Buch lesen: "Трактат "Мастер Ле". Истинная Книга Первоосновного Источника. Ле-цзы. Первые главы."

Глава

Трактат "Мастер Ле". Истинная Книга Первоосновного Источника. Автор Ле-цзы.

Liä Dsï. "Meister Liä" Richard Wilhelm.

Перевод аннотации (первых глав вступления) на русский язык выполнил Новиков Николай Николаевич с немецкого текста Liä Dsi синолога Рихарда Вильгельма. Издание под редакцией Рылеева Михаила Геннадьевича.

Источник:

Liä Dsi: Истинная Книга Первоосновного Источника. Штутгарт, 1980.

Трактат приписывается Ле-цзы, но, вероятно, возникло лишь около 350 года до н.э. Здесь представлен перевод Рихарда Вильгельма.

Аннотация.

(Ле-цзы, ок. 350 г. до н.э.) — это классический даосский текст, состоящий из восьми книг, которые содержат притчи, мифы и философские рассуждения. Вы можете прочитать полный текст на немецком языке на платформе zeno.org

Лицензия:

Общественное достояние

Категории: китайская философия.

Ранее читался древний оригинальный текст в среднем поле, снизу вверх.

Содержание.

Книга I. Откровения невидимого мира

1. От самой вещи.

2. Происхождение Вселенной

3. Вечное в конечном

4. Мёртвые тела

5. Старик с горы Тайшань

6. Старый Лин Ле

7. Цзи Кун и Мастер

8. О земном паломничестве

9. Пустота

10. Баланс сил

11. Конец этого мира

12. Собственность

13. Два вида грабителей

Книга II. Жёлтый император

1. Утопия

2. Гора богов на севере

3. Самозабвение

4. Сплочение ума

5. Стрельба из лука

6. Святая простота

7. Приручение животных

8. Паромщик

9. Старик у водопада

10. Ловушка для цикад

11. Чайки

12. Опыт охоты

13. Волшебник и мудрец

14. Бесполезное бегство от мира

15. Смирение

16. Две женщины

17. Путь к победе

18. Форма и содержание

19. Отец-обезьяна

20. Бойцовский петух

21. Софист

Книга III. Царь Му из Чжоу

1. Легенды о короле Му

2. Доктрина явлений

3. Магия

4. Бодрствование и сновидения

5. Различная оценка охранников и снов

6. Богач и бедный слуга

7. Олень

8. Плохое заживление

9. Кто сумасшедший?

10. Преждевременные эмоции

Книга IV Конфуций

1. Страдания искупления мира

2. Различные уровни святости

3. Далекий святой

4. Всегда есть множество бабочек (лат.: Pleon misy pantos)

5. Ле Цзи и его сосед

6. Развитие Ле Цзи

7. Пеший туризм

8. Бескорыстие как болезнь

9. Закон жизни и смерти

10. Поворотные моменты

11. Государство и анархизм

12. Регулируемая мощность

13. Софизмы

14. Голос народа

15. Искупление от эгоизма

Книга V «Вопросы Тан»

1. Конфликт идей пространства и времени.

2. Относительность противоположностей

3. Вера, способная сдвинуть горы.

4. Жажда охотника за солнцем

5. Необходимость и свобода

6. Рай

7. Относительность морали

8. Конфуций в затруднительном положении

9. Сила равновесия

10. Обмен сердцами

11. Сила звука I.

12. Сила звука II.

13. Музыкальное понимание

14. Механический человек (история об искусном мастере Янь Ши и механическом человеке)

15. Два стрелка

16. Управление колесницей

17. Три драгоценных меча

18. Король Му

Книга VI. Свобода и необходимость

1. Конфликт первобытных сил

2. Равные, но неравные

3. Исторический пример отсутствия свободы действий.

4. Ле-цзы и его сосед

5. Закон случая

6. Три доктора и секрет жизни

7. Принятие неизбежного

8. Пессимизм

9. Независимость

10. Законы природы в духовном мире

11. Внешность обманчива.

12. Преимущества смерти

13. Всё ещё

14. Сила воли и судьба

Книга VII. Ян Чжу

1. О славе

2. Лови момент

3. Смерть уравнителя

4. Чрезмерная добродетель

5. Недостатки бедности и богатства

6. О пользе сострадания

7. Уход за жизнью и погребение умерших.

8. Два сверхчеловека

9. Несправедливый Маммон

10. Всё это — сплошное тщеславие

11. Ценность эгоизма

12. Страдания праведников и процветание нечестивых

13. Я никогда не заморачивался мелочами

14. Преходящесть

15. Человек посреди природы

16. Рабы и господа над благами жизни

17. Удача крестьянина

18. Ненасытность морали

19. Ограниченные преимущества славы

Книга VIII. Совпадение обстоятельств

1. Чему можно научиться у тени?

2. Истинное богатство и борьба за существование

3. Причины успеха

4. Опасности гордыни

5. Искусство и природа: Лист шелковицы

6. Осознанная бедность

7. Когда два человека делают одно и то же

8. Тот, кто роет яму для других

9. В ущерб обонянию

10. Глава содержит не совсем буквальное повторение II, 9

11. Обучение посредством внушения

12. Сохранение победы

13. Чудесные пути Провидения

14. Два жонглера

15. Эксперт по лошадям

16. Государственная мораль и частная мораль

17. Защита скромности

18. Среди разбойников

19. Мёртвая мышь

20. Милосердный разбойник и праведный странник

21. Самопожертвование из чувства неповиновения.

22. Осторожность в заявлениях

23. Заблудшая овца

24. Ян Бу и его собака

25. Предостережение против добрых дел

26. Покойный проповедник бессмертия

27. Жестокая доброта

28. Ужасный ребёнок

29. В работе нет ничего постыдного

30. Бесполезные ожидания

31. Засохшее дерево

32. Кто украл топор?

33. В мыслях

34. Клептомания

Пояснения

Книга I

Книга II

Книга III

Книга IV

Книга V

Книга VI

Книга VII

Книга VIII

Введение.

Предлагаемое произведение в истории китайской литературы проходящее под названием Ле-цзы, что означает "мастер Ле", не является единым произведением, даже в том смысле, как Беседы Конфуция, или Дао Дэ Цзин Лао Цзы, оба из которых представляют собой замкнутое мировоззрение. Это произведение может в каком-то мере быть обозначенным как посредническое промежуточное звено между основополагающей концепцией Дао Дэ Цзин с одной стороны и сжатым изложением даосских учений в том труде, который проходит под названием Чжуан-цзы с другой стороны. Описание героев древности, таких как Лао Цзы и Конфуций, которые оба играют выдающуюся роль. Конфуций упоминается даже ещё чаще чем Лао Цзы - имеются ещё в особенности два персонажа даосской школы, вокруг которых группируются изложенные в книге учения: Ле Ю Коу и Чжан Шу. Оба они в даосской среде являются крайними противоположности, и если кто-либо захочет единообразно охватывать их воззрения, то понимание нашего произведения будет для него закрыто. Ле Ю Коу, при знакомстве с историей жизни которого, мы, в сущности, обходимся представленным здесь материалом, родился, кажется по меньшей мере на полстолетия позднее, чем Конфуций. Нет никакого достаточного основания для того, чтобы сомневаться в его существовании. Впрочем, вопрос о том, существовал он на самом деле или нет, никоим образом не является актуальным, поскольку его внешняя жизнь протекала в таком уединённом покое, что она не оставила после себя никаких прочных следов в море всего человечества. Что для нас у него является ценным, так это его мысли, и эти мысли на лицо, современно независимо от того, был ли это он тем, кто передал их последующим поколениям, или же это "другой человек с таким же именем, живший в то же самое время". Наряду с этим, значительно менее интересным является исследователь вопроса о том, чем он кормил своих свиней, (см. II, 13) и какое огорчение он причинил своей жене, отклонив подарок первого министра (см. III, 6). В Китае только тот имеет настоящее право быть отмеченным на скрижалях истории, кто по меньшей мере хоть однажды в своей жизни, занимая какую-либо должность. А вот этого Ле-цзы и не сделал, ни на своей родине в царстве Чжэн, где он подобно Заратустре, провёл 40 лет, прежде чем он приступил к передаче своих доктрин последующему поколению (см. I, 1), ни в царстве Ци (которое находилось в более позднем Шаньдун), где ему чуть было не грозила эта опасность, но которой он своевременно избежал, благодаря бегству (см. II, 14). В сути своей он никоим образом не представляется нам в качестве натуры, с самого начала замкнутой в себе; напротив он показывает правдивость фразы: "Пока человек к чему-то стремится, он заблуждается". В то время, когда он ещё был занят тем, что старался проникнуть в истины даосского учения, держась за руку своего учителя, он позволил увлечь себя одному умелому волшебнику до такой степени, что он по крайней мере на какой-то момент ошибался на счёт своего учителя и, соответственно, хотел также и его приобщить к новому учению (см. II, 13). Только лишь рассудительный метод, с помощью которого его учитель изобличает того мошенника, заставляет его устыдиться и вернуться обратно на путь поиска истины. То, что к завершению своего учения он настолько продвинулся в своей духовности, что мог ездить верхом на ветре (см. II, 3), мы можем приписывать ему без особого труда, так что мы поэтому должны были бы сомневаться в его существовании, тем более что он, согласно его собственному высказыванию, находится к тому времени в стадии наивысшего экстаза. Он любил путешествовать (IV, 7), и стрельбу из лука (II, 5), хотя нельзя сказать, что он уже с самого начала достигал высшей степени в этих занятиях. Вообще он проявляет себя в качестве общительной натуры и представляется. что он в самом своём существе имел что-то такое располагающее к себе, что заставляло людей симпатизировать ему. Всё же ему не удалось (6) подобно своему более жёсткому и более энергичному другу Бэнь Хунь Ву Чжэну изолировать себя полностью от любых сношений с людьми. Он не только был просто по-настоящему женат (II, 13; VIII, 6), но и привлекал к себе не мало учеников (II, 14; 5 том), и некоторые из них сопровождали его в чужие края, когда он покинул свою родину в следствии возникшей из-за голода нужды (см. I, 4). Когда и где он умер, мы не знаем. При его взглядах на смерть, которые он выражает вопреки лежащим на дороге останкам мертвецов (см. I, 4), вряд ли это событие также и для него самого представляло какой-то особый интерес. Вот что мы бы желали узнать гораздо охотнее – так это то, кем были его учителя Ху Киу Цзы Линь и Бэ Хунь У Жэнь. К сожалению, все следы здесь обрываются. По некоторым местам биографии можно вполне предположить, что отдельные нити ведут в Индию, но здесь мы всецело должны обходиться предположениями. Влиянию буддизма эти учения точно не подвергались; к тому же они имеют слишком характерные отличия в общей концепции. Вероятно, однако, обнаруживаются некоторые точки соприкосновения с предшествующими буддизму идеями, происхождение которых было желательно проследить: мы должны этим довольствоваться. То, что, Лао Цзы по меньшей мере косвенно сказал: влияние на него (кажется, что лично они никогда не соприкасались) можно установить совершенно непринуждённо, и охотно цитируется и Конфуций. Существенно иначе складываются отношения с другим философом, чьи воззрения включены в наш труд: Ян Чжу (Ян Шэн). В существовании его никто ещё не сомневался. К тому же он оставил после себя слишком глубокие следы в китайской духовной жизни. Выражение «Ян-цзы берёт призывом: „Всё для меня!“ Но для блага Поднебесной он не сделает даже того, чтобы вырвать у себя хоть один волосок. Мо-цзы учит совмещать любовь ко всем: к родным и чужим. Для блага Поднебесной он пойдёт даже на то, что отдаст себя целиком с головы до пят»», приписанное ему на все времена пламенным конфуцианским проповедником в Китае Мэн-цзы, сделало его имя незабываемым как имя закоренелого еретика. Но тем самым мы также и подходим почти к концу наших знаний о нём. К счастью, его учения создали себе прикрытие под именем и в книге Ле Цзы, и это прикрытие сохранило их от уничтожения (7), которое, иначе, вероятно стало бы их уверенной участью. Ян Чжу жил, точно, когда скорее всего мы подойдём к наиболее вероятному предположению, если мы объявим его современником Ле Цзы. Согласно (II, 15), где текст, впрочем, находится, как кажется, не в полном порядке, можно было бы заключить, что он был родом из государства Пхе на юго-западе тогдашнего Китая. Там про него рассказывалась одна очень красивая история о том. как он повстречался с Лао Цзы и самодовольством в своём взгляде возбудил у старца неудовольствие; это промах, который он впоследствии, благодаря своему поведению снова загладил до такой степени, что люди на постоялом дворе, которые поначалу с испугом уступали дорогу знатному господину, стали затем рассматривать его как равного им самим и оспаривать у него место в том углу, где стояла печь. Хотя история и выдумана так хорошо, нам не хотелось бы, однако, использовать её в качестве исторического документа для установления того времени, в которое он жил. Кроме того, мы ещё узнаем о нём, что у него был младший брат, с которым он явно был в хороших отношениях (см. VII, 8; VIII, 24), а также друзья-единомышленники (см. IV, 9; VI, 6), которые подобно весёлому царю амаликитян (*из Ветхого Завета) – Агагу, (1-ое собр. 15, 32) знали толк в том, как прогонять горечь смерти. Также в большом количестве он имел учеников; среди них одного отпрыска из аристократических родов из родного царства Конфуция – Лу, его звали Мэн Сунь Ян. Как он жил и умер, об этом ничего даже приблизительно не известно. Его характер имеет в высшей степени современную черту. Девиз, который Сёрен Кьеркегор предпослал бумагам эстета в своём «Или – или»: