Buch lesen: "Ты мой попутный ветер"

Глава 1

До самой смерти ввысь смотрю,

Чтоб совесть чистой сохранить,

Но ветра шёпот из листвы

В душе моей печаль родит.

С любовью звёздной, что горит,

Всё уходящее приму,

И путь, что мне судьба сулит,

Осилю. Ветер обниму

И звёзды, что ещё дрожат.

(«Пролог» автор Юн Дончжу)

Майк Парк сидел в больничной палате, словно застыв, и смотрел в окно, не замечая, стекающих капель дождя. Рядом, в кресле, терпеливо, с пониманием ждал Кристиан Фокс — его личный секретарь и помощник вот уже восемь лет.

Конец мая в Кливленде в этом году оказался на удивление дождливым и прохладным. Величественные небоскребы центра города за стеклом были мрачными и безликими, утопая в сером тумане.

— Поехали в «32», — вдруг нарушил тишину Майк, словно очнувшись от тяжёлого сна. — И закажи билеты в Сеул на завтра.

Кристиан нахмурился, в его глазах мелькнула тревога.

— Может, всё-таки останешься? До твоего назначения ещё полтора месяца. Такой долгий перелёт сейчас... И пить тебе нежелательно. — Добавил он с мягкой настойчивостью.

— Завтра или через месяц, разницы нет, — перебил Майк, — ты же слышал врачей. Надо просто принять всё как есть, — он тяжело вздохнул и поднялся, — мне нужен воздух. Поехали. Сегодня прекрасный день, чтобы выпить.

Его холодное спокойствие заставило Кристиана вздрогнуть.

Майк родился в Кембридже. Здесь, среди старинных стен и вечной английской сырости, встретились родители: Элли Брук, типичная англичанка, и Парк Мин Су — молодой кореец, приехавший учиться. Их роман был похож на экзотический цветок, случайно выросший между камней: красивый, но чужой для обоих семей. Традиции оказались сильнее чувств. Под давлением родных Мин Су пришлось вернуться в Корею, где его уже ждала невеста, выбранная родителями. Элли осталась одна с маленьким сыном и разбитым сердцем. Через пять лет после возвращения в Корею Мин Су внезапно умер от сердечного приступа. Он не оставил других детей, кроме Майка. Так мальчик стал единственным наследником большой корпорации. Когда ему исполнилось семь, врачи диагностировали у него серьезный порок сердца. Чтобы спасти сына, Элли пришлось переступить через гордость и принять помощь от семьи бывшего возлюбленного. Это навсегда связало их с кланом Парк.

Кристиан помог другу собрать вещи. Они поехали в бар отеля «Хилтон» на Лейксайд.

К вечеру туман рассеялся, открыв вид на озеро и уходящий за горизонт закат. Бар был почти пуст. Мужчины сидели у окна, пили виски и смотрели на воду, которая отражала последние лучи солнца. Берег озера тянулся до самой городской черты, и в этом спокойном пейзаже было что-то прощальное. Виски в их бокалах казался чёрным на фоне догорающего дня.

— Не проболтайся матери, — вдруг нарушил тишину Майк, не отрывая взгляда от бокала. Его голос прозвучал глухо. — Лучше пусть никто больше не знает, пока я могу делать вид, что здоров. Она и так переживает из-за моего переезда в Корею, а воспоминания об отце... они для неё болезненны, — он горько усмехнулся, — даже я нахожу в этом что-то роковое.

Он машинально потер левое запястье под манжетой рубашки. Старая привычка. Болезнь отца догнала его спустя столько лет. Генетика оказалась самым точным аудитором. Он снова почувствовал себя тем семилетним мальчиком. Разница была лишь в масштабах катастрофы: тогда он боялся оставить мать, теперь подводил ещё и целую империю Парков.

Кристиан медленно кивнул, сжимая бокал так, что казалось, тот сейчас расколется.

