Buch lesen: "Саймон Ту Лейт: Остров Гул"

Слова автора

Для меня эта книга получается первой, в которой я чувствую, что делаю её с умом. Сама книга не будет выделяться ярким сюжетом. Саймон — главный герой — всего лишь наблюдатель, и от него зависит то, какой мир вокруг него. Это суть моего стиля, который мне пришлось вывести, чтобы яснее изобразить мир и зависимость взгляда на него от самочувствия — сентиментальный реализм. Внутренний мир и состояние героя прямо отражаются на том, каким он видит мир вокруг себя. Большая часть текста построена на чувствах, эмоциях и ощущениях, а главным компаньоном моего героя станет его собственная Душа.

Суть книги не в острых ощущениях или невероятной фантастической истории. Это будет большая рефлексия и в своём роде медитация, вечно строящаяся на образах и символах. Главный герой не обязательно должен быть всесильным, и таковым он и не является, хотя очень хочет быть таким. Книга написана как исключительный случай самовыражения в таком необычном формате.

В самой книге присутствуют отсылки на культуру различных эпох и стилей. Каждая сноска здесь — это крупица из всего того, что вдохновило меня на этот текст и его сюжет. Прошу не удивляться, если список покажется Вам абсурдным по своему содержанию. Таков я — автор этого романа.

Немного о пунктуации и диалогах:

—Так пишутся фразы, которые произносятся вслух.

«Так, по большей части, изображается речь Души Саймона.»

>Так выглядят фразы Саймона, адресованные Душе.

*И лишь иногда в тексте будет встречаться такое обозначение. Это глубокие мысли, идущие из глубин подсознания, и их не слышит Душа и никогда не услышит.*

Все числа и цифры будут писаться словами по той причине, что в разговорах мы их произносим словами, видоизменяя по падежам.

И наконец хочу ещё раз повторить: суть книги — рефлексия. Книга будет медленной и будет оставаться такой.

(И да, автор осуждает употребление алкоголя и наркотиков)

Предисловие

—Да как ОН мог такое сделать?!

Опять они ругаются. Этот гул перекрыл мой сон. Эти богачи на улице кричали из-за газеты «Экспресс 28/13». Почему жёлтая пресса самая волнующая среди всех газет? Что, «Открытый Город» не такой хороший, да?

Чёрт, как же хочется спать да~альше, пока не…

«Пока не что, спящая красавица?»

Вот и голос, который мне кто-то вколол смеха ради.

«Шутка удалась, да?»

>Ой, заткнись уже!

Я тяну со всей силой одеяло на голову, пытаясь вытащить его из-под моего сонного тела.

—Да не мог он изменить ей! Как вы не понимаете!

Опять они. Опять какая-то паскуда из мира «звёзд» что-то сделала, и теперь они как волки воют от удивления. Нашли ещё одну тушу для поедания. И на каком острове нашего Конгломерата это произошло? Тут больше пятидесяти островов! Зачем знать новости каждого?

Но куда уж мне! Я в этом совсем не понимаю! Вот звёзды с Меги это настоящие люди, движущие мир вперёд! А тут так, шпана, играющая в детство.

Популярным быть трудно, и в этом я уверен.

«Ты даже денег не трогал! Ощути эти десятки тысяч ворто на руках, а потом думай о том, как это трудно!»

Не думаю что я давал согласие на то, чтобы моя — только вдумайтесь! — Душа, давала мне советы и комментировала каждое моё действие! Четыре года я уже живу с ней! Но есть и хорошие вещи: я был один все эти годы! Лежу тут, никого не трогаю.

«Тебе не надоело это всё? Постоянные мысли, философия… это так уже наскучило! Прекрати!!!»

Помню накрылся я одеялом своим, серым как пыль, шершавым как песок, и тяжёлым, как лист металла, и весь мир вокруг перестал меня интересовать.

Чёрт, вставать утром так трудно! Мне даже никуда не надо! Там холодно! Первый месяц осени.

«Купи одеяло.»

>Зачем?

«Я так сказал.»

Нет, не пойду. Мне не нужно на улицу. Там громко. Эти богатеи даже винил не слышат из-за своих криков.

«Знаешь где ещё холодно, мистер Деловар?»[1]

>Удиви!

«У тебя внутри! Ха-ха-ха! Там такая голодная дыра, ты даже представит не можешь. А я рядом с ней целыми днями! Хватит думать! Ты уже надоел мне!»

Четыре года — это около тысячи четырёхсот дней. И она всё никак не заткнётся. Но с неё началось всё: забытье, честные разговоры и та пустота.

Термин есть для этого — Обречённость. Ты что-то потерял, но не знаешь что и понимаешь, что не скоро найдешь потерянное или не найдёшь вовсе.

«И что ты потерял?»

>Совесть. Повесил её на люстре.

Кровать скрипит как самая ужасная мелодия мира. Тело тяжелеет, глаза липнут, и я подмигиваю кому-то как древний полководец после бессонной недели осады. Только у этого полководца нет славы.

От того одеяла пахло мною. Оно прирастало ко мне как гриб к дереву. Но извини, сегодня я дружу со своей Душой.

Часы отбили ровных восемь раз. Хорошее время для клёва рыбы, но рыбаки — там, а я — тут, сижу и считаю пылинки на полу. Солнце не грело, всего лишь освещало стены и пол, показывая мне слой пыли. Этот жёлтый поток льётся как чай. И о чае я думаю, смотря на свой честно украденный чайник. Пару тысяч ворто за узор самого Розенбарта это грабёж. Главное что он работает как чайник!

От него веет барбарисом, сладостью и пряностью, зеленью и Алостью. Я вдыхаю этот вечный осадок барбариса и понимаю, что этому чайнику скоро конец. Но этот барбарис даёт мне возможность не чувствовать потерю одеяла на моих ногах.

Кипяточек, заварочка, и… М-м-м! Барбарисовый чай! Напиток Богов, вкус гурманов!

Глаза уже не так сильно липнут, но колет в боку из-за моей позы для сна. Руки трясутся и я чувствую, как по мне течёт лава. Самый кипяток, неостывший после свиста.

Под чашкой лежит письмо с самым странным содержимым. Какая-то девушка говорит о том, что я связан с ней красной нитью и что мы обязательно встретимся. Если бы всё было так просто, то я бы сейчас был в золоте, соболе да в парче!

«Саймон, ты ОПЯТЬ забыл про свою чайную традицию!»

>Сейчас, не кричи.

Я вдыхаю барбарис, немного открываю окно, пропуская прохладу в дом и…

—В Лаосе сегодня солнечно!

И включаю радио, по которому вещают погоду островов Конгломерата.

Глаза уже открылись, стужа бьёт по ногам и по стеклу чашки. Пока чай настаивается на холоде, я гляжу на морскую гладь: туман, серый как голод, лежит и мешает большим кораблям выйти в море. Одни лишь рыбаки на маленьких лодках в тумане как дома! Ещё одна чайка на моём корабле… точнее на позорной шлюпке. И ещё одно пятно, которое буду оттирать.

>Слушай, Душа, я тут подумал кое о чём.

«Забудь думать.»

>Встреча с этой загадочной незнакомкой предопределена, да?

«Да.»

>Так может мне сидеть дома и ждать её?

Душа молчит.

>Эй?

«Ты себя слышишь, лентяй? Сидеть и ждать даму, которая покорит твоё сердце?»

>Ну да. Хорошая идея, разве нет?

«И почему я душа именно такого идиота?»

>Ладно, ладно.

«Одолжения мне не делай!»

Я вышел к причалу. Моя шлюпка с ироничным именем «Билет в вечность» стоит столько же, сколько я дома лежу. Над названием я очень постарался! Самый большой пафос в округе!

В моём чемодане лежало триста ворто, ещё одна пара очков, которую я достал откуда-то, салфетки исключительно на всякий случай, расчёска, радио, пластыри…

>Да! Чай! Бар-ба-ри-со-вый! Любимый чай!

Я положил в чемодан очень много барбарисового чая! На одном из островов, где я был, барбарис рос кучами. И именно там я полюбил его запах, вкус и вид.

Последнее, что я положил — фотоальбом. Танцы, фото, пейзажи… чего тут только не было!

«У! Я знаю, чего там нет! Твоего довольного лица!»

Этот альбом я не открываю. Я жду свой самый чёрный день в жизни.

На этих фото, я помню, я был всегда один и никогда не был с кем-то вместе. Помню лишь силуэт одной девушки, но это было так давно, что я даже не помню цвет её волос. Подобно пьяному художнику, встающему каждое утро только чтобы изобразить девушку из снов, я был его полной противоположностью. Я просыпался, пытался вспомнить её и изобразить не на холсте, а в голове, но не удалось ни разу. Единственное что держит меня с ней, это мелодия вальса. Не могу знать точно, но по-моему он назывался «Вальс падающей снежинки».

*Больше нет. Больше нет.*

Одиночество это хорошо! Но компания бывает лучше! И мне уж очень желательно найти эту девушку с красной нитью. Я проживу с ней самую счастливую жизнь!

Палуба корабля пыльная, местами мокрая и… какого чёрта тут лежат бутылки из-под пива?

«Так Вы у нас алконавт? Я поражён с Вас, мистер Ту Лейт!»

>Надеюсь я смогу обменять тебя на бутылку светлого. Это пиво будет началом моей новой жизни! И наплевать, что я не пью!

А названия все знакомые: «Красный командор» [2], парочка «Химер», «Щекль»… это действительно моё?

От горлышка «Красного командора» пахло бедностью, усилителями вкуса и сахаром. Приложив бутылку к носу, на нём осталось пятно от этого вина.[2]

Ай, без разницы. Стекло в пакете билось друг о друга, неприятно звеня в ушах. От такого звона мои пальцы проснулись раньше, чем мне хотелось. Бутылки я собрал быстро, повязал мешок красной верёвкой…

«Красной.»

>Да, красной.

«Очень тонко, не все голоса в твоей голове поймут эту шутку!»

>Какие голоса? У меня только один, и это ты!

«Вот я эту шутку понял! Ха-ха-ха!»

В море вышли ещё одни рыбаки. Небольшой фонарь на берегу светил им, чтобы потом их не искали по всему морю.

—Эй!

Они повернулись ко мне или… или проигнорировали. В тумане не видно их голов.

—Дождь будет?

—Не будет!

—Спасибо! — крикнул я им в ответ.

Бутылки я оставил на причале. Может, кто-нибудь заберёт их, а может я сам их уберу когда вернусь сюда. Если, конечно, вернусь.