Buch lesen: "Расследование ведет экзорцист"
Пролог
Ночь опускалась на улицы города неторопливо, будто нехотя расставаясь с последними отблесками заката. Багрянец неба постепенно тускнел, уступая место густой синеве, а затем и вовсе растворялся в бархатной темноте, которая стелилась по крышам, скользила по карнизам и прятала в своих складках острые углы балконов и вычурные фасады старых домов.
Тени, до того робкие и полупрозрачные, наливались глубиной и тяжестью, вытягивались, сплетались в причудливые узоры и поглощали очертания улиц. Фонари вспыхивали один за другим — их жёлтый свет казался крошечными островками в бескрайнем море тьмы, а длинные лучи, пронзая сумрак, лишь подчёркивали, насколько непроглядной стала ночь.
Воздух менялся: дневная жара отступала, сменяясь прохладой, которая несла с собой запах мокрого асфальта, далёкого дождя и чегото неуловимо таинственного. Город, ещё недавно гудевший тысячами голосов, постепенно затихал: шаги становились тише, разговоры — редкими и приглушёнными, а шум машин — отдалённым эхом, растворяющимся в тишине.
Небо тем временем раскрывалось во всю свою бездонную ширь: на нём загорались первые звёзды — робкие, едва заметные, словно пробующие, достаточно ли сгустилась тьма. А чуть позже изза крыш медленно всплывала луна — бледная, величавая, она заливала улицы призрачным светом, придавая знакомым местам чужеродный, почти сказочный облик.
Ночь теперь владела городом безраздельно. Она укутывала его, как тяжёлым плащом, стирала лишние детали, оставляла лишь силуэты и намёки, превращая привычное в загадочное, а будничное — в волшебное. И казалось, что в этой тишине и темноте город дышит подругому — глубоко, размеренно, будто прислушиваясь к чемуто важному, скрытому от дневных глаз.
Из темноты улицы вышла фигура с рюкзаком за спиной. Ее одежды развивались в такт шагам, и едва слышно шурша в этой тишине. Она шла медленно, не торопясь, словно совершенно никуда не опаздывала...
- Мертвые никуда не торопятся... - Тихо произнесла фигура, выдыхая сигаретный дым через рот. В свете луны блеснула серебряная серьга в виде креста, которая поти сливалась с неестественно белыми волосами человека.
Он стоял перед входом в чужой дом, поигрывая ключами в кармане сутаны и снова выдыхая дым изо рта.
- Ну что ж... - Он открыл свой дневник, посмотрев задачи, поставленные перед ним из церкви. - Мариэлла Гамильтон...
Взгляд его голубых глаз, холодных и пронзительных, будто осколков льда, медленно скользнул по тяжёлой, обитой железом двери — словно он пытался разглядеть сквозь дерево и металл то, что таилось по ту сторону. В этом взгляде не было ни любопытства, ни надежды — лишь тяжёлая, выжженная изнутри решимость.
Затем он перевёл глаза на окна. За стёклами клубилась непроглядная тьма — густая, вязкая, будто живая. Она не просто поглощала свет, она словно напитывалась им, вытягивала из мира всё живое, оставляя после себя лишь пустоту. В неровных отражениях на стекле мелькала тень его лица — острого, застывшего, словно высеченного из камня.
