Buch lesen: "Полноценная Золушка"
Глава 1
Ника
Наутро очухиваюсь в диком угаре. В голове всё гудит, дребезжит и позвякивает, как в лавке с хрусталём, которую посетило землетрясение.
Медленно приподнимаю пудовые веки и вижу чью-то бессовестно раздетую пятую точку. Весьма крепкую, кстати. Дальше за этими аппетитными холмиками простираются две дюны длинных мускулистых ног, покрытых буйной растительностью цвета пшеницы.
Сомневаюсь, что меня угораздило заночевать в одной постели с легкоатлеткой, больной гипертрихозом, поэтому вывод напрашивается сам собой.
Я лежу на спине у голого мужика. Размер ступней подтверждает мои догадки.
Осторожно приподнимаюсь на локтях. Шея прямо-таки воет от сна в отвратительно неудобной позе.
Пить хочется неимоверно.
Господи, это ж надо было так нажраться накануне. Вчерашний вечер и ночь начисто смыло из памяти.
Где я и с кем – дело десятое, важнее осознать, в каