Buch lesen: "Теневик"
Часть первая: У ВСЕГО ЕСТЬ НАЧАЛО. Глава 1
В июле 2013 года Кейси Уолберг продала доставшуюся ей в наследство квартиру за сущие гроши. Поводом для этого послужил страх перед ворвавшимся в её размеренную жизнь воспоминанием о живущих во тьме огоньках.
Последние пятнадцать лет Кейси жила в Нью-Йорке. Она влюбилась в город с первого взгляда, поэтому без лишних раздумий переехала и осталась довольна новым домом. В самом же переезде Кейси видела нечто большее, чем простую смену обстановки – она посчитала его первым самостоятельным шагом взрослой женщины на пути к исполнению американской мечты.
В Нью-Йорке у Кейси всё складывалось как нельзя лучше: она закончила колледж, познакомилась с приятным и во многом достойным мужчиной, вышла за него замуж и взяла фамилию супруга - Уолберг. Теперь же рядом с ней был заботливый муж и красавица дочь, а семейную идиллию дополняла интересная работа художником в одном из процветающих рекламных агентств «Большого яблока». Кейси поистине стала одним из по-настоящему счастливых ньюйоркцев, но она не подозревала, что плоды этого счастья вознамерился вкусить кошмарный хищник. Он вышел из прошлого на охоту несколько месяцев назад и уже почуял запах добычи.
Совсем близко зверь подобрался в самый обычный вечер вторника 2 июля 2013 года, когда художнице пришлось задержаться на работе, чтобы наконец завершить важный проект. Закончив оформление слогана для фирмы, занимавшейся строительством и продажей домов в Хартфорде, Кейси глубоко вдохнула и протяжно выдохнула. Это был её личный ритуал, который она повторяла после каждой законченной презентации, закрепляя произношением вслух жизненного девиза миссис Уолберг:
- Рабски потрудилась - по-королевски отдохнула.
Перед тем как пойти домой художнице оставалось проверить электронную почту.
Как Кейси и ожидала, ящик забился надоедливой рекламой. Она взялась пристально изучать темы сообщений, чтобы не пропустить действительно важные письма и внезапно замерла от удивления. От нахлынувшей тревоги женское сердце застучало в бешенном ритме, потому что взгляд Кейси застыл на заголовке, который не сулил ей ничего хорошего:
«Кейси Стюарт. СРОЧНО!!!»
«Стюарт? Зачем? Столько же лет… Да кому вообще сдалась эта Кейси Стюарт? Может ошибка? Ну точно… кто-то что-то перепутал».
Кейси попыталась отвлечься и вышвырнуть из головы мысли о своём прошлом «я». Она давно Уолберг - счастливая и успешная женщина тридцати четырёх лет с прекрасной семьёй, домом и уверенностью в будущем. Но как бы Уолберг ни сопротивлялась, воскресшая из мёртвых Стюарт теперь отчаянно боролась за главенство в голове Кейси.
Нервозность охватывала Кейси. Художница в попытке успокоиться по привычке схватила и начала крутить пальцами карандаш. Ладонью другой руки она неохотно накрыла компьютерную мышь и навела трясущийся курсор на письмо. Уолберг противилась изо всех сил, но любопытство Стюарт всё же победило.
Текст послания ничуть не уступал его теме. Короткое содержание не давало никаких ответов, а лишь добавляло вопросов и тревоги. В письме было имя - Чарльз Градс, а внизу, под подписью, упоминалась некая адвокатская контора «Градс». Фамилия показалась Кейси знакомой, но она не знала, или попросту не помнила никакого Чарльза. Однако подсказкой к разгадке тайны послужил телефонный номер. Рассмотрев его, Кейси сильнее сжала карандаш, а призрачная ладонь - сердце. Телефонный код Блэклифа – штата, в котором притаился омерзительный для Кейси город Риптон. В нём Стюарт родилась и прожила восемнадцать лет, пока ей не пришлось сбежать оттуда.
Внезапно Кейси почувствовала давящую боль в пальцах. Она отвлеклась от воспоминаний и посмотрела на сжатую в кулак ладонь, побелевшие пальцы словно сами по себе продолжали с нарастающей жестокостью сжимать карандаш. Ещё немного усилий и деревянная оправа точно треснет. Кейси заставила пальцы расслабиться, но успокоиться самой ей никак не удавалось. Тревога вцепилась в неё мёртвой хваткой и продолжала сдавливать как ни в чём неповинный карандаш.
Балансировавшая на грани волнения и паники художница окинула кабинет взглядом и остановила его на шкафу для архивной документации. Зеркальные дверцы отражали белое как бумага лицо с блестящими капельками пота на лбу. При виде этого лица Кейси осознала, что сейчас смотрела не на себя, а на лицо призрака Кейси Стюарт, явившегося ради одного – подтолкнуть жертву в лапы давно позабытого ужаса.
Кейси оторвала взор от призрачного лица и кинула его на рабочий телефон. Она уже знала, что наберёт номер, но точно не с мобильного, ведь это была личная вещь Уолберг, а не Стюарт. Пока Кейси продолжала держать карандаш, свободной рукой она нерешительно потянулась к телефону. Взяв трубку, художница вновь, но уже с надеждой на разыгравшую её глаза галлюцинацию, глянула на монитор. Вера в туманность рассудка не оправдалась, письмо никуда не делось, это всё ещё происходило на самом деле. Где-то на задворках подсознания Уолберг начала взывать к богу, чтобы он вернул ей власть над телом и помог удалить чёртово письмо, будто его никогда и не было, но молитвы тоже не сработали. Стюарт уже поднесла пальцы к кнопкам, а значит - путешествие в прошлое начиналось.
На старт! - Кейси набрала номер.
Внимание! – В трубке раздались два самых напряжённых в жизни Кейси Уолберг телефонных гудка.
Марш! - Кто-то наконец поднял трубку.
Кейси настолько себя накрутила, что уже не сомневалась в истинности поданной её разыгравшимся воображением дикой мысли - сейчас в трубке раздастся пробирающее до костей рычание:
«Привет, Кейси! Давно не слышались. Думала, мы тебя не найдём? Ошиблась, тварь!»
Вопреки воле возбуждённой фантазии раздался ничем не примечательный мужской голос:
- Адвокат Чарльз Градс. Слушаю вас.
Женщину обрадовало звучание размеренного человеческого голоса, но без странностей всё-таки не обошлось - у Кейси возникло ощущение, будто бы заговорил старый друг, поэтому она вновь задумалась, почему же фамилия Градс казалась такой знакомой? Но как бы Кейси ни старалась, вспомнить у неё не получалось.
- Говорите. На связи Чарльз Градс. Чем могу вам помочь?
- Кхм… Здравствуйте! – Хрипло произнесла Кейси, проглотив подступивший к горлу ком. - Я Кейси… Кейси Стюарт. - Если писали Стюарт, пусть говорят со Стюарт, так решила Кейси. - Вы прислали мне письмо...
- Привет, Кисточка! Не забыла ещё меня? Это же я, Генри.
Выстроенные ещё Кейси Стюарт на задворках собственной памяти стены плотины, в заточении которых многие годы перегнивали и забывались события прошлого, были сломлены, и в голову Кейси Уолберг тут же хлынул смердевший мертвечиной и плесенью поток воспоминаний о забытых людях и старых кошмаров.
Кейси вскочила с кресла и в глазах тут же поплыло. Она перенервничала, отчего теперь была на грани обморока. До этого состояния Кейси довело всего одно слово - её старое и уже давно не произносимое вслух прозвище. Знать его мог только тот, кто это прозвище и придумал, потому что Кисточкой её называл лишь один человек.
- Алло, Кейси, я тебя почему-то не слышу. Ты куда пропала?
Генри Чарльз Градс - одноклассник из средней и старшей школы; мальчик, с которым она дружила; парень, с которым она впервые поцеловалась; мужчина, с которым она была совершенно незнакома. Кейси сразу поняла, что за минувшие годы Градс всё ещё не утерял любви к своему второму имени, и только поэтому она его не вспоминала. Все его знали исключительно как Чарльза Градса, а Генри его называли только близкие ему люди: бабушка, родители и единственная подруга детства – Кейси Стюарт.
