Buch lesen: "Тайна четырех"

Глава 1

Саша бежала вглубь леса, голые пятки от ударов о камни и упавшие на землю шишки глухо гудели. От сухих веток, которые Саша на бегу раздвигала руками, ссадины на локтях кровоточили. Но останавливаться было нельзя. Она слышала или ей казалось, что слышит, как преследователь нагоняет ее. Вдруг резко плотная завеса леса закончилась, перед Сашей открылась поляна, от неожиданности она споткнулась и не удержавшись, упала. Коленом она ударилась об острый край невесть откуда взявшегося камня. Резкая боль и Саша на мгновение застыла. Надо встать, надо встать, он догоняет. Слезы текли от отчаяния. Девушка попробовала приподняться, но удар был такой силы, колено отозвалось нестерпимой болью. Саша плакала, кусала губы и силилась встать. За спиной послышались шаги, уже неспешные, преследователь должно быть видел ее неудачные попытки встать и понимал, что жертве не уйти. Саша подняла глаза на подошедшую к ней темную фигуру, лица она не разобрала, мутный от слез взгляд Саши только выловил солнечный ореол над головой мужчины. Может, я уже умерла и это ангел – пронеслась мысль. Дальше был удар и все исчезло: и лес, и поляна, и боль, и склонившийся над Сашей «ангел»…

Наташа сидела на «сковородке» и терзалась. «Сковородка» располагалась прямо напротив входа в Казанский Приволжский Университет имени В.У. Ленина. Наташа не знала кто и когда назвал эти лавочки «сковородкой», но название это знали еще ее бабушка и дедушка, окончившие университет. Располагались лавочки полукругом на самом солнцепеке, отсюда собственно и название: самая что ни на есть сковородка.

Причина терзаний девушки была банальна: вроде и сессия закрыта, а тройка по философии омрачала всю радость. Ну тройка, ну подумаешь, уговаривала она себя. Да кому нужна вообще ваша философия. Она давно заметила, что философствовать хорошо и легко, когда дело касается других. Как только вопрос касается лично «философа», тут то и начинается заковыка. Поэтому Наташа философию не уважала. Вот, логика – все четко, ясно, структурировано, да и в будущей профессии как ни крути важна, училась то она на юриста. Совесть, усыпляемая Наташей нарочито бодрыми мыслями всё же спать не собиралась. Дело в том, что студентка к последнему экзамену не готовилась. Учебник она не открывала вовсе, а лекции хоть и пыталась честно прочесть, но уже на третьей странице понимала, что читает не вникая, как словарь, просто набор слов. А причиной такому безответственному отношению к учебе стала налетевшая как вихрь любовь. Любовь Наташи была кареглазым брюнетом, высоким, красивым (а как же, иначе это никакая не любовь) с умопомрачительной улыбкой и ежедневными свиданиями. Какая уж тут философия. Приятные мысли о кареглазой любви прервал спор одногруппников, сгруппировавшихся неподалеку. Наташа прислушалась, визгливый голос отличницы Сони доносился, наверное, далеко за территорию «сковородки».

- Нет, она не могла ПРОСТО не прийти – Соня сделала акцент на слове «просто», объясняя что-то Леше, - трубку не берет, вчера тоже не отвечала.

-Ой, да с каким-нибудь хахалем, наверное, загуляла – с ноткой зависти парировала Соне Аня, которая была некрасива, с вечно недовольным лицом.

Наташа заинтригованно прислушивалась, интересно, о ком они. Мысли о неудачно сданном экзамене по философии отошли на второй план и Наташа направилась к группе.

- Что происходит? – спросила она у Сони.

Соня, растерянно кивнув Наташе, хотя они уже виделись на экзамене, ответила:

- Саша не пришла. И вчера на связь не выходила. Я ей сто сообщений отправила, а она их даже не читала. Она ведь готовилась, я уверенна. Очень переживаю и вот зову этих – ткнула она пальцев толпу - сходить к Саше в общагу. А они ни в какую.

«Они» закатили глаза. Леша снисходительно, словно с буйной помешанной ответил Соне:

- Ну придем мы в общагу. Во-первых, толпу к ней не пустят, во-вторых, если ее там нет, дальше то что.

- А то – ответила Соня, - что просто стоять и ждать неправильно. Саша – сирота, и никто ее искать не будет. Если она не появлялась там давно, значит я пойду в полицию и заявлю о пропаже.

Ребята сомневались: с одной стороны хорошо бы помочь, с другой – планировали начать отмечать окончание сессии. Наташа оборвала терзания одногруппников.

- Соня, давай я схожу с тобой. И правда, что уж толпой там делать.

Соня кивнула, а остальные вздохнули: кто облегченно, а кто от гнетущего чувства стыда. Леша еще пометался, но в конце концов, махнул рукой на девочек, видимо договорился с совестью.

Наташа с Соней пошли в сторону общежития, шли молча, каждый думал о своем. Соня, казалось, и не смотрит на дорогу, а Наташа шла и ругала себя. Ну вот зачем полезла, с Сашей она не дружна, с Соней тем более. После экзамена, так и не заставив замолчать свою совесть, понимала, что и сейчас не заставит. Так хоть сделает, возможно, доброе дело. Шли долго, то и дело петляя по дворам, срезая путь. Общаги Универа были в двадцати минутах ходьбы от «сковородки», погода была ясная, солнечная, но не жаркая. Так, погруженные каждая в свои мысли, дошли до места. Сначала Соня замешкалась, да и Наташа толком не знала, как дальше быть, но Соня, взяв себя в руки, бодро шагнула в сторону высотного здания.

