Buch lesen: "В тени старой антоновки"

***

Все персонажи, места и события вымышлены. Любые совпадения с реальностью — случайны.

Глава 1

Москва плавилась от летнего зноя. Асфальт в центре города казался мягким пластилином, в котором вязли туфли прохожих.

В 13:45 писатель Аркадий Воронцов стоял у входа в книжный магазин «Слово» и пытался расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки — она внезапно стала слишком тесной. «Сорок три года — «прекрасный» возраст для кризиса», — думал Воронцов.

Выглядел он как бунтарь: взъерошенная борода, очки в роговой оправе без диоптрий, свободная рубашка и нарочито мятые широкие брюки из премиальной конопляной ткани. Этот стиль стоил ему не дороже костюма bespoke, но работал так же безупречно. Читатели видели в нём «своего парня», а не миллионера от литературы. На самом деле Аркадию было плевать на тренды: ему просто лень было думать о шмотках. Комфорт всегда побеждал.

— Аркадий, там полный зал! Вас ждут двести человек! — объявила PR‑менеджер Лера, выходя из прохладного служебного помещения магазина. На ней было платье цвета фуксии — абсолютно не подходящее для такой жары.

— Пожалуйста, давайте без сарказма хотя бы первые десять минут, — добавила она.

— Двести читателей пришли узнать секрет успеха, — лениво процедил Аркадий, не вынимая рук из карманов.— Секрет прост, Лерочка. Нужно родиться Аркадием Воронцовым и вовремя написать бестселлер про ранние двухтысячные. Сейчас же это актуально?

— Вы невыносимы, — закатила глаза Лера.

Аркадий лишь криво усмехнулся. Последняя его книга, «Расшифровка понедельника», была почти провальной. Он писал её через силу, вымучивая каждую строчку. Внутри была пустота. Идей для нового романа не было вообще. Его голова пухла от столичных сплетен, но перенести это на бумагу означало расписаться в собственной ничтожности.

Мысли постоянно уносили туда, куда заходить было страшно: к новостям с фронта, к аббревиатуре из трёх букв — СВО, которую в его тусовке произносили шёпотом или заменяли словом «там». Но писать об этом он тем более не решался.

Встреча прошла именно так, как он и представлял. Он сидел в кресле под софитами, потягивал тёплую воду без газа и откровенно издевался над вопросами.

— Как найти вдохновение? — тянула руку девушка с фиолетовыми волосами.

— Перестать пить кофе, — отрезал Аркадий. — А теперь расскажите мне: кто–нибудь из вас вчера был на вечеринке у Лиды Балич? Говорят, там подавали невероятно вкусных устриц?

Он отвечал на вопросы о литературе фразами из светской хроники или переводил стрелки на богемную московскую жизнь. Зал был в восторге.

Одновременно со столика, стоявшего рядом, Воронцов брал книги: книга открывалась — росчерк пера — книга закрывалась, и тут же в его руках появлялась новая. Пока читатели задавали вопросы о современной прозе, Аркадий успел расписаться на двух сотнях экземпляров.

Когда поток вопросов начал иссякать, Воронцов подозвал Леру и зашептал ей на ухо:

— Я сделал всё, что мог, — он дёрнул левым уголком рта в попытке изобразить улыбку. — Лерочка, я дезертирую.

— Вы не можете так поступить! — прошептала Лера.

Она моргнуть не успела, как Аркадий резко выпрямился и объявил на весь зал:

— Господа книголюбы! Каждый из вас прямо сейчас получит в подарок экземпляр моей книги с автографом!

Люди из зала ринулись к столику.

— Ну же, Лерочка, добавим немножечко интриги, — подмигнул писатель и начал пятиться к выходу.

Счастливые читатели радовались подаркам, а он благополучно смешался с толпой покупателей. Встреча с писателем закончилась его бегством.