- П-п-привет, Генри, я… да я не ожидала тебя услышать, - с искренним удивлением сказала Уолберг.
Пусть Кейси ещё не знала зачем Генри её разыскал, но несмотря на это художница пересилила напряжение в теле и обошла обморок стороной. Она с облегчением откинулась на спинку кресла, однако расслабиться в полной мере у художницы не получилось. Чутьё настойчиво подсказывало ей – будь начеку.
- Ох, Кейси. - В трубке раздался тяжёлый вздох. - К сожалению, я звоню по срочному делу.
Кейси насторожилась. Тон Генри не предвещал ничего хорошего, он скорее прозвучал для старой подруги как предупредительный выстрел, который только подготавливал её к чему-то до боли неприятному. Взгляд Кейси невольно вернулся к монитору компьютера, и внезапно, словно откуда-то с краёв вселенной, до неё начал доноситься уже другой, тихий и стрекочущий голос, без устали повторявший:
«Кейси Стюарт. Срочно!», «Кейси Стюарт. Срочно!», «Кейси Стюарт. Срочно!».
Теперь женщиной завладевал страх, особенно её рукой, которую он заставлял сжиматься и продолжать с большей, чем прежде силой, мучить карандаш.
- Ты уехала так давно, - продолжил Генри. - Здесь никто тебя не помнит, а я всё эти годы пытался понять, куда же ты делась. Ох, Кисточка, как же я хотел услышать тебя. Помню, когда я узнал, что ты уехала, то пошёл к твоему отцу, но он запретил мне искать тебя, хотя лучше сказать, он обещал «снести мне башку», если я возьмусь тебя искать. Я так и сделал… точнее, не сделал… в общем, я все эти годы тебя не искал, но сейчас… Пойми меня правильно, Кейси, у меня наконец появилась веская причина. Я потратил месяцы, чтобы найти хоть какую-то зацепку. - Генри вдруг смолк и тяжело задышал, будто бы собираясь с силами и стараясь подобрать нужные слова. - Твой отец… Ох… Я даже не знаю, как тебе это сказать.
- Да говори ты уже как есть! - Вырвалось у Кейси. Эта фраза знакомо отозвалась в её мыслях, и Кейси вспомнила, что Стюарт не раз повторяла их при общении с Генри, а значит эти слова оказались частью смердящего памятного потока, в котором прямо сейчас захлёбывалась Уолберг. Она совершенно не удивилась, что переход из юношества в мужество не выбил из Генри нерешительность, он всегда был рохлей. Но Кейси показалось странным, что такой бесхребетный человек выбрал себе такую ответственную профессию, ведь страшно было даже предположить то, что перед лицом закона тебя возможно будет защищать трусливый адвокат. Впрочем, Кейси Уолберг это не сильно волновало, ей Генри был не нужен ни в каком виде: ни как адвокат, ни как старый друг.
В трубке на мгновение воцарилось молчание, и после гулкого вздоха Генри выдавил:
- В общем… Рик Стюарт… он… его убили десять месяцев назад.
- Убит… десять месяцев… - только и смогла обронить Кейси. Теперь Уолберг была на грани истерики, но она держалась из последних сил, чтобы выслушать Генри, положить трубку и дать волю бушующим в ней чувствам.
- Кейси, пожалуйста… позволь мне закончить, - перебил её Генри, который видимо откуда-то хлебнул смелости, потому что дальше он принялся нещадно вываливать на старую подругу все подробности произошедшего. - Твой отец был... В общем, его похоронили рядом с твоей матерью. У меня не получилось прийти на похороны, но я же его адвокат и твой друг Кисточка, поэтому я всё ещё слежу за расследованием. Прости, но я обязан тебе рассказать все подробности. Его тело нашли в той комнате, где мы… ну… ох... в общем, в твоей комнате. Его опознание провела ваша соседка. Кейси, тот, кто совершил такое зверство, до сих пор не найден, и, честно, я жду не дождусь, когда изловят это чудовище. Я уверен, его схватят и приговорят к смертной казни, уж об этом я позабочусь. Поверь мне, у меня есть кого попросить об этом. Теперь я обязан оповестить тебя о наследстве, это мой долг как его адвоката. - Генри взял короткую паузу, откашлялся и продолжил. - Деньги на свои же похороны твой отец хранил у меня, но как, в случае чего, найти тебя, он не говорил. Да и вообще никто не знал, где ты и под какой… фамилией живешь. - Голос адвоката покоробился на словах о фамилии и Кейси сразу же уловила это, словно Генри всё ещё желал, чтобы она сменила фамилию исключительно на Градс. - Твой отец, насколько я знаю, никому о тебе и слова не говорил, да и в принципе он толком ни с кем не разговаривал. Я искал… как мог искал тебя, Кисточка, и нашёл. Точнее тебя нашёл мой хороший друг - частный детектив. Он изрядно потрудился. По той информации, что я дал ему, найти тебя казалось делом невозможным, но он совершил чудо. Но… я тогда ещё не был до конца уверен, что это была именно ты. Ладно, думаю, тебя это сейчас мало интересует. Кхм, твой отец… Кейси, Кей-си, ты меня слушаешь?
- Да, Генри, слушаю. - Тошнота уже подступала к горлу Кейси, а её глаза всё ещё были на мокром месте, но она всё ещё каким-то чудом сдерживала эмоции, чтобы звонко не зареветь. - И что же он мне оставил? - Кейси не хотела показывать своё настоящее отношение к горю. Безразличие к смерти отца - вот что должен был услышать и навсегда запомнить Генри.
- Кейси, мне очень жаль, что я…
- Генри! – резко перебила его Кейси. – Ты искал меня для передачи наследства и, как я понимаю, для подписания нужных для этого документов? Поэтому прошу, скажи, что в завещании, и пока оставь меня наедине с этой проблемой.
«Проблема, точно! Именно проблема, а не горе, так должен запомнить Генри», - заключила Кейси в мыслях.
- Хорошо, - сухо ответил Генри с явными нотками обиды. — Рик Стюарт завещал тебе свою… вашу квартиру, где вы раньше жили. Думаю, адрес ты помнишь. Ещё сбережения в размере 52 310 долларов…
- Сколько? - Кейси не поверила своим ушам. Она была уверена: отец не мог разжиться такой суммой, если только он не сорвал куш в лотерею, но в это поверить было ещё сложнее, потому что Рик Стюарт был далёк от любого азарта. Это его дочь знала наверняка.
- Кейси, послушай, как-то твой отец пришёл ко мне и попросил помочь составить завещание. В тот день он оставил деньги на оплату своих похорон и попросил внести в завещание квартиру и сбережения. Когда он пришёл ко мне, я только начинал практику. Уже потом я понял, почему Рик выбрал именно меня. Он знал, что я твой друг и в случае чего разыщу тебя, даже несмотря на его запреты. Знай, за свою работу я брал немного, но делал её со всей ответственностью.
«Как благородно. Лучше бы ты послушался запрета», - подумала Кейси.
- …деньги всё это время хранились на счету в местном банке «Финанс-Каст». Каждый год после премии Рик ходил в банк и возвращался ко мне с выпиской, чтобы обновить сумму в завещании. Вот так и скопилось больше пятидесяти тысяч, и твой отец заработал их честным трудом.
- О боже… ты точно уверен?
Несмотря на слова адвоката Кейси всё равно не могла до конца поверить в услышанное. Налоги, плата за дом и машину, в конце концов, еда и вода.
«Он хоть что-то тратил на себя?» - спросила Кейси саму себя.
- Уверен, - ответил Генри. - Я прямо сейчас смотрю на банковскую выписку, а ещё у меня копии его налоговых деклараций. Тут всё оформлено как положено.
- Хочешь сказать, что мой отец на себя ничего не тратил?
- Кисточка, я всё ещё твой друг, и я хочу быть с тобой честным…
- Ну так будь им! - Рявкнула в трубку Кейси. - Хватит уже юлить и говори прямо. Я и с первого раза поняла, что ты мой друг, и я ценю это. - Кейси стало противно от самой себя, но ей пришлось соврать, чтобы побыстрее отмучиться с Генри, ведь он уже давно никакой ей не друг, скорее случайно позвонивший не по тому номеру незнакомец.