- ты, надеюсь, знаешь номер комнаты? – почему-то шепотом спросила Наташа. Вахтер на входе, заметив студенток, старательно нахмурил брови. На вид он был простодушный дед, с бакенбардами как у старых камердинеров. Наташа заметила неизменный атрибут всех вахтеров – наполовину заполненный сканворд, чашку с чаем, а может с чем и покрепче.

Соня, обращаясь к вахтеру сказала:

- Нам в тридцатую, к Ермоловой.

- Так ее нет – чуть повеселев, ответил бодрый старичок – давно уж не видал, неделю точно.

- А можно мы поднимемся к соседке, мне надо конспекты забрать, Саша должны была оставить, я просила.

- А кто там соседка – дед хитро прищурился, давая понять, что провести его не удастся, и если барышни решат пролезть нелегально, то он здесь чтоб пресечь такое безобразие.

Но Соня не смутилась, простодушно улыбнулась и спокойно ответила:

- Катя Федорова. Ну пустите, пожалуйста, завтра экзамен, а Сашка конспекты забыла вернуть.

Наташа и не знала, что Соня так умеет врать, надо же, а с виду зануда.

Дед что то побурчал, и поняв, что посетители не уйдут, открыл свой видавший виды журнал:

- Фамилии? – от напускной строгости не осталось и следа. Девушки назвались и пошли в сторону комнаты.

Общежитие, как и следовало ожидать, пахло щами. Щами, думала Наташа, пахнут все общаги, детские сады, больницы. Оттого она щи и не любила, веяло от них чем-то давно забытым и не сильно приятным. Почему-то не уютом и домом, а казенностью.

До комнаты дошли быстро, Соня, не стуча, открыла дверь. Сидевшая на кровати Катя, от неожиданности вскинула глаза и вздрогнула.

- Тебя стучать не учили что ли – с наездом начала Катя.

- Кать, мы Сашу ищем. Давно ее нет? – Соня, словно не замечая, недовольства хозяйки комнаты, сразу перешла к делу. Катя, плотная девушка, с густыми каштановыми волосами закатила глаза. Про таких девиц обычно говорят – «кровь с молоком», была она из какого-то маленького то ли городка то ли деревни под Саратовым. Как ее занесло в Казань – одному Богу известно.

Наташа с Катей не дружила и недолюбливала ее, скорее всего взаимно. Удивительно, но провинциальная барышня была на редкость заносчива. Катя, скривив губы, встала с кровати и подошла к зеркалу. Отвечала она непрошенным гостям, любуясь собой в зеркале.

- Понятия не имею, где эта коза. Наша очередь на этаже убираться, а ее так удачно нет. Вообще молодец, конечно. Типа Катенька сама должна все намывать, а потом, о, чудо, я виться и наша королевна.

- я тебя спрашиваю – ДАВНО ее нет? – голос Сони приобрел нотки стали.

Но Катя не смутилась, отвернувшись от зеркала и в упор глядя на Соню, ответила:

- А я не пастух.

Очень хотелось треснуть хамку, но силами «враг» явно превосходил. Наташе подумалось, что Катя специально злит «столичных» девочек, просто так, из вредности и примирительно встав между девушками, Наташа спросила нарочито просительным голосом:

-Ну Катенька, нам очень-очень надо.

Очевидно, просителей Катя любила и благосклонно ответила:

- Да уж недели две – и резко перейдя на совершенно человеческий тон, продолжила - она вообще странная стала в последнее время. Сидит молчит, потом сообщение на телефоне прочитает и резко убегает. Пропадала так сначала то на ночь, потом на день, потом два-три дня. Но всегда отвечала и на сообщения мои и звонки. А в этот раз пропала совсем. Сначала правда отвечала, а последние три дня как провалилась. Она совсем со мной перестала общаться, рассказывать. Раньше мы с ней болтали, в магазин ходили, готовили кушать, все-таки жили же вместе. А вот с месяц назад она стала как сама не своя, молчит и все переписывается с кем-то. Я думала, может ухажер, я сейчас прям не знаю.

Катя села обратно на кровать, а Соня стояла и молчала, понимая, что откровенничать с ней девица не будет. Наташа уточнила у Кати:

- А почему ты думаешь, что не ухажер?

Катя, искренне удивившись, сначала даже не ответила, потом спросила в ответ:

- А ты когда на свидание идешь – прям в чем была идешь? Или все ж собираешься?

Резонно, подумала Наташа.

- А вещи то ее здесь? Или она с вещами исчезла – теплилась надежда, что Саша просто съехала, «забыв» предупредить. Бред, конечно, но всякое же бывает.

- Здесь – вздохнув, ответила Катя, и по тону ее ощущалось, что она тоже об этом думала.

Сначала повисла тишина, каждая думала о пропавшей Саше, потом Соня, словно решившись на что то, нарушила тишину:

- Так, значит, мы идем в полицию. Ты с нами? – обратилась она к Кате – Все-таки лучше если соседка по комнате заявит о странном исчезновении, а не мы.

Наташа ждала ухмылок или отказа, но Катя ее удивила, она только кивнула, встала и надела балетки.

Когда девушки вышли из блока, с верхнего этажа спустился человек, он тихо прошел к комнате 30, провел кое какие манипуляции с замком от чего щелкнула дверь, и вошел.

- Отлично, - тихо сказал человек. У меня есть как минимум целый час.