Buch lesen: "Проект „Заслон“: второе рождение"

Пролог

Сознание возвращалось толчками — рваными, болезненными, словно кто-то заново сшивал разорванную ткань мыслей. Александр Ветров ещё чувствовал запах горелой проводки, ещё слышал вой сирены в лаборатории, а потом — ослепительная вспышка, удар, и… тишина.

Он не успел даже испугаться. Высоковольтный разряд от экспериментального источника питания ударил прямо в грудь, когда он, дурак, полез менять предохранитель, не обесточив стенд. Секундная боль, и — пустота.

А теперь — свет. Мягкий, золотистый, льющийся откуда-то сбоку. Александр попытался открыть глаза, но веки будто налили свинцом. Он слышал голоса — приглушённые, встревоженные.

— …сотрясение, но, судя по энцефалограмме, кора активирована необычно. Такое бывает после травм, но…

— Доктор, он очнётся? — женский голос дрожал.

— Должен. Молодой организм, сам знаете. Мы ввели препараты, теперь время.

Чьи-то тёплые пальцы сжали его ладонь. Александр с трудом разлепил веки.

Над ним склонилась женщина с заплаканными глазами, лет сорока, с тёмными волосами, убранными в строгий пучок. Рядом стоял мужчина в белом халате и высокий седой человек с лицом, выражающим озабоченность.

— Дима! — женщина всхлипнула и прижалась щекой к его руке. — Сыночек…

Сын? Александр хотел возразить, но горло перехватило спазмом. Он попытался пошевелить рукой и с ужасом понял: рука тонкая, подростковая, с обгрызенными ногтями. Не его рука.

Он дёрнулся, пытаясь сесть, но седой мужчина мягко, но настойчиво удержал его за плечи:

— Лежи, Дмитрий. Всё хорошо. Ты в больнице, мы рядом.

Александр закрыл глаза, пытаясь уложить в голове то, что только что случилось. Он — Александр Ветров, тридцатипятилетний инженер-схемотехник из подмосковного наукограда, только что погибший от удара током, — лежит в чужом теле, и его называют Димой. Чушь. Бред. Но ощущение было настолько реальным, что не оставалось сомнений: это не сон.

Он попытался собраться с мыслями, но голова раскалывалась. Пришлось подчиниться и позволить уложить себя обратно на подушку.

Женщина — видимо, его мать в этом мире — гладила его по волосам и шептала какие-то успокаивающие слова. Мужчина в халате сделал пометки в планшете, и седой кивнул.

— Оставим его, пусть отдыхает. Елена, Иван, вам тоже нужно поесть. Идёмте.

Иван? Елена? Александр отметил про себя. Значит, отца зовут Иван. И они, судя по обстановке, люди не простые. Больничная палата была просторной, с современным оборудованием, которое он не узнавал — мониторы с голографическими дисплеями, тонкие трубки капельниц без единой капли жидкости.

Когда шаги стихли, он открыл глаза и уставился в потолок. В голове шумело, но мысль работала чётко: он перенёсся в тело парня по имени Дима. Значит, есть шанс, что этот мир — другой. И что здесь он сможет жить дальше. Но для начала нужно понять, что это за мир.

Он осторожно повернул голову. На тумбочке лежал тонкий прозрачный планшет с надписью на обложке: «Дмитрий Орлов. Медицинская карта». Орлов. Теперь он Орлов.

Пальцы дрожали, когда он коснулся экрана. Планшет засветился, запросил отпечаток. Он приложил палец — доступ открыт. Перед ним развернулась карта: возраст — пятнадцать лет, диагноз — закрытая черепно-мозговая травма после падения с велосипеда. Группа крови, прививки, аллергии. В графе «родители» значилось: Орлов Иван Петрович, главный инженер АО «Заслон», Орлова Елена Сергеевна, начальник отдела микроэлектроники АО «Заслон».

Александр присвистнул про себя. «Заслон»? Он помнил, что в его мире была оборонная компания с таким названием, но насколько она была крупной? Здесь же, судя по всему, это гигант. И его новые родители — ведущие специалисты.

Он пролистал дальше. В карте были и другие записи: посещения школы, спортивные секции, но его внимание привлекла заметка, сделанная врачом: «Пациент проявляет повышенную мозговую активность в теменных долях, возможны фантомные воспоминания или спутанность сознания. Рекомендовано наблюдение».

Фантомные воспоминания. Ха. Если бы они знали, что это за воспоминания. Александр улыбнулся. Кажется, судьба даёт ему второй шанс. И не просто шанс, а возможность применить всё, чему он научился за свою прошлую жизнь. Только теперь он подросток, сын больших шишек, и у него, скорее всего, будет доступ к таким технологиям, о которых в его мире можно было только мечтать.

Он откинулся на подушку и закрыл глаза. В голове уже роились мысли: что можно улучшить, какие схемы доработать, какие проекты запустить. Первым делом нужно выяснить, чем именно занимается «Заслон». Но это потом. Сейчас — просто лежать и привыкать к новому телу.

Глава 1. Знакомство с «Заслоном»

Из больницы Диму — он уже начал привыкать к этому имени — выписали через три дня. За это время он успел осмотреть палату, изучить все доступные документы и даже тайком выйти в местную сеть через тот же планшет. Технологии здесь были впечатляющими: повсюду голограммы, нейросетевые помощники, но интерфейсы казались ему слегка архаичными. Как будто разработчики не использовали весь потенциал аппаратного обеспечения.

