Buch lesen: "Последний протокол"

Глава 1

Эмма не спала, и это было совсем не той привычной бессонницей, в которой просто не приходит сон, а тело устало просит отдыха. Это было состояние гораздо глубже и тяжелее, словно внутри неё что-то перестало подчиняться естественным ритмам, застряло в одном — единственном моменте и теперь снова и снова возвращало её туда, не позволяя ни отвлечься, ни убедить себя, что увиденное можно объяснить, упростить или хотя бы отложить на потом.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, не двигаясь, точно любое, даже самое незначительное движение могло нарушить хрупкое равновесие, в котором она ещё держалась, и вместе с тем — сделать воспоминание острее, чётче, болезненнее, превратив его из мысли в почти ощутимую реальность, от которой уже нельзя будет спрятаться.

Перед внутренним взглядом снова возникал тот самый момент, не обрывками, а удивительно ясно, до деталей, которые она не пыталась запоминать, но которые почему — то врезались в память с пугающей точностью: свет в кофейне, чужие голоса, движение людей, и среди всего этого — Сара.

Та же, и в то же время совсем другая.

Её взгляд, в котором не осталось ни одного знакомого оттенка, ни той живой искры, к которой Эмма привыкла, ни даже сомнения, которое могло бы дать надежду — только пустота, словно перед ней стоял человек, с которым у неё никогда не было общего прошлого, не было воспоминаний, разговоров, смеха, ничего из того, что ещё недавно казалось неразделимым.

Эмма на мгновение закрыла глаза, надеясь хотя бы на секунду вырваться из этого повторяющегося круга, но сразу же открыла их снова, потому что в темноте всё становилось ещё отчётливее, ещё ближе — она снова оказывалась там, среди приглушённых голосов, у окна, в нескольких шагах от человека, к которому шла не понимая, что на самом деле приближается не к спасённой подруге, а к доказательству того, что всё, через что они прошли, не закончилось, а лишь на время сделало вид, что исчезло.

Мысль о Лили пришла неожиданно. Эмма медленно вдохнула, чувствуя, как воздух застревает где-то в груди, не доходя до конца, не давая облегчения.

Она представила её — не в том подземелье, не рядом с холодным телом Сары, не в той тишине, которая разрывала изнутри, а сейчас — живую, настоящую, с этим тихим, осторожным светом в глазах, который появился совсем недавно, казалось бы, что после долгой зимы внутри неё наконец началась весна.

Она только начала улыбаться по-настоящему, начала говорить без пауз, без этого напряжения между словами. Только снова начала… жить.

И именно поэтому Эмма не знала, как сказать ей. Потому что это было не просто новостью, это было чем-то, что разрушает.

Если она скажет…

Если даст этим словам стать реальностью не только для себя, но и для Лили…

То всё, что они так отчаянно пытались собрать по кусочкам, снова рассыплется.

И, возможно, на этот раз — окончательно.

Эмма опустила взгляд на свои руки, сжав их чуть сильнее, чем нужно, как будто в этом напряжении можно было удержать решение, отложить его, выиграть хоть немного времени.

Но времени, как всегда, не было.

Телефон рядом тихо завибрировал, и этот звук показался громким в тишине комнаты — резким, точно кто-то извне внезапно вторгся в её мысли.

Она вздрогнула.

Артур.

Сердце на мгновение сбилось с ритма. Она приняла вызов.

— Эмма.

Его голос прозвучал сразу, но в этой ровности чувствовалось напряжение —неуловимое, спрятанное между интонациями, в паузах, в том, как он произнёс её имя, чуть медленнее, чем обычно, вслушиваясь не только в ответ, но и в тишину между словами.

Он уже понял.

Ещё до того, как она что-то сказала.

— Ты не спишь, — это было не вопросом, а утверждением.

Эмма слабо усмехнулась, хотя в этом звуке не было ни капли лёгкости.

— Нет, — тихо ответила она.

Артур не стал ждать.

— Что случилось?

И снова — без лишних слов.

Эмма закрыла глаза на секунду, чувствуя, как слова застревают где-то внутри, не желая выходить наружу, потому что, как только они прозвучат, всё станет реальным.

— Я… — она замолчала, собираясь с силами, но продолжать оказалось сложнее, чем она ожидала.

Слишком сложно.

— Эмма, — его голос стал чуть жёстче, но не грубым — собранным, внимательным, таким, каким он становился, когда понимал, что ситуация выходит за рамки обычного.

В этот момент она окончательно поняла — скрыть не получится.

Он уже чувствует, что что-то не так.

— Я видела её, — сказала она наконец, почти шёпотом, боясь, что даже стены могут услышать.

Тишина на том конце линии стала плотнее.

— Кого? — спросил он, но это было скорее формальностью.

Эмма сжала телефон крепче.

— Сару.

— Где ты? — теперь его голос был другим.

— Дома, — ответила Эмма.

— Хорошо, — сказал он сразу, без колебаний.

— Никуда не уходи. Я сейчас приеду.

Звонок оборвался так же быстро, как начался.

Эмма медленно опустила телефон, не сразу осознавая, что разговор уже закончился. В комнате снова стало тихо.

Машина остановилась резко, и этот звук — короткий, глухой, почему-то показался Эмме чрезмерно реальным, словно именно он окончательно отделил «до» от «после».

Она не сразу вышла, на секунду замерла у двери, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел, думая, что стоит ей выйти, и реальность догонит её окончательно.

Она открыла дверь.

Артур уже вышел из машины и стоял рядом — напряжённый, собранный, с тем самым выражением лица, которое она знала хорошо.

Он подошёл к ней сразу.

Его ладони легли ей на плечи и на мгновение она просто замерла, не в силах ни отстраниться, ни сделать шаг навстречу.

А потом он притянул её к себе и поцеловал, казалось, что этим жестом пытался вернуть её в реальность, заземлить, убедиться, что она здесь.

Эмма закрыла глаза, на секунду позволяя себе раствориться в этом ощущении, в этой простой, понятной близости, которая была единственным, что ещё казалось настоящим.

Когда он отстранился, его рука не отпустила её.

Пальцы переплелись с её.

— Ну давай, — тихо сказал он, глядя прямо в её глаза. — Рассказывай.

Эмма сглотнула.

Слова снова казались тяжёлыми, чужими, как будто их приходилось вытаскивать изнутри силой.

— Я была в кофейне… — начала она медленно, сбиваясь, словно каждый следующий фрагмент воспоминания сопротивлялся.

Она замолчала на секунду, собираясь.

— Я увидела её.

Артур не перебивал.

Только слегка сжал её руку, давая понять, что он здесь, что слушает.

— Это была она, — продолжила Эмма уже быстрее, почти сбивчиво. — Та же… лицо… движения… всё. Но… — её голос дрогнул.

— Она смотрела на меня так, … будто никогда меня не знала.

Она отвернулась, не выдержав собственного воспоминания.

— Ни одной эмоции, Артур… ничего… просто пустота…

— Мне показалось, что это не она, — тихо закончил он за неё.

Эмма резко посмотрела на него.

— Но это она, — почти отчаянно сказала она.

— Я уверена. Я не могла ошибиться. Это была Сара.

— Как это возможно?.. — прошептала она, и в этом вопросе было больше, чем просто непонимание.

Артур отвёл взгляд на секунду, собираясь с мыслями, а потом снова посмотрел на неё.

— Возможно, — сказал он медленно, — если она перестала быть… собой.

Эмма замерла.

— Что ты имеешь в виду?..

Он сделал короткий вдох.

— Если говорить прямо… — его голос стал холоднее, ровнее. — значит, Сара стала сосудом.

Слово повисло в воздухе.

Эмма даже не сразу поняла его смысл.

— Сосуд?.. — переспросила она едва слышно.

— Для кого-то другого, — добавил Артур.

И теперь всё стало хуже.

— Нет… — выдохнула она, качнув головой, пытаясь физически оттолкнуть эту мысль. — Нет, это… это невозможно…

— Это именно то, чем они занимались, — тихо напомнил он.

Каждое слово звучало как удар.

— Но… она умерла… — голос Эммы сорвался. — Мы видели… мы…

Артур смотрел на неё внимательно.

Очень внимательно.

— Ты уверена? — спросил он тихо.

Эмма замерла.

В этот момент воспоминание — настоящее, не искажённое страхом, вдруг всплыло чётко.

Тоннель, вода, кровь….и хаос.

Они не проверяли, не возвращались и даже не искали.

— Нет… — прошептала она уже иначе.

— Мы… мы не…

Голос дрогнул окончательно, а слёзы подступили резко.

— Мы её оставили… — выдохнула она, и в этих словах было всё — вина, страх, отчаяние.

— Мы просто… ушли… мы даже не… не убедились…

Она закрыла лицо руками, не в силах сдержаться.

— А вдруг она была жива?.. — слова вырывались обрывками.

— Вдруг… её можно было спасти?.. Мы даже не пытались… мы поверили, что всё… что это конец…

Слёзы текли свободно, горячие, почти болезненные.

— Это я виновата… — прошептала она.

— Я… я должна была…

Артур резко притянул её к себе, обрывая этот поток.

— Нет, — сказал он твёрдо, у самого её виска.

Эмма попыталась вырваться.

— Я могла —

— Нет, Эмма, — повторил он, чуть отстраняясь, но не отпуская. — Слушай меня.

Она подняла на него взгляд — заплаканный и потерянный.

— Ты не могла ничего сделать, — сказал он спокойно, но с такой уверенностью, что слова прозвучали как факт.

— Вы были в шоке, в темноте. После всего, что произошло.

Он провёл пальцами по её щеке, стирая слёзы.

Эмма замерла.

— Это не случайность, — продолжил он. — Это план.

Его пальцы всё ещё держали её руку.

— И если Сара жива… — он сделал короткую паузу, — значит, у нас есть шанс.

Эмма посмотрела на него сквозь слёзы.

— Шанс?..

— Найти её и узнать всю правду, — ответил он.

И впервые за всё это время в его голосе прозвучало не только холодное понимание, но и решимость.

Слова Артура всё ещё звучали внутри неё, глухо отдаваясь где-то на границе сознания «у нас есть шанс», но, вопреки этой почти спасительной мысли, Эмма всё яснее ощущала, как из глубины поднимается нечто другое, более тяжёлое и неизбежное, то, что невозможно заглушить ни логикой, ни надеждой, ни даже страхом.

Она понимала это отчётливо, что нельзя ждать и точно нельзя делать вид, что ещё есть время.

Нельзя защищать Лили молчанием, которое на самом деле ничем не отличается от лжи.

Эмма резко выдохнула, выталкивая из себя последние остатки сомнений, и в этом выдохе было больше решения, чем в любых словах, потому что оно рождалось не в мыслях, а гораздо глубже — там, где уже невозможно отступить.

— Мне нужно к Лили, — сказала она, и хотя голос прозвучал тише, чем ей хотелось, в нём уже не осталось колебаний.