Buch lesen: "«Сказочки на чердаке» микросказки 1 том"
1. Кузьма и банный шут
Жил-был мужик Кузьма. Баню топил по-чёрному, парился по субботам. И всякий раз, как плеснёт на каменку, слышится из угла тонкий смех, да не человечий. - Кто тут балует? - спросил однажды Кузьма. А ему из-под полка отвечают: - Я, Банный Шут. Твой пар мне силу даёт. Ты паришься, а я расту. Кузьма испугался, да делать нечего баня своя, не кинет. Стал он Шута подкармливать: по субботам оставлял в шайке кусок ржаного хлеба. Шут рос, скоро стал в рост человека, а под конец и вовсе в баню не влезал и ноги в предбаннике, голова в потолок упирается. Пришёл Кузьма в баню в воскресенье, а Шут ему и говорит: - Заждался я, Кузьма. Теперь ты мой черед парильщиком быть. И схватил мужика, как веник и стал о каменку его хлестать. Кузьма кричит, а Шут хохочет. Так и парил его три дня, пока Кузьма паром не стал. С тех пор в той бане никто не парится то оттуда стон идёт, да банный смрад. А если кто заглянет, видит: сидит в углу косматая тень, веником машет и приговаривает: «А ну-ка, поддай парку».
2. Глиняная невеста
В одной деревне жил парень Фёдор, нелюдимый, работящий, а под венец нейдёт. Мать ему и говорит: - Сынок, хоть из глины слепи себе жену, только не живи бобылём. Фёдор послушался, слепил из красной глины девицу, поставил в угол, глаза углём нарисовал, косу из льна привязал. А ночью слышит, что в углу шевеление. Глянул, а глиняная девица сидит, голову поворачивает. - Что тебе надобно? - спросил он. Она сухим голосом отвечает: - Тепла мне, Фёдор. Оттого я и живая, что ты меня руками мял. Но сердце глиняное, холодное потому его согрей. Стал Фёдор её у печки держать, на коленях носил, шубами укрывал. Она ожила, ходить научилась, стала ему кашу варить, да за стол с ним садилась. Только ест она, а глина так и крошится, посуда в рот не идёт. Свадьбу сыграли. Первую ночь Фёдор с ней в постель лёг, а она рядом лежит и тает. К утру только лужица глины на подушке осталась, да два уголька, её глаза. Тот Фёдор с тех пор ходит по деревне, глину ищет, руками мнёт и шепчет: «Выйди, выйди, моя глиняная».
3. Хромой журавль, что звёзды пас
Жил на болоте журавль, да не простой, правую ногу волок, оттого и осенью не улетел. Остался зимовать, у кочки сидел, крякал от голода. На ту беду пришёл старец-странник, сел рядом, молчит. Журавль ему и говорит человечьим голосом: - Зачем ты здесь, старик? Я и так пропадаю. - А я, - отвечает, - тебя пасти пришёл. Ты не простой журавль, ты звёздный пастух. Летом ты звёзды по небу гонял, да ногу сломал, и они разбежались по лесам. Журавль удивился, а старец дал ему нитку серебряную: - На, нанизывай на нитку всё, что светится в лесу. Кто светит, -тот и звезда, отбившаяся от стада. Стал журавль ковылять по лесу и на нитку нанизывать: светлячков, росу в лунном луче, осиновые листья. Набрал полную нитку, а старец исчез. Журавль взмахнул здоровым крылом, и в небо взвился, нитку за собой потащил. С тех пор на том болоте каждую ночь светятся звёзды, что журавль пасёт, а хромой пастух стоит на кочке и кличет звёзд, как овец: «Цоба-цоба, небесные».
4. Доска шептунья
В одной избе под половицей жила доска, старая, сосновая, со щелью посередине. И всякий, кто на неё ступал, слышал свой собственный голос, но произнесённый наоборот. Жила в той избе вдова Акулина. Встанет поутру, босая ступит на доску и слышит: «Анилука». Испугается, перекрестится, а доска опять: «ыт от, ин ищо». И так всякий день, будто доска разговаривает с ней, да не по-людски, а выворотным наречием. Собралась Акулина продавать избу, да доска ей ночью приснилась и сказала правильно: - Не продавай, Акулина. Я твоя душа, изъяном вышедшая. Я всё, что ты не сказала, говорю. Ступи и услышишь себя настоящую. Акулина со страху на доску наступила и услышала: «Я люблю тебя, мамка». Это она сама себе сказала - шепнула доска, да в обратную сторону перевернула так, что правда наружу вышла. С той поры Акулина каждое утро на ту доску ступает и слушает, что у неё на душе лежит. А доска скрипит, да не по-дьявольски, а по-бабьи жалостливо. И люди в той избе стали говорить только правду, да и то по ночам, шепотком.
5. Мышиный князь
За печкой в старой избе завёлся мышиный князь. Не простой, а в махровом халате из паутины, с серебряной цепью на шее из чайных ложек. Ходил по ночам, стучал коготком по трубе и приказывал: - Несите мне, мыши, чего не было. Мыши тащили ему: пустую катушку, сухой горох, перо вороны, уголёк из печки. Он всё это складывал в дыру под половицей и говорил: «Этого нет ни у людей, ни у духов, это только моё». Хозяйка та изба всё примечала, да молчала. Однажды ночью, когда князь сидел на блюдце и судил мышиные дела, она взяла метлу и сказала: А ну, покажи, чем ты князь, если у тебя всё краденое да пустое? Мышиный князь встал на задние лапки и ответил: Князь я тем, что собираю ненадобное. У людей и зверей есть лишь то, что им нужно, а я храню то, что никому не нужно. Оттого я богаче всех. Хозяйка плюнула, махнула метлой и разметала всё его добро по избе. Но с той ночи в её доме начало пропадать всё важное: соль, нож, ключи, деньги. А под половицей слышался тихий смех и звон ложек. Князь ушёл в подполье, но оставил записку на чайном листе: «Ты сказала, что моё пустое. Я взял твоё нужное, чтобы ты знала, как оно бывает, когда нет ничего». С тех пор хозяйка каждую ночь оставляла на столе ломоть хлеба и мышиного князя больше не сердила. Ибо уважение к ненужному оберегает от пропажи нужного.
