Buch lesen: "Ужин для Виновных"

Глава 1. Бульон из молчания

Гул шторма за стенами «Гранд-Миража» отзывался глубоким, низким гулом, от которого слегка вибрировало темное стекло витражей. За круглым столом из черного зеркального стекла сидели семеро. Между ними пролегали полтора метра абсолютного молчания и застывшего воздуха, пропитанного запахом старой шерсти, воска и сырости, тянущей от моря.

Каждый из них приехал сюда по одному и тому же плотному прямоугольнику из слоновой кости. В кармане пиджака Леонида, в сумочке Надежды Петровны, в засаленном рукаве куртки Олега лежала одна и та же тисненая золотом строка: «Вам предначертано закрыть старый счет. Отель „Гранд-Мираж“, 19:00».

— Какая-то невероятная глупость, — Вадим, риелтор, первым сломал тишину. Его голос прозвучал слишком громко, почти выкриком. Он быстро поправил манжеты и поднялся с места. — У меня в восемь утра сделка по загородному комплексу. Если это очередная выходка конкурентов из «Вектора», я клянусь, мои юристы вытрясут из них всё до последнего цента.

Он сделал шаг к массивным дубовым дверям, перехватил тяжелую латунную ручку и потянул на себя. Ручка не поддалась. Вадим дернул сильнее, упираясь дорогой туфлей в паркет.

Напольные часы в углу зашлись сухим, металлическим боем. Они отбили ровно 19:17.

В этот же миг в глубине дверной рамы с отвратительным, сочным лязгом сработал внутренний засов. Тяжелый металлический брус намертво сел в паз.

— Откройте! — Вадим ударил ладонью по дубовой панели. Звук получился глухим. — Эй, там, за дверью! Это незаконное лишение свободы! Я сейчас же вызываю полицию!

— Перестаньте орать, — сухо чеканя слова, произнесла Елена. Врач скорой помощи даже не подняла головы от своего телефона. Свет экрана подсвечивал ее строгие, слегка уставшие черты. — Сигнала нет. Вышка на скале либо обесточена из-за шторма, либо отключена намеренно. И полиция сюда в такую погоду не доберется при всем желании. Нам лучше сесть и не тратить кислород.

— Вы так спокойны, будто вас каждый день замуровывают в старых отелях, — огрызнулся Артём, журналист, нервно крутя на пальце диктофон.

В этот момент в глубине противоположной стены раздался тихий, трущийся звук. Четверть деревянной панели сдвинулась в сторону, открывая глубокую нишу. Оттуда, плавно проворачиваясь на скрытой оси, выехал круглый стальной поднос. На нем стояли семь глубоких фарфоровых тарелок, от которых поднимался тонкий, еле заметный парок.

Из скрытого за решеткой вентиляции динамика донесся звук — сухой, шуршащий, похожий на треск старой виниловой пластинки:

— Первая перемена. Холодный бульон из чужих слов. Приятного аппетита, господа невиновные.

Семеро переглянулись. Выбора не было. Медленно, один за другим, они вернулись к столу.

Перед каждым опустилась тарелка. На первый взгляд — абсолютно чистый, прозрачный бульон. На поверхности каждого бокала плавала одинокая, сварившаяся из теста сухая буква.

— Это что, анаграмма? — Виктор, художник, брезгливо наклонился над тарелкой, рассматривая свою «В». — Изящно. Очень в стиле дешёвых иммерсивных театров.

— Заткнись, а, — буркнул Олег, опираясь тяжелыми, в въевшейся мазутной саже кулаками о край стола. — Театр… Нам тут до утра сидеть, что ли?

Леонид, чиновник, брезгливо поморщившись, поднял тяжелую серебряную ложку.

— Я не намерен принимать участие в этом фарсе, — сказал он, но опустил ложку в жидкость.

Едва горячий металл коснулся поверхности, прозрачная юшка начала стремительно темнеть. Она не просто помутнела — она окрасилась в глубокий, мутно-синий цвет осенней реки.

— Что за… — Леонид резко отдернул руку. Ложка с металлическим звоном упала на паркет.

Жидкость в его тарелке начала закручиваться в маленькую воронку. На самом дне фарфора, сквозь толщу темной воды, начал проявляться объемный, пугающе четкий силуэт. Девушка в длинном плаще, с развевающимися по ветру волосами, застыла на узком металлическом карнизе высокого моста.

Надежда Петровна ахнула, судорожно хватаясь за воротник своей блузки. Её буква из теста на глазах расплылась, превращаясь в короткое, прямое слово: «СМОТРИ».