- Кейси, прошу, не кричи, я не пытаюсь юлить. Откровенно говоря, я и сейчас прокручиваю в голове все визиты твоего отца. У меня не выходит из головы целая цепочка событий, как бы это сказать, как будто перед глазами прокручивается ряд фотографий, на которых твой отец из года в год он худел. Я понимаю, что это звучит странно, но, когда Рик впервые пришёл ко мне в контору, кажется, он весил все 110 килограмм. В основном мышцы - он же был здоровый, прям могучий дуб, но вот год назад в мой кабинет вошло какое-то жал… в общем, подобие того Рика Стюарта, которого я знал. На вид он весил около 61 кило, если не меньше. А глаза… его голубые глаза изменились до неузнаваемости, белки покраснели, а зрачки сияли как рубин, и… это было жутко. А ещё от него странно пахло. Сколько помню, от него всегда пахло опилками и хвоей, даже когда он впервые пришёл ко мне. Но уже через год от него начинало пахнуть кислыми апельсинами, а через пару лет эти цитрусы… ну будто начали гнить, и с каждым годом запах становился всё резче. Может он и вправду подхватил какую-то странную заразу или может рак, я не знаю, да и врачи ничего такого не отмечали в отчётах о вскрытии, но Кейси, твой отец пожертвовал всем, чтобы оставить тебе хоть что-то. Я не посмею его за это осуждать.
Кейси чуть не сорвалась на словах о запахе опилок и хвои. Она его помнила, с этого аромата начинался Рик Стюарт.
- Наверняка отец завещал мне свой бьюик? – спокойно спросила Кейси, желая поскорее услышать все пункты завещания, чтобы наконец попросить Генри выслать документы секретарю и оставить её наедине с болью утраты.
- Не совсем.
- Не совсем? Что же тогда за счастье мне привалило?
Кейси вздрогнула. Она опять услышала жуткий голос, который неожиданно раздался словно над самым ухом:
«Привет, Кейси, думала, мы тебя не найдём? Ошиблась, тварь, мы уже в твоей голове!»
- Там это… секунду… а, вот, набор юного художника.
Кейси не выстояла перед словами Генри и всё-таки заревела. Она не ожидала, что самое радостное воспоминание юности так подло поступит с ней. По телу Кейси пробежало нечто похожее на разряд тока, заставившее конечности напрячься до предела, из-за чего плач разбавил звук треснувшего карандаша, и одновременно с этим похожий треск раздался где-то в подсознании самой Кейси. Она закрыла глаза и прикрыла их ладонью. Кейси переместилась в темноту, где её, как она думала, никто бы не смог достать, но из черноты начали выплывали картинки, изображавшие её прошлую жизнь и день, когда она потеряла всё, что когда-то давно считала бессмертным счастьем.
Теперь Кейси негде было прятаться, она не могла даже погрузиться в свои мысли, потому что в них она увидела горящих в темноте красных светлячков, и одну пару оранжевых огоньков - чудовищ из давно не снившихся ночных кошмаров. Теперь Кейси не сомневалась - леденящий душу голос сходил от них.
«Соскучилась по нам, Кейси?»
Глава 2
Мать Кейси скоропостижно умерла во время родов, так и не увидев новорождённую дочь хотя бы на долю секунды. Рику Стюарту пришлось проявить недюжинную силу духа, чтобы пережить утрату и остаться заботливым отцом для малютки Кейси. Тяжесть бремени отца одиночки с каждым днём всё больше сказывалось на Рике, но он настойчиво продолжал держать чувства при себе и не хотел ни перед кем проявлять того, что считал «слабохарактерностью». Вот только чем тяжелее ему становилось, тем чаще он задумывался о приглашении к себе собственной матери, ведь она точно помогла бы ему пересилить трудные времена и так сблизилась бы с единственной внучкой. Только Рик всё тянул с решением, потому что до последнего верил в свои силы.
Но однажды ему всё-таки пришлось попросить об одолжении «любителя ковбойских шляп» - так Рик называл соседа Роба Лютера - приглядеть за пятилетней Кейси. Деваться отцу было некуда, в этот раз начальство настояло на его выходе в ночную смену, на которых он не был последние пять лет. К удаче отца-одиночки сосед не отказал, но вскоре Рик пожалел о своей просьбе.
