Buch lesen: "Снежинка для бывшего"

Глава 1

– Ну же, красавица, загадай желание, – добродушно басит дед Мороз, держа на коленях мою дочь. – Чего ты хочешь?

Сонька ерзает, растерянно оглядывается на меня, и вдруг выдает:

– Папу хочу! Настоящего!

Мужчина в костюме деда Мороза сконфуженно кашляет и тоже смотрит на меня, будто я могу подсказать ему ответ.

Не могу, потому что сама его не знаю. Отец у моей дочери есть, но он про нее даже не в курсе. И я хочу, чтобы так оставалось и дальше, ведь он предатель и изменник.

– Пойдем, Сонь, – зову дочь, и беру за руку, чтобы увести.

Но она упрямится, как обычно, обиженно надув губки.

– Нет! Не хочу! Хочу папу! Подари мне папу!

Очередь за нами начинает шептаться, и мне хочется провалиться сквозь землю. Но я, стиснув зубы, давлю из себя улыбку.

– Сонечка, обязательно! Только давай сначала в кафе сходим. А потом в игровую. Хочешь?

Глаза дочери загораются восторгом, и я выдыхаю.

– Хочу!

Она спрыгивает с деда Мороза, на лице которого облегчение, и сама хватает меня за руку.

– Идем-идем, быстрей! А то все вкусное съедят!

Я смеюсь, радуясь, что неприятная тема замята, пусть и на время, и спешу за ней. А Сонька тащит меня за собой уверенно, потому что в этом торговом центре мы часто бываем, и она знает, где вкусно кормят.

Вокруг веселится народ, наблюдая за представлениями аниматоров, гуляют по торговым павильонам семейные пары, выбирая подарки на Новый год для своих детей. И я понимаю, почему дочка загадала такое желание – видя, что у других есть и папа, и мама.

А потом... Соня вдруг тихо ойкает и спотыкается на ровном месте, падая мне в руки. Ее лицо бледнеет, глаза закатываются, и у меня сердце едва не останавливается.

– Соня! – охаю я, прижимая ее к себе. – Доченька, что с тобой?!

Руки дочурки ледяные, и мне кажется, что она совсем не дышит. Паника накрывает с головой, перед глазами туман, и я слышу, как кто-то кричит: «Врача! Скорую вызовите кто-нибудь!»

– Я врач, расступитесь!

Кто-то пробивается сквозь толпу зевак, окружившую нас Соней, и я вздрагиваю, слыша до боли знакомый голос мужчины, которого не видела вот уже пять лет. Мужчины, что сначала влюбил меня в себя, а потом разбил сердце.

– Женя, ты? – удивленно глядит на меня Владимир. – А это... твоя дочь? Что с ней?

Я смотрю на него сквозь слезы, и понимаю, что он ничуть не изменился. Такой же красивый и ухоженный, почти идеал мужественности. Вот только на деле он оказался тем еще мерзавцем. Но этот мерзавец сейчас тот, кто мне нужен.

– Не знаю, Влад... – снова плачу я, хотя поклялась, что он больше не увидит моих слез. – Прошу, спаси ее! Спаси мою дочь!

Глава 2

Время тянется как жвачка, мне кажется, что все вокруг двигаются слишком медленно и ничего не делают, а горло сжимается от нервного спазма. Каждый вдох дается все труднее, пока Влад занимается Соней. Он зачем-то трет ей мочки ушей, поднимает ножки и расстегивает теплую кофточку.

– Вода есть? – спрашивает он.

Я киваю, лихорадочно копаюсь в сумке и дрожащими руками протягиваю ему бутылку. Замечаю, что бледное личико дочери понемногу розовеет. Влад осторожно умывает ее водой и обмахивает ладонью.

– Ну, малыш, – тихонько шепчет он. – Открывай глазки.

То ли Сонечка его услышала, то ли так случайно вышло, но именно в этот момент она вдруг всхлипнула и уставилась на него мутноватым немигающим взглядом. Я бросилась к ней, хотела схватить, прижать к себе, но Влад почему-то перехватил мою руку.

– Жень, в больницу надо, – тоном, не терпящим возражений, говорит он. – Исключить эпилепсию и прочее, обследоваться. Хотя бы поверхностно, а после – сделаете полный осмотр.

– Больницу? – эхом отзываюсь я. – Да, да, конечно…

Я осторожно, будто хрустальную, поднимаю Соню на руки, и она тотчас обвивает мою шею своими ручками.

– Мамочка… – всхлипывает она.

– Все хорошо, милая, – глажу ее по голове трясущимися руками и целую в макушку. – Все хорошо.

– Идем, я отвезу. Расступитесь, уважаемые, – это он говорит зевакам, которые вокруг нас собрались. К слову, скорую никто так и не вызвал, гады.

Спорить с Владом и играть в благородство никаких сил не остается. Сейчас все, что занимает мои мысли – здоровье Сони. Хоть черт рогатый пусть меня в больницу везет, наплевать.

Мужчина ведет нас на подземный паркинг, где стоит его огромный джип.

– Давай девочку подержу, – предлагает Влад. – А ты пока сядешь. Ну, малышка, пойдешь к дяде на минутку?

Соня, порозовевшая и счастливая, кивает и покорно переползает к нему на руки. А я торопливо устраиваюсь на просторном сиденье и слушаю, как бывший буквально допрашивает мою дочь:

– Звать тебя как?

– Сонечка, – улыбается она.

– Красивое имя. А лет тебе сколько, Сонечка?

Прежде, чем она успевает ответить, я спрашиваю:

– Так мы в больницу-то поедем?

Влад задумчиво смотрит на меня, отдает мне Соню и садится на водительское кресло. Через четверть часа он уже договаривается, чтобы нас экстренно приняли в отделении неврологии частной клиники. Я прикидываю, сколько денег у меня осталось на карте.