— Клер тоже не скажешь? — спросил он спустя пару минут молчания.

— Клер? — губы Майка искривились в усмешке. — Да, ты же ещё не знаешь. Она решила, что нам нужен перерыв, как только услышала про новый консилиум по поводу моего состояния. Как будто догадалась о его результате. Хотя... Не удивлюсь, если кто-то из персонала клиники слил информацию, что не помешает проверить. Она вернула мне кольцо. Я стал бесполезен.

— Вот же!

Кристиан хотел сказать что-то ободряющее, но слова застряли в горле. Он просто посмотрел на друга. Во взгляде читалось сочувствие.

В голове Майка калейдоскопом пронеслись воспоминания. Клер Райс была первой, кто по-настоящему увлёк его. В ней он видел женщину, которую не нужно опекать. Равного игрока, такого же трудоголика с железными амбициями. Свои отношения они в шутку называли «самым успешным стартапом». Этот союз сулил покорение огромных вершин в бизнесе. До этого момента.

«Бесполезен». Слово эхом отдавалось в сознании, смешиваясь с горечью. Это худшая характеристика для него, привыкшего с ранних лет быть лучшим. Именно «лучшего» всегда ждала от него бабушка — строгая и решительная глава «Парк Гроуп», Парк Чон Сук. Она настояла, чтобы Майк сначала учился в частной школе в США, а потом оплатила его учёбу в Стэнфорде. С десяти лет Майк с матерью жил в Америке, но каждое лето бабушка забирала его в Сеул, где она готовила преемника, вкладывая каждую минуту в будущее корпорации. Майк должен был стать идеальным лицом семейного чеболя.

Кристиан молча подлил виски в оба бокала. Оранжевый свет заката медленно сменялся глубокой синевой, и на поверхности озера зажглись первые звёзды. В баре стало ещё тише, только где-то вдалеке слышался приглушённый смех персонала.

— Заряди проверенных ребят, чтобы подчистили все хвосты, Крис. Ближайший год новости о моей болезни не должны просочиться. Сам понимаешь. Стервятники накинутся — дай только повод. Бабуля вложила всю жизнь в «Парк Гроуп», хотя бы её я не должен подвести.

— Все распоряжения уже отданы. Не переживай. А Клер? От неё не будет сюрпризов? — нахмурился Кристиан, его взгляд стал острее, а морщина между бровей глубже.

Майк покачал головой.

— Не думаю. Если станет известно сейчас, это ударит и по бизнесу Райс.

— Сегодня утром служба безопасности перехватила запрос к базе данных акционеров «Парк Гроуп». Кто-то пытался выгрузить реестр. Совпадение?

Майк медленно поставил бокал.

— Чистое совпадение бывает только в учебниках математики. Значит кто-то уже в курсе моего возможного возвращения. Стоит ожидать сюрпризов.

Он замолчал, сделал глоток виски. Кристиан видел, как дрожит его рука.

— Не хочу стать обузой для всех, кто мне дорог. — Майк коснулся груди. — Сделаю всё, что ещё смогу, чтобы ни мама, ни бабушка ни в чём не нуждались. Даже после...

Кристиан поставил бокал на стол — стекло глухо стукнуло о дерево.

— Что бы ты ни решил — я с тобой, дружище.

На мгновение тень на лице Майка отступила. Он поднял бокал.

— К чёрту.

— К чёрту, — эхом отозвался Кристиан.

Они выпили. Виски обжёг горло.

В баре добавили света. Майк смотрел на своё отражение в стекле, бледное, усталое.

Человек в отражении в свои двадцать восемь жил в ритме, который другим показался бы изнурительной гонкой. Хаоса он не допускал — только расчёт и эффективность. Женщины в его жизни были лишь красивым дополнением к этому образу. Главным же всегда была работа. Он жил этим, стремился к идеалу в каждом проекте, не прощал ошибок ни себе, ни другим. Он строил планы на годы вперёд, и казалось, что весь мир у его ног — нужно только не упустить свой шанс.