Посреди ночи Кейси позвонила на лесопилку и, плача навзрыд, молила папу прибежать домой, потому что тётя Лютер отшлёпала её и обозвала «хитрожопой». Вернувшись, Рик серьёзно поскандалил с соседкой и выслушал о себе много нового, что раз и навсегда подтвердило гулявшие между соседями сплетни - Марта Лютер недобропорядочная женщина, а острая на язык мегера, свекровь зла, а её бесхарактерный, но весьма учтивый супруг, был заложником дикого нрава этой женщины.
До скандала Рик никогда не сталкивался с Мартой лицом к лицу, этого не позволяла работа и забота о дочери, да и саму соседку он видел в общем коридоре лишь несколько раз. Теперь же дровосек думал, что мегера Лютер видимо не любила покидать своё уютное, свитое из желчи, гнездо.
В тот день Рик Стюарт увидел в слезах дочери отражение собственной беспомощности и тогда-то он признал, что нежелание просить помощи у близких - есть та самая «слабохарактерность». Это заставило уставшего отца пригласить в гости родную мать, которая задержалась у сына на несколько лет. Её помощь оказалась неоценимой, и со временем Рику стало проще справляться с отцовскими и семейными делами. К несчастью потомков, через 4 года бабушка Кейси умерла.
В день смерти матери Рик осознал - теперь он настоящий отец-одиночка, а у малютки Кейси остался только он - единственный родной человек в этом переполненном Мартами Лютер мире. Но в этот раз удар судьбы не выбил у Рика почвы из-под ног, а даже наоборот, потеря родителя закалила его отцовские чувства, и он окончательно посвятил всего себя дочери и старался быть для неё примером достойного мужчины. Рик был заботлив и учтив, всегда проявлял внимание к интересам дочери и старался поддерживать её во всех начинаниях. Помимо этого, он относился к работе на лесопилке и к домашнему хозяйству со всей ответственностью: не был расточительным на деньги, никогда не ругался и не курил при Кейси, а выпивал редко и немного, исключительно в компании других работяг лесопилки и только когда дочки не было рядом. Никто не смог бы усомниться в том, что каждый день Рика Стюарта начинался и заканчивался в первую очередь ради Кейси.
Семья Стюартов жила в крохотной квартирке, на пересечении Бирман-стрит и Гармет-роуд. Стены их дома помнили всё о взрослении Кейси; первые слова и неуверенные шаги, слёзы горести и радости, внезапные месячные и смущенное лицо Рика в попытках объяснить дочери, что с ней всё в порядке и она не умирает, несуразный поцелуй с одноклассником Генри Градсом, многочасовую телефонную болтовню с подругами о моде и парнях, победах и неудачах, и других девчачьих делах. В этих же стенах, на каждый крупный праздник, Рик баловал Кейси подарками, а сам получал в ответ не менее прекрасный дар – счастливую улыбку на лице дочери. Самым же памятным и судьбоносным подарком для Кейси стал набор юного художника.
Однажды, накануне Рождества, Рик перед сном спрятал под ёлку подарок - деревянный кейс тёмно-орехового цвета с медной ручкой и двумя замками с накидными скобами. Найденный утром ящичек поначалу казался Кейси скучным, не для девочки двенадцати лет, но чем пристальнее она в него вглядывалась, тем больше интереса он в ней вызывал. В его крышку было врезано стекло, немного приоткрывавшее тайны деревянного чемоданчика: сквозь него можно было разглядеть шесть из двенадцати тюбиков акриловой краски, три кисти из синтетики и деревянную палитру. Над стеклом был изображен логотип фирмы, а под ним надпись: «НАБОР ЮНОГО ХУДОЖНИКА». К крышке ящика кусочком скотча был приклеен ещё один подарок - сложенный вдвое альбомный листок. Рик конечно мог подарить и красочную открытку, но он не уважал покупные пресные картонки, поэтому проявил смекалку. Он взял синий, желтый, красный маркеры, положил на стол лист бумаги и грубым почерком написал два разноцветных предложения, над которыми работяга-дровосек раздумывал несколько дней подряд:
«В судьбе каждого человека есть такие люди, которые меняют направление ветра твоей жизни, и ты начинаешь наслаждаться полётом. Спасибо тебе, дочка, я наслаждаюсь».