Иван Петрович, отец, оказался высоким, чуть сутулым мужчиной с внимательными серыми глазами и руками, привыкшими держать паяльник, хоть здесь, наверное, паяльники были только в музеях. Он был немногословен, но каждое его слово звучало весомо. Елена Сергеевна, мать, наоборот, была эмоциональной, заботливой, но чувствовалось, что и она привыкла командовать.

Когда они вошли в квартиру — а это была именно просторная квартира в высотном доме с видом на Москву-реку, — Дима замер. На стене в гостиной висел огромный голографический экран, на котором транслировались новости. Диктор вещал:

— …сегодня на полигоне «Кура» успешно прошли испытания новой модификации ракет С-8 с многорежимным взрывателем разработки АО «Заслон». По словам представителя компании, новая система позволяет поражать цели с вероятностью 0,99 даже в условиях интенсивного радиоэлектронного противодействия. Напомним, что вчера министр обороны РФ посетил завод «Заслон» в Технополисе, где ознакомился с ходом сборки МФ РЛК «Заслон» для новейших корветов…

Дима слушал, открыв рот. С-8 — это же неуправляемые авиационные ракеты, легендарный «восьмидесятый» калибр. В его мире это были простые неуправляемые снаряды, которые выпускали блоками с вертолётов и самолётов. А здесь — многорежимный взрыватель, почти стопроцентное попадание… Технологии шагнули далеко.

Отец заметил его интерес и улыбнулся:

— Нравится? Это наша работа. Кстати, если хочешь, завтра могу взять тебя на экскурсию в центр. Ты как, оклемался?

Дима кивнул, стараясь не выдать своего волнения. Это был шанс увидеть всё изнутри.

— Только не перетруждай его, Иван, — мягко сказала мать. — Ему ещё в школу через неделю.

— Школа подождёт, — отрезал Иван Петрович. — Умная голова не от учёбы болит, а от пустоты. А наш Дима, я вижу, после травмы даже вроде соображать лучше стал.

Дима внутренне усмехнулся. Если бы он знал.

Ночь прошла беспокойно. Дима ворочался, пытаясь сопоставить воспоминания прежнего Димы (которые приходили обрывками) и свои собственные знания. Прежний Дима учился в обычной школе, увлекался робототехникой, но особенными талантами не блистал. Теперь же в голове Александра хранились схемы, формулы, алгоритмы, над которыми он работал годами. И они были на порядок выше того, что он успел увидеть в этом мире.

Утром, позавтракав, они с отцом отправились на работу. «Заслон» располагался в огромном технопарке на окраине Москвы — несколько высотных зданий из стекла и металла, соединённых переходами. На пропускном пункте отец приложил карточку, Диме выдали временный бейдж с надписью «Посетитель».

Внутри царил полумрак, прорезаемый линиями подсветки на полу, ведущими к разным секторам. Везде сновали люди в белых халатах или строгих костюмах, работали автоматические тележки, по стенам бежали бегущие строки с техническими параметрами. Дима старался не вертеть головой как ребёнок, но впечатление было сильным.

Отец провёл его через несколько дверей, и они оказались в огромном зале, где на стендах стояли готовые изделия. Дима узнал их по картинкам из новостей: вот блок орудий БО с пучками стволов, вот макет ракеты С-8 в разрезе, вот сложная антенная решётка — наверное, часть РЛК «Заслон».

— Это наша гордость, — сказал Иван Петрович, положив руку на корпус ракеты. — Видишь? Здесь внутри не просто взрывчатка, а целый вычислительный комплекс. Многорежимный взрыватель сам выбирает момент подрыва: может сработать при контакте, может на дистанции, может даже проникнуть внутрь цели и взорваться там. Умная вещь.

Дима кивнул, внимательно рассматривая блок управления. Вдруг его взгляд зацепился за один элемент — микросхему, которая отвечала за обработку сигнала с датчика цели. Он узнал её архитектуру: в его мире такие применялись десять лет назад, но здесь, судя по всему, стояло что-то похожее, хоть и выполненное по более совершенной технологии.

— А можно посмотреть схему? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал естественно.

Отец удивился, но достал планшет и вывел на голограмму структурную схему взрывателя. Дима вгляделся. Точно! Он узнал алгоритм фильтрации сигнала — классический метод, который в его мире уже заменили более эффективным, основанным на нейросетях. Здесь же использовали старый, с большими вычислительными затратами.

— Пап, а почему здесь стоит такой громоздкий фильтр? Если заменить эту цепочку на вот этот алгоритм, — он быстро набросал пальцем в воздухе несколько формул, которые тут же отобразились на голограмме, — можно сократить время реакции в три раза и снизить энергопотребление.

Иван Петрович замер. Он переводил взгляд с формул на сына и обратно. Потом, не говоря ни слова, вызвал по внутренней связи кого-то из отдела разработки. Через минуту подошёл седой мужчина в очках — как позже выяснилось, главный конструктор направления.

— Посмотри, что Дима нарисовал, — отец протянул ему планшет.

Конструктор несколько минут изучал формулы, потом хмыкнул, почесал затылок и пробормотал:

— Это же… это же решение, над которым наша группа билась полгода. Откуда… — он поднял глаза на Диму.