеющая полоска. Земля, ещё не прогретая тёплыми солнечными днями, мгновенно отдавала холод, проникая в каждую клеточку тела.

Звуки потрескивающих поленьев, шорохов и гула в лесу постепенно отошли на задний план, растворяясь. В голове воцарилась пустота: ни мыслей, ни слов — только мощный прилив радости и чистой энергии. Этот поток, кружась над ней, пронзал тело насквозь, заставляя душу трепетать, а сердце радостно подскакивать, на мгновение отрывая от реальности.

— Я с тобой поседею раньше времени, — голос ворвался в её сознание неожиданно, возвращая в действительность.

С трудом открыв глаза, она увидела нависающего над ней помятого Илью: под глазами залегли фиолетовые тени, растрепанные темные волосы торчали в разные стороны после сна.

— Не преувеличивай.

— Это я ещё преуменьшаю. Встать сможешь?

— Если ты мне поможешь, тело затекло и одеревенело.

Едва она ощутила под ногами землю, как перед глазами потемнело; Илья успел схватить её за ворот куртки, не дав эпично встретиться лицом с землёй.

— Стоять можешь? — встряхнув её, как котёнка, он повернул к себе и придирчиво осмотрел.

— Смотри.

— Куда смотреть? — Илья растерянно завертел головой по сторонам.

— Вперед, на горизонт.

Первые лучи рассвета пробивались над горизонтом, поднимаясь изза высоких крон деревьев. Лес, словно неприступная зелёная стена, окружал маленькую поляну с прогоревшим костровищем, создавая резкий контраст между темной массой леса и светлым небом. По земле потянулся молочный туман; речка в низине отдавала влагу приближающемуся теплому утру. Со всех сторон, нараспев и перекрикиваясь, кричали птицы, поднимая шум и гам. Гдето вдалеке слышался лай собак и гомон просыпающейся деревни. Наслаждаясь моментом, они оба вдыхали полной грудью чистый лесной воздух, стараясь впитать в себя частичку волшебства.

Укромная полянка, окружённая лесом, находилась прямо за домом, к которому вела витиевато вытоптанная годами тропинка. Статный бревенчатый дом стоял на пригорке в самом конце деревни, примыкая к лесу и небольшой прозрачной речке с другой стороны. Из года в год дом понемногу менял облик, но дух настоящей деревянной избы в нём было не искоренить. Берег реки и её русло местами были усыпаны плоскими камнями; там, где река расширялась, она вымывала в породе небольшие купели с углублениями — в жаркую погоду в них купалась вся ребятня из округи.

— Замёрзла?

— Немного.

— Ритуал стоил того?

— Стоил.

Несмотря на одеревенелость тела, внутри разливалась небывалая лёгкость — хотелось парить в воздухе.

— В следующий раз я не прощу, если ты не возьмёшь меня с собой. Я должен увидеть всё своими глазами.

— Если выживу, то обязательно.

— Кстати об этом, — нахмурив брови, Илья смотрел строго и требовательно.

— Сначала горячий душ, потом завтрак, и только после — разговоры.

— Иногда мне кажется, что ты издеваешься надо мной.

— Если только немного.

— Ведьма, — произнес он ласково и подоброму.

— Ты сам со мной связался.

— У меня не было выбора…

Илья появился в её жизни неожиданно. После института она вернулась в родовой дом и, совсем молодая и неопытная, начала практиковать. Илья, уже вполне взрослый, состоявшийся мужчина, попался в магический капкан. Девушка, с которой он встречался, тоже практиковала магию и, усмотрев в нем перспективу, решила действовать на опережение.

План вышел изпод контроля, когда он случайно обнаружил у неё в квартире свою фотографию со следами крови и кучу магической атрибутики. На вопросы девушка отвечала уклончиво, старалась отшутиться, но под серьезным напором всётаки рассказала правду. Разозлившись, Илья резко порвал с ней, предъявив претензии, и с чувством собственного, немного ущемленного достоинства решил двигаться дальше. Именно с этого момента всё и началось.

Магия оказалась реальной: созданный приворот с привязкой заработал на полную мощность и начал тянуть из парня жизненные силы. С каждым днём разлука становилась невыносимой, работа не шла, да и жизнь в целом потеряла вкус. Илью привезла его мать. Верить в магию он категорически отказывался, называя всех шарлатанами и разводилами. Но иногда нашу веру может пошатнуть одно маленькое событие, а поверить во чтото помогает собственная жизнь, утекающая сквозь пальцы, как песок.

