Buch lesen: "Тень Каракаллы"

Глава 1. Пролог. Северный Рим

Он очнулся от холода.

Не от звука и не от света — именно от холода, который шёл снизу, от камня, как будто земля под ним помнила зиму, которой здесь не бывает. Лежал на чём-то мокром и твёрдом. Открыл глаза.

Странное небо. Слишком светлое для ночи, слишком тёмное для дня. Звёзд нет — только низкие облака, подсвеченные снизу чем-то оранжевым и пульсирующим. Он не знал, что это такое.

Он не знал многого.

Имя пришло первым. Антонин. Потом — второе, которое люди произносили с отвращением, с яростью, иногда со страхом: Каракалла. Прозвище за галльский плащ. Он носил его как оружие.

Это имя принадлежало ему, он вспомнил.

Потом пришло всё остальное.

Гета. Мать. Её руки, пытавшиеся удержать обоих. Кровь на её столе — не своя. Его собственная команда: делай, что сказано. И он сделал. И прожил с этим шесть лет — достаточно, чтобы понять: ни один эдикт, ни одна война, ни один закон не смывают того, что оставляет брат, убитый в объятиях матери.

Он сел. Под руками — брусчатка, мокрая и холодная, уложенная неправильно, не так, как укладывали легионеры. Вокруг - стены из незнакомого кирпича. Вверху что-то гудело — низко, ровно, как огромный металлический рог, которому незачем замолкать.

Двое прошли мимо. В одеждах, которых Каракалла не видел никогда. Они смотрели в маленькие светящиеся прямоугольники в руках и не замечали его так, как не замечают то, чего не ожидают увидеть.

Встал с трудом, но ноги держали.

В кармане — он обнаружил карман только сейчас, в окровавленной одежде — лежала монета. Его монета. Денарий 212 года с его профилем на аверсе. Каракалла поднёс её к свету. Металл потемнел, но профиль остался — тот же тяжёлый подбородок, тот же взгляд, в котором усталость и ярость давно перестали различаться.

Рядом в кармане лежала ещё одна монета. Другой профиль. Тоньше. Моложе.

Гета.

Он сжал обе монеты в кулаке. Постоял. Потом разжал и посмотрел ещё раз.

В этом незнакомом городе что-то звало его. Не голос — ритм. Тот самый, которым шагают легионы на марше: ровный, тяжёлый, неостановимый. Ритм, который руководил им всю жизнь.

Он пошёл на звук. Монету Геты нёс в левой руке до первого перекрёстка, до первого чужака с пустыми глазами, до первого момента, когда ритм совпал с шагами и город наконец стал понятен.

Понятен — как лагерь. Как маршрут. Как задача. Как цель.

О, этот город! Холодный, незнакомый, с фиолетово-багровым небом.

Северный Рим.

Сюда Провидение направило тень Императора.

В этот город искупления. Он нуждался в Каракалле, и Каракалла пришёл. В своём знаменитом коротком плаще и с коротким же мечом под ним. Да и сам Император невелик ростом, но замыслы его грандиозны. Под стать Северному Риму.

Император убил Гету для Рима, но Рим не принял жертву.

Каракалла дарил Риму всё и даже свой знаменитый эдикт о гражданстве, но Рим отвергал дары и называл Императора братоубийцей.

Отвергнутый Гета просил крови за искупление.

Отвергнутый Каракалла желал любви Рима.

И он давал Гете кровь, а Риму граждан.

И вот Император в том городе, где ему обещано освобождение.

В обмен на кровь и граждан.