Но сегодня правила изменились.

Майк ещё какое-то время молчал, потом кивнул, словно принимая решение.

— Ладно. Давай ещё по одной. За Сеул. За новый этап. Или за прощание со старым. Как получится.

Он откинулся на спинку кресла. Оранжевые блики от ламп играли в гранях бокала. Он пил медленно, чувствуя, как ледяная пустота внутри постепенно сменяется глухим, тяжелым равнодушием. Впервые привычный контроль дал трещину, и это пугало сильнее, чем слова доктора Роллинса о возможных прогнозах.

Стрелка часов перевалила за полночь, когда Кристиан вызвал такси.

Майк провел остаток ночи, механически перебирая рабочие файлы на ноутбуке, пока серый рассвет не стер огни фонарей за окном.

Утро следующего дня встретило их холодным светом залов аэропорта Кливленда. Люди спешили к выходам на посадку, объявления по громкой связи сливались в монотонный гул. Майк и Кристиан сидели в зоне ожидания, провожая взглядом взлетающие самолёты. Впереди их ждал долгий перелёт: сначала до Чикаго, а оттуда — через океан, в Корею.

Майк смотрел в огромное окно на серое небо и думал о том, как мало времени у него осталось. Пять лет? Десять? Не так много, чтобы тратить их на слёзы и отчаяние. Не в его характере долгие переживания. Он закрыл глаза и попытался представить всё то, что ещё успеет сделать, увидеть, почувствовать — пока небо над ним ещё не окончательно потемнело.

Весь следующий месяц Майк провёл в своей квартире в Сеуле, работая и почти не покидая её стен. Кристиан привозил ему горы документов, помогая разобраться в делах семейного бизнеса Парков и время от времени пытаясь вытащить друга из плена тяжёлых мыслей. Но ни новые места, ни знакомства не увлекали Майка. Он всё больше замыкался в себе.

Иногда, когда тишина пентхауса становилась невыносимой, а строки отчетов начинали плыть, он поднимался на верхний технический этаж и выходил под низкое сеульское небо. Там, среди гудящих блоков вентиляции, холодный ветер остужал горящую кожу и прояснял мысли.

Холод перил напомнил поручни больничной койки. Тогда, в семь, перед операцией на сердце, внутри уже была эта же пустота. Врачи сказали, что самое страшное позади.

Сейчас стоя на краю бетона и прижимаясь к ограждению, Майк чувствовал нечто схожее: темное, тяжелое — тягу шагнуть в эту пустоту навстречу гравитации. Он смотрел вниз, туда, где ползли машины и вспыхивали стоп-сигналы, пока не начинало жечь глаза. Потом разжимал побелевшие пальцы и отступал обратно, к лестнице.

Глава 2

Начинался тёплый июльский день.

Лили стояла на крыше офисного здания «Имидж билд». На восемнадцатом этаже располагался офис консалтинговой компании «Инсайт Парк Гроуп», где она вот уже третий год работала переводчиком. Внизу, у подножия небоскреба, раскинулся Сеул — огромный, живой. Город стряхивал остатки сна, наполняясь гулом просыпающихся улиц. С этого места открывался потрясающий вид. Величественная река Ханган извивалась серебряной лентой среди бетонных джунглей. Воздух был кристально чист: ни дымки смога, ни влажной пелены тумана.

Солнце, словно нежно потягиваясь, медленно поднималось из-за зубчатых силуэтов небоскрёбов и зелёных холмов. Его первые лучи, робкие и тёплые, коснулись тёмной воды, и река тут же вспыхнула жидким золотом. Город, ещё минуту назад казавшийся серым и сонным, ожил и заиграл миллионами оттенков.

Здесь она могла позволить себе быть настоящей. Здесь не было осуждающих взглядов, необходимости держать спину прямо или говорить тихо. Здесь она могла кричать. Это был её личный ритуал: пять минут права быть просто собой и забыть о прошлом. Любить себя.