На улице тем временем разворачивалась другая драма. Чёрный, тонированый Rolls‑Royce Phantom припарковался недалеко от магазина. Чуть дальше, через несколько машин, остановился чёрный Gelandewagen с тремя крупными угрюмыми парнями внутри.

Водитель седана — солидный мужчина в строгом костюме — вышел протереть лобовое стекло. Мимо неспешно проходили двое бородачей в «жёваных» льняных костюмах. Они переглянулись и невольно замедлили шаг, будто что‑то в этой картине их зацепило. В следующий миг один из них неловко споткнулся прямо перед ним и, взмахнув руками, рассыпал пакет с чипсами. Хрустящие ломтики веером разлетелись по зеркально отполированному капоту.

— Братан, помоги собрать! Я ж всё добро ваше столичное изгадил! — заголосил парень с пачкой чипсов в руках.

Пока водитель, чертыхаясь, стряхивал чипсы тряпкой, второй бородач молниеносным движением открыл заднюю дверь машины, схватил с сиденья большой чёрный iPhone бизнесмена Тимура Багирова и побежал вдоль книжного магазина по направлению к гелику.

Его подельник с чипсами тут же перестал быть неуклюжим и рванул через дорогу.

— Бегунки, телефон! — растерянно закричал Багиров, сидевший внутри автомобиля.

Водитель остался с шефом. А троица из Gelandewagen, которая наблюдала за «спектаклем» бородачей, уже выдвинулась навстречу воришке с телефоном. Парень явно не ожидал увидеть такую мощную подмогу, запаниковал и совершил ошибку. Не раздумывая, молниеносно нырнул в дверь того самого книжного магазина, где только что закончилась встреча писателя.

Багиров опаздывал на сделку, поэтому отдал короткий приказ старшему смены, Гоше:

— Найти. Наказать. Телефон вернуть.

Через считанные секунды Rolls‑Royce растворился в дорожном потоке.

Охрана подбежала к выходу магазина и заблокировала его.

В этот момент дверь распахнулась, и появился Аркадий. Он спешил покинуть магазин. На нём были те же очки, но к образу добавилось отвратительное настроение. Лицо было хмурым. В руках — чёрный iPhone, который он раздражённо тыкал пальцем, пытаясь вызвать такси.

Гоша при виде «помятого» бородача действовал рефлекторно. Мозг отключился, включилась мышечная память клубного вышибалы.

— Стоять! Руки показал! Быстро!

Двое охранников взяли Аркадия в клещи. Третий профессионально вырвал гаджет из рук. Очки в дорогой роговой оправе упали с лица Аркадия. Затем последовал звонкий хруст: стало понятно, что очки погибли под чьим-то ботинком.

— Рот закрой! — прикрикнул Гоша на Воронцова, не успевшего даже пикнуть.

Обыскивая карманы писателя, он ловко вытряхнул ключи от его квартиры и отшвырнул в сторону.

— Мужики, вы попутали… — начал голосить Аркадий, поднимая руки. — Я писатель Воронцов…

Затрещины посыпались раньше, чем он успел договорить. Один удар пришёлся точно в правый глаз, второй — в солнечное сплетение. Воздух комком вылетел из лёгких. Перед глазами всё поплыло.

— Рот закрой, ворюга, — повторил Гоша.

— Верните мой… мой iPhone… — прохрипел Аркадий, сгибаясь пополам.

Прохожие не проявили никакого интереса к происходящему.

Писателя бесцеремонно запихнули на заднее сиденье тонированного Gelandewagen. Кто–то сунул ему в рот скомканные несвежие салфетки вместо кляпа. В ход пошла и тряпка оказавшаяся под рукой: её разодрали на ленты и связали ими руки и ноги Аркадия. Всё это было сделано быстро и с отточенным профессионализмом.

— В девяностые братва прикопала бы тебя прямо здесь, — философски заметил один из амбалов, проверяя узлы. — Скажи спасибо, что мы другие. Времена гуманнее стали.

— Едем, Серый.