Праздничный день Кейси в итоге решила провести с отцом, что Рик расценил как приготовленный дочерью подарок, но он ошибся. Кейси ещё со вчера планировала пойти в гости к подруге, но после прелестных подарков ей было куда уютнее смотреть с папой телевизор и поедать сладости. Праздничные посиделки стали лишь частью хитрого замысла, потому что Кейси хотела вдобавок порадовать отца уже своим рукотворным сюрпризом. Оставалось только его сделать.
Ночью, пока Рик спал, Кейси удобно устроилась на полу в своей комнате. Для сюрприза она приготовила всё необходимое: белый лист бумаги, воду для промывки кисточек и сам кейс, который прямо как вскрытый пациент на хирургическом столе позволял доктору художественных наук копошиться в своих внутренностях во имя искусства.
В голове Кейси, как на карусели, закрутились самые разные идеи. В основном лезла всякая банальщина: папа на дорогой машине, рисунок отца с подписью «Лучший папа века» или «Лучший папа на свете», но всё это было не то. Кейси ещё раз взглянула на сам набор, не обратив внимание на послание, уголок которого торчал из-за кейса. Притаившись, оно словно поджидало, пока девочка переберёт череду скучных замыслов и наконец-то заметит его.
Задрав голову и прищурив один глаз, Кейси отправилась в воображаемый мир, но вдохновение так и не посетило её. Девочка решила отвлечься и разложить содержимое кейса на полу. Придвинув к себе набор, она наконец заметила сложенную вдвое открытку.
«Спасибо тебе, дочка, я наслаждаюсь».
- Точно! - Осознав, что сказала это вслух, Кейси быстро прикрыла рот ладонью. Прислушавшись, она поняла, что папа по-прежнему спит.
«Нельзя ли потише? У тебя там вообще-то отец спит», - проворчала Кейси в мыслях голосом Люсиль Болл.
Девочка раскрыла открытку и положила её рядом с кейсом, затем она разложила перед собой внутренности набора и принялась творить. После двух часов кропотливой работы, Кейси на цыпочках прокралась на кухню и оставила сюрприз на старой как мир дверце холодильника, после чего вернулась в комнату и легла в постель. Как казалось Кейси, лучшего места для сюрприза было попросту не найти, потому что отец каждое утро начинал не со стакана воды или чистки зубов, а с сытного завтрака. Девочка не прогадала.
В рождественское утро привычный утренний порядок был нарушен, потому что Рик заметил подарок раньше, чем успел схватиться за ручку холодильника. Он начал вглядываться в рисунок и сразу же понял, почему он висел именно здесь. Рик придержал магнитик и снял альбомный лист с дверцы. Ему захотелось было пойти к дочери, разбудить её и обнять, но он всё же решил дождаться пока Кейси проснётся сама. Чтобы скоротать время, Рик принялся внимательно разглядывать подарок. Его нарисованный двойник, одетый в клетчатую льняную рабочую рубашку и синие джинсы, бежал по зелёному полю. Седые короткие волосы развевались на ветру, руки были раскинуты в стороны, а сине-белые потоки ветра будто бы подхватывали его и пытались унести куда-то в небо. Рик удивился тому, насколько красиво Кейси сочетала цвета, но вот мимика лица явно хромала. Отец конечно понимал, что его нарисованная копия улыбалась во весь рот, но из-за недостатка знаний и опыта у юной художницы скорее получился до смерти перепуганный карикатурный дровосек, который будто от чего-то убегает. Несмотря на это, лицо Рика озарила широкая улыбка, потому что этот рисунок - неповторимый подарок, и ни у одного отца в мире больше такого не было. Рик чуть не пустил первую за многие годы слезу, но ему удалось сдержать поток почти переполнивших его чувств. Он хотел было вернуть рисунок на место, как вдруг, нечто похожее на внутренний голос, подсказало ему посмотреть на обратную сторону альбомного листа. Там Рика встретили слова, окончательно тронувшие его могуче-дубовую душу:
«Спасибо, папочка, я тоже наслаждаюсь полётом».