– Я смотрю, ты теперь важная персона, – отмечаю я, глядя как суетятся сотрудники клиники.

– Вроде того, – не отрицает Влад. – Это моя клиника.

– О…

– Расслабься, денег с вас не возьмут, – ухмыляется бывший. – Не чужие люди. Да, Сонь?

Каждый раз, когда он обращается к дочери, я нервничаю. А если вдруг он узнает ее возраст…

– Проходите в кабинет, – зовет улыбчивая девушка.

Соня проходит первой, ей стало легче, и она напрочь отказывается от того, чтобы ее носили на руках. Я следую за ней, а за нами, вот ужас, идет Влад. И, разумеется, первое, что мы слышим:

– Давай познакомимся. Ну, Сонечка, сколько тебе лет?..

Глава 3

Я залетаю в кабинет, уверенная, что все пропало. Сейчас Сонька проговорится, и Владу нетрудно будет сложить два и два. Может, конечно, обойдется – откуда ему знать, сколько мужчин у меня было? Да и потом, с чего я взяла, что ему будет интересна дочь? Но уж больно живо он возрастом интересуется, не по себе мне.

Телефонный звонок, раздавшийся едва Соня открывает рот, спасает положение. Влад тут же кладет ее на кушетку и виновато улыбается.

– Подожди, малышка, я на минутку.

Все еще бледная дочка молча кивает, и Нестеров выскакивает из кабинета. А я бросаюсь к дочери, переживая и за нее, и за нашу общую тайну.

– Милая, как ты себя чувствуешь?

– Хорошо, мам... – выдавливает из себя Соня с видимым трудом. – В груди болело, но сейчас уже не болит.

Мне самой поплохело от ее слов. Как же так? Раньше же ничего не беспокоило!

Но я все же не удерживаюсь от просьбы, ведь лишние проблемы и переживания сейчас не нужны ни мне, не дочери.

– Солнышко мое, давай сыграем с тобой в игру? – вкрадчиво произношу я. – Если вдруг доктор спросит, когда ты родилась, скажи, что не в январе, а в мае. Ты же всегда хотела весной родиться, вот мы и притворимся, что ты весенний ребенок.

Документов у нас, все равно с собой нет, так что авось и прокатит.

– Я уже большая, мам! – слабо возмущается дочка, приподнимаясь на локтях.

– Большая, большая, – грустно улыбаюсь я, гладя ее по голове. – Не забудь, весной!

– Да, мамочка, весной, – согласно кивает она, и я выдыхаю.

Теперь осталось разобраться с главной проблемой – со здоровьем.

Словно в ответ на мои мысли, дверь кабинета распахивается.

– Так, взять анализы, ЭКГ сделать. А ты каталку прикати, повезем ее на КТ и УЗИ, – слышу я командный голос бывшего, с порога начавшего раздавать указания подчиненным, пришедшим с ним.

Улыбчивая медсестричка подлетает к Соне и начинает ворковать с ней, заговаривая зубы, чтобы взять кровь. Дочь морщится и тихо ойкает, будто почти и не больно. Или ей сейчас настолько плохо, что она даже не боится, и последнее меня тревожит не на шутку.

Следом в кабинет заходит парень с аппаратурой, и начинает крепить к дочери клеммы. А там и каталку подкатывают. От суеты голова кругом идет, и я закусываю губу, чтобы не расплакаться. Не сейчас, когда Влад смотрит пристально, будто подозревая в чем-то.

Соню укладывают на каталку, и я спешу следом, не отпуская руки дочери. Мы доходим до каких-то дверей, и медсестра растерянно косится на шефа, который тоже лично сопровождает нас.

– Владимир Сергеевич, не положено сюда посторонним-то...

– Я не посторонняя! – возмущаюсь я, и медсестра краснеет.

– Ей можно, – хмуро бросает Влад, не отрывая взгляда от лежащей на каталке Сони. – Халат только выдайте и бахилы.

Девушка быстро притаскивает откуда-то халат, и я переодеваюсь, а потом мы мчим куда-то по коридорам, словно на пожар. Сердце часто бьется от тревоги, но присутствие Влада слегка успокаивает. Каким бы он ни был гадом, но врач мужчина отменный, и Соня в надежных руках.

Дочь завозят в один кабинет, потом в другой, и в ожидании результатов я мнусь в коридоре, не зная, куда себя девать. Целый час мучают мою девочку, а до сих пор ничего не ясно. И Нестеров молчит, как партизан, пугая меня хмурым взглядом.

Наконец, нас с дочерью перемещают в палату: с одной кроватью, чистую, с ремонтом и всеми удобствами – страшно представить, сколько стоит один день тут.

– Мам, а тут классно! Мы теперь здесь будем жить? Хочу пить...

Я протягиваю Соне воду, усаживаясь на стул рядом с кроватью.

– Наверное, Сонь, и надеюсь, что ненадолго, – вздыхаю, молясь, чтобы все обошлось.

– Надолго, Жень, – слышу я позади себя голос Влада, прозвучавший как приговор. – Боюсь, не все так просто. Пойдем, выйдем, поговорим.

Я вздрагиваю и кошусь на дочь с тоской. Натягиваю улыбку и мягко говорю ей:

– Сонечка, ты пока полежи, отдохни, а я поговорю с твоим... врачом.

Едва не оговорившись от волнения, в последний момент поправляю сама себя и спешу за Нестеровым в коридор.

– В чем дело? – требовательно спрашиваю у него, устав маяться от неизвестности. – Что с Соней?

– Порок сердца, – отвечает мужчина.

И у меня земля уходит из-под ног.