Будучи совсем молодой, двадцатилетней девчонкой, она взялась снимать с него приворот. Она злилась на него и одновременно пыталась доказать и ему, и себе, что не просто так занимает своё место.

В ту ночь, разводя ритуальный костёр на своей поляне, она еще не подозревала, насколько самонадеянно ошибается, — и чуть не поплатилась за это. Илья выжил благодаря тому, что она решила работать на родовом месте силы, которое давало ряд преимуществ.

Приворот оказался с двойным дном: под ним с комфортом устроился суккуб, с удовольствием вытягивая жизненные силы парня. Девушка была настолько разочарована поступком Ильи, что в отместку привязала к нему сущность.

Встретившись лицом к лицу, они оба немало удивились: он — ведьмой, она — сущностью, с которой раньше не приходилось работать. Прийти к соглашению удалось не сразу. Сущность оказалась старой и привередливой: не желая покидать приглянувшийся ей «сосуд», она периодически лишала парня сознания и доступа к кислороду. Связь уже стала настолько прочной, что Илья не мог контролировать свои действия и плохо понимал, где заканчиваются его собственные желания и мысли и начинаются навязанные.

К утру на голове матери Ильи прибавилось немало седых волос, она валилась с ног от усталости, а Илья просто не мог говорить — только смотрел большими глазами. Его лицо приобрело землистосерый оттенок и выражало однуединственную эмоцию: вселенскую усталость. Той ночью ярый скептик Илья на собственной шкуре испытал то, во что годами отказывался верить.

— Так что с твоей фотографией?

— А что с моей фотографией? — закатив глаза, Илья демонстративно отодвинул от себя чашку с кофе.

— Я пока сама до конца не понимаю, что произошло на кладбище.

— Шахерезада, книгу «Тысяча и одна ночь» уже написали. Не томи.

— Я работала по твоему заказу, как обычно. За исключением появления Хозяина. Прямо перед моим уходом он сам вышел ко мне.

— Хозяин? — брови Ильи медленно поползли вверх. — Про него ты мне не рассказывала.

— Я много про кого тебе не рассказывала. Сейчас это не самое главное.

— Давай с главного.

— Хозяин привёл меня в старую часть кладбища, к безымянным могилам.

— Старые захоронения, где нет табличек?

— Да.

— И там ты нашла свою фотку?

— Я стала свидетелем ритуала и случайно спугнула того, кто его проводил.

— Фотография и кукла с могилы, на которой делали ритуал?

— Да.

— Так бывает?

— Бывает и не такое. Ночью я пыталась через предметы узнать хоть какуюто информацию. Единственное, что смогла почувствовать, — энергия женская. Остальное закрыто глухой пеленой.

— Признавайся, у кого в деревне мужика увести хотела?

— Оценила шутку.

— Есть предположение, кто это сделал?

— В нашей глуши, кроме меня, нет ни ведьм, ни гадалок, способных на такие ритуалы.

— Ктото мог переехать недавно, и ты не в курсе?

— На ближайшие сто километров в округе есть только тетка Степанида, которая заговаривает зубную боль.

— Потенциально она может быть причастна?

— Не думаю. Ей около восьмидесяти лет, и она с трудом выходит из дома.

— Значит, у неё есть ученики, которые могут сделать всё за неё.

— Тетка Степанида держит возле себя внука, которому готовит передачу силы вместе с родовым помощником. По ритуалу идёт женская энергетика.

— Энергетику можно както подделать или ввести в заблуждение?

— Ввести в заблуждение можно, но для этого нужно немало сил и знаний.

— Ты успела рассмотреть того, кто магичил на кладбище?

— Только силуэт. Общая картина не складывается, потому что есть большое «но».

— Какое?

— Ритуал, который проводили, не похож на те, что я знаю. Понимаешь, кукла, прошитая красной нитью, фотография, игла — это стандартный набор для иссушения и смерти: жизнь по капле будет утекать через иглу.

— Что тебя смутило?

— На кладбище я почувствовала чтото очень не похожее на то, с чем сталкивалась раньше. Когда я пыталась понять хоть чтото дома через предметы, ощутила то же самое.