Лили закрыла глаза, подставляя лицо этому утреннему поцелую света. Она приподнялась на цыпочках, словно пытаясь дотянуться до самого неба, и раскинула руки в стороны. Ветер подхватил подол её лёгкого платья, заставляя ткань трепетать, как крылья пойманной бабочки. Солнце просвечивало шифон насквозь, очерчивая фигуру. В этом золотом сиянии её изящные запястья и длинные пальцы казались словно выточенными из фарфора — почти прозрачными.

— Здравствуй, новый день! — голос прозвучал звонко и свободно, растворяясь в прохладном воздухе.

Она засмеялась, смущённая собственной смелостью.

— Солнышко, я вернусь посмотреть на закат, обещаю.

Лили вздохнула, тряхнула головой, отгоняя мечтательное настроение. На секунду ей показалось, что за спиной раздался тихий шорох. Но обернувшись, она увидела лишь пустую крышу. Пожав плечами, она направилась к двери, ведущей обратно в офисный мир.

Майк стоял в тени вентиляционной шахты, скрытый от посторонних глаз. Он пришёл сюда ещё затемно, в поисках тишины и уединения. Но когда до него донёсся её смех — такой чистый и искренний — любопытство пересилило осторожность, он выглянул из-за своего укрытия.

И замер.

Её силуэт на фоне солнца — тонкий, хрупкий, и поразительно живой — заворожил его. Майк смотрел, не в силах отвести взгляд. Эта вспышка неподдельной радости ударила по нему сильнее, чем он ожидал. Внутри что-то дрогнуло. Последние месяцы его мир состоял из серых оттенков и сухих цифр. Её смех был чужим здесь, неуместным... и таким жизненно необходимым. Внезапно этот город, это утро и эта незнакомая девушка пробудили в нём странные, почти забытые чувства.

Спустя пару минут лифт бесшумно скользил вниз, приближая Майка к новой главе в его жизни.

Это был прекрасный день для знакомства…

***

В залитом утренним светом офисе навстречу Лили буквально вылетела Анна Ким из юридического отдела — яркая блондинка с янтарными глазами и милыми веснушками. В её чертах азиатские корни угадывались с трудом: она родилась в Сиднее, как и её родители. Отцовские гены почти не отразились на внешности, но именно они повлияли на решение переехать в Корею.

Устроившись в компанию почти одновременно, девушки поначалу чувствовали себя одинаково неуютно. Оказавшись в Сеуле обе ощущали себя чужими. Ради экономии и безопасности две незамужние коллеги договорились снимать одну квартиру на двоих. Со временем вынужденное соседство переросло в крепкую дружбу.

Анна была именно такой — громкой и неугомонной. Её смех разносился по всему этажу, а янтарные глаза загорались азартом при виде новой сплетни или витрины с распродажей. Она могла часами взахлёб рассказывать и о перипетиях очередной дорамы, и о новой коллекции от любимого бренда, эмоционально жестикулируя так, что коллеги невольно оборачивались.

Но за этой кипучей энергией скрывался первоклассный юрист. В своем отделе её слово имело вес. Когда дело касалось контрактов, голос Анны становился твердым и властным, способным осадить любого оппонента. Лили знала: если нужно найти выход из безвыходной ситуации, Анна найдет лазейку там, где другие увидят лишь тупик.

Лили доверяла ей абсолютно и прощала маленькие слабости — будь то спойлеры к сериалу или внезапная покупка десятой пары туфель. Она знала наверняка: можно позвонить Анне посреди ночи, и та бросит всё.

Сегодня Анна буквально искрилась от нетерпения.

— Лили! Ты опять гуляла по крыше? Смотри, волосы совсем растрепались! Давай я поправлю.

Она ловко подскочила к подруге и принялась заботливо приглаживать выбившиеся пряди.