Машина тронулась. Аркадий пытался кричать, но получалось только глухое мычание. Омерзительная салфетка впитывала слюну и мешала дышать.

Его вывезли из центра в тихий переулок Замоскворечья. Выволокли из машины, пару раз приложили спиной о холодный металл багажника — больше для острастки, чем для дела. Мощным пинком втолкнули в плохо закрытый кузов стоящего рядом Ford Transit и захлопнули дверь. Ему в лицо пахнуло пылью, цементом и сосновым брусом. Он затих и затаился в ожидании продолжения.

Водитель как раз выходил из пекарни с горячим лавашом. Он не заметил, как минутой ранее трое мордоворотов затолкали связанного человека в его автомобиль. Мужчина сел за руль, довольно откусил огромный кусок и покатил домой — в село, что почти в сотне километров от МКАД.

Охрана проводила взглядом уезжающий фургон. Парни похлопали друг друга по плечам и поехали докладывать боссу о восстановленной справедливости.

А писатель уже мчался в душном кузове навстречу совершенно новой главе своей жизни и чувствовал, как дорогая рубашка пропитывается потом и цементной пылью.

Глава 2

Запах соснового бруса въелся в ноздри. Тело затекло. Аркадий уже плохо чувствовал связанные за спиной руки. Кляп пропитался слюной, стал ещё более мерзким, и писателю наконец удалось выплюнуть его. Каждый толчок на ухабе отдавался тупой болью в рёбрах. Охрана бизнесмена поработала на славу: ничего не сломала, но изрядно помяла.

Машина наконец остановилась. Хлопнула дверь. Было слышно, как водитель отошёл куда-то в сторону. Аркадий начал кричать изо всех сил:

— Помогите! Развяжите меня!

Через несколько секунд дверь распахнулась. В кузов ворвался аромат леса и хвои.

— Ты кто? — Водитель схватил Аркадия за шиворот пыльной рубашки и одним рывком выволок наружу.

— Мужик, меня похитили и обокрали, — почти прокричал Аркадий. — Я писатель Воронцов!

Водитель осмотрел Аркадия, ухмыльнулся, достал из кармана раскладной нож и деловито освободил писателю руки и ноги. Аркадий откашливался, сплёвывая вязкую слюну. Лицо ныло, под правым глазом образовалась гематома. В целом облик Аркадия выдавал в нём не писателя, а человека без определённого места жительства.

Водитель слушал его, склонив голову набок. На лице не дрогнула ни одна мышца.

— Писатель, значит, — протянул он. — А чего ж тебя, гения, измордовали–то так? За плохую рецензию?

Он сделал шаг вперёд, бесцеремонно обнюхивая Аркадия.

— От тебя, бомжара, несёт не типографской краской, а боярышником и вокзальным бомжатником. Какой ты, нахрен, писатель.

— Я Аркадий Воронцов. А аромат — это парфюм такой, «Кирпи» называется.

Водитель громко, раскатисто расхохотался.

— Мужик, позвони моей подруге! — снова, переходя на крик, заголосил

писатель. — Это единственный номер, который я помню. Набери, пожалуйста, она подтвердит, что я Воронцов!

Водитель хмыкнул, достал из кармана джинсов старенький китайский смартфон, под диктовку писателя потыкал пальцем в экран и сунул трубку Аркадию.

Гудки шли мучительно долго. Наконец на том конце раздался женский голос:

— Здравствуйте, вы позвонили Милане. Оставьте своё сообщение после сигнала.

— Милана! Слава богу! Это я, Аркаша! Милан, меня похитили, то есть ограбили, — выпалил он.

Затем он судорожно пытался набрать номер ещё раз, но водитель

выхватил телефон.

— Никто трубку не берёт, — констатировал он, пряча аппарат в карман. — Всё сходится. Классика. Сейчас скажешь, что тебе денег на билет надо.

— Мне в полицию надо! — почти выкрикнул Аркадий. Голос сорвался, и ему стало стыдно. — Подкинь до ближайшего отдела, — взмолился он.