Пока Кейси Уолберг заново переживала счастливейшее мгновение детства Кейси Стюарт, её накрыла новая волна воспоминаний, принесшая с собой роковой день, который запомнился обеим как кошмар всей жизни.
За неделю до школьного выпускного бала Кейси весь вечер обсуждала с подругами по телефону предстоящее событие. Будущая выпускница, захваченная разговорной суматохой, не заметила, что отец задерживался на работе уже на целый час, а до полуночи оставалось всего ничего. Попрощавшись с друзьями, Кейси положила трубку и крикнула:
- Пап, извини, я тут заболталась немного. Ты голодный? - Кейси ожидала услышать ответ, но его не последовало. - Пап? - Снова крикнула Кейси. Она взглянула на часы и удивилась непривычной для этого времени тишине.
Раскрыв дверь своей комнаты, взволнованная безмолвием Кейси, увидела лишь царивший в коридоре гнетущий мрак. Выключатель света был в другом конце коридора, и перед тем как шагнуть в темноту, девушка прислушалась - ни звука льющейся из крана воды, ни работающего телевизора, ни шагов или голоса отца, только кромешная тишина. Приложив ладонь к стене, Кейси вошла во тьму и двинулась вперёд короткими шажками. По пути она коснулась двери ванной комнаты, и уже почти добралась до конца коридора, ведущего в комнату, которую Кейси называла «три в одной», потому что эта часть квартиры одновременно служила гостиной, кухней и спальней отца. Наконец она нащупала выключатель и тут же застыла в недоумении.
Кейси заметила тянущийся от входной двери худой луч света. Девушка чуть подалась вперёд, чтобы заглянуть за закрывавшую обзор стену, и теперь она ясно видела, дверь в квартиру не просто не заперта - она приоткрыта. Кейси охватила тревога. Она сегодня никуда не выходила и была уверена в том, что, проводив утром отца на работу, закрыла за ним дверь на замок. Чтобы унять беспокойство Кейси медленно подняла выключатель вверх, но после тихого щелчка успокаивающий свет так и не явился, отчего тревога переросла в страх.
Ей в голову тут же вгрызлась леденящая душу мысль: «в темноте кто-то затаился». Поэтому Кейси начала всерьёз обдумывать план собственного спасения и наспех подобрала два способа. Первый: вернуться в свою комнату и позвонить в полицию, однако теперь Кейси засомневалась, точно ли утром закрыла дверь? Кейси отмела этот вариант, потому что отец точно не будет в восторге, если ему придётся объяснять полицейским, почему его взрослая дочь настолько боится открытых дверей. Второй: подойти к двери, закрыть её, и включить висевший рядом переключатель света. Поразмыслив несколько секунд, Кейси решила сделать именно так, потому что возможный преступник точно бы закрыл за собой дверь, да и соседи могли в любую секунду заглянуть в квартиру и проверить, всё ли здесь в порядке.
Сделав несколько глубоких вдохов, Кейси вместе с воздухом будто глотнула паров смелости и сделала шаг вперёд. Вопреки ожиданиям с ней ничего не произошло, не было никаких подозрительных звуков, никто на неё не набросился, но спокойней Кейси от этого не стало. Она решила во что бы то ни стало пройти это испытание смелости до конца, ведь до двери было почти рукой подать. Кейси сделала ещё шаг и посмотрела на проникающий в квартиру свет, он казался опасным, словно был ловушкой и освещал путь чему-то враждебному, притаившемуся где-то совсем рядом. Кейси сделала ещё шаг. Ей стало дурно от волнения, поэтому она принялась сжимать и разжимать уже липкие от пота ладони в надежде не потерять самообладание. Четвёртый, пятый шаг, осталось примерно два-три и Кейси сможет дотянуться до двери. Сердце застучало в бешенном ритме, его бой отдавался прямо в уши Кейси, сотрясая её и без того напряжённое состояние. Дабы прекратить эти моральные мучения, Кейси пошла на риск, она прыгнула на дверь, и навалившись на неё всем телом, с шумом закрыла и повернула ручку замка.