— Слышала, что сегодня наконец-то будет представление нового генерального директора?

Лили опустилась в кресло.

— Сегодня? Давно уже эти разговоры ходят. Посмотрим, что за новая «метла» будет. А директор Ан? Его куда переведут?

Анна нахмурила тонкие брови, её лицо стало серьёзным.

— Вроде пока заместителем оставят. Но это не точно, слухи разные ходят. Жаль его, если правда понизят за пару лет до пенсии. Хороший дядька, всегда с улыбкой.

Тут она понизила голос до шёпота.

— Говорят, этот новый генеральный — родственник председательницы. Отучился в каком-то жутко престижном университете в США и даже успел там поработать в крупной компании. Вот и чего его к нам-то понесло? Может, натворил там чего и сбежал?

— Не выдумывай, Анна. Пока ничего конкретного. Будем надеяться на лучшее. У нас еще минут десять до начала. Может, по кофе?

Анна тут же просияла.

— Конечно! Я сама хотела предложить... Говорят, ему и тридцати нет! Как думаешь, вдруг он симпатичный? Эх, прямо как в дорамах: молодой красавчик-директор!

Она мечтательно закатила глаза.

Лили не удержалась от улыбки, глядя на разыгравшееся воображение подруги.

— Скоро узнаем. Ты смотришь слишком много своих дорам.

Она взяла чашку горячего кофе и села за свой стол.

— Не трогай святое! — Анна шутливо надула губы и села напротив. — Они помогают скрасить мои одинокие будни. Вот вчера досмотрела новую. Там такой сюжет! Такая химия! А сцена под дождём? Он прижимает её к себе, эти поцелуи... Я чуть с дивана не упала! - Всё не унималась она.

Лили покачала головой, и Анна обиженно опять сменила тему.

– Может, по случаю назначения корпоратив закатят? Я бы не отказалась от сочных говяжьих стейков и ледяного соджу!

Лили усмехнулась и послала подруге воздушный поцелуй, сложив губы сердечком и легонько дунув вслед улетающему жесту:

— Давай работать, мечтательница. Обещаю угостить тебя говядиной со следующей зарплаты. Вот только красавчика-директора обещать не могу.

Анна ответила ей таким же поцелуем, и они обе засмеялись. Разговор затих сам собой, сменившись привычным стуком клавиш и шелестом бумаг, но описанная сцена с поцелуями теперь упорно не выходила у Лили из головы.

В это время Майк стоял перед зеркалом в новом кабинете, машинально поправляя идеально завязанный галстук. Рукава белоснежной рубашки были застёгнуты на запястьях, надёжно скрывая татуировку — память о бурной юности. Тяжёлые дорогие запонки холодили кожу, а статусные часы отсчитывали последние минуты до начала. Сегодня всё должно быть безупречно. Первое впечатление нельзя произвести дважды.

Рядом Кристиан в последний раз проговаривал имена акционеров. Именно они первыми увидят нового руководителя. Затем, по списку, шли начальники отделов — с ними предстояло встретиться следом. Господин Ан лично подготовил для Майка краткие досье на каждого сотрудника.

Майк внимательно слушал, как вдруг перед внутренним взором возник образ: девушка на крыше, тёмный силуэт в золотом ореоле утреннего солнца, порыв ветра...

«Солнышко, я вернусь посмотреть на закат», — эхом прозвучал в голове голос.

— Майк? Ты меня слушаешь? Всё в порядке? — окликнул его Кристиан.

— Да. Всё хорошо. Извини, я немного отвлекся. Продолжай.

Нет. Это нелепо.

Он тряхнул головой, прогоняя наваждение. Хватит фантазировать. Сейчас нужно сосредоточиться на работе, на стратегии, на людях, ждущих за дверью. Он бросил последний взгляд в зеркало, убедился, что на лице нет и тени растерянности, и решительно направился к двери.

Глубокий вдох. Выдох.