Водитель посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом.

— Лады. Только сходи справь нужду на дорожку. Нам туда дотемна надо доехать, останавливаться больше не буду.

Аркадий, хромая, отошёл на пару метров в лес, приспустил брюки и услышал удаляющийся рык мотора. Обернувшись, он увидел исчезающий в клубах пыли Ford Transit.

Писатель остался один. Он опёрся плечом на шершавый ствол сосны и закрыл глаза. Правый глаз заплыл окончательно, превратившись в узкую щель. Коронка на переднем зубе держалась на честном слове, при каждом движении языком грозя выпасть. Дорогие рубашка и брюки выглядели теперь как грязные тряпки.

«Зато живой. Отличный сюжет для книги. Вот издатель обрадуется», — подумал он, и губы сами собой растянулись в кривой усмешке.

Воронцов почувствовал, как адреналин отступает, оставляя место какой–то весёлой злости.

Солнце опускалось всё ниже. Воздух посвежел, пахнуло сыростью из придорожной канавы. Аркадий вышел на дорогу и побрёл в ту сторону, куда уехал его «спаситель». Прошло, по его внутренним ощущениям, не меньше часа. Ноги начали гудеть.

Наконец сзади послышался звук мотора. Он поднял руку. Из–за поворота выползла старая «Нива» с прицепом. Аркадий постарался выглядеть максимально прилично: выпрямил спину, попытался улыбнуться углами рта.

«Нива» поравнялась с ним. За рулём сидел седоусый дед в кепке, рядом — такая же пожилая бабуля в платочке. Их взгляды остановились на Аркадии — бородатом человеке в грязной, сильно мятой одежде, с разбитым лицом.

Бабуля тихо ойкнула. Дед кхекнул и втопил газ. «Нива», чихнув сизым дымом, резко ускорилась, обдав Аркадия облаком выхлопных газов и пыли.

Аркадий медленно опустил руку. Сплюнул горькую пыль.

— Понятно, — сказал он вслух пустой дороге. — Вид у меня такой: картина Репина «Не ждали», версия 2.0.

Он попытался стряхнуть пыль с одежды и тут же понял, что это бесполезно. Выдернул изо рта шатающуюся коронку и убрал в карман брюк.

«Пригодится, — подумал Аркадий, — как вещдок».

Ждать следующую попутку было бессмысленно, поэтому он побрёл дальше.

Летний день догорел. Небо на западе стало густо-лиловым. Звёзды здесь, вдали от Москвы, висели низко — казалось, их можно собрать рукой.

Уже в глубоких фиолетовых сумерках, когда дорога превратилась в чёрную ленту, сзади раздался агрессивный бас сабвуфера. Его нагнала красная Mazda. Стекло пассажирской двери поползло вниз. Оттуда пахнуло сладким паром. Несколько парней лет двадцати уставились на него. Один подсветил телефоном лицо писателя.

— Ого, — присвистнул он. — Бро, ты с того света пешком идёшь? Или гопник‑стайл?

Остальные загоготали.

— Парни, — устало начал Воронцов, — дайте позвонить. Телефон украли. Можете до города подбросить?!

Парень с телефоном заржал громче всех.

— Позвонить хочет, слышали? Ага! — Он показал свой iPhone последней модели. — Топай, скамер, пешочком. Для здоровья полезно.

Стекло поднялось. Взревел мотор, машина прыгнула вперёд и быстро скрылась, оставив после себя лишь низкочастотный гул, вибрирующий в грудной клетке.

Воронцов сплюнул. Посмотрел вслед красным огонькам.

— Спасибо, — пробормотал он в темноту. — Вы очень помогли русской литературе.

Он пошёл дальше. Колени почти не сгибались. Впереди, сквозь частокол деревьев начали проглядывать тёплые жёлтые огни. Постоянный, неподвижный свет. Это были фонари. Населённый пункт — спасение или новые проблемы? Ему было уже почти всё равно. Лишь бы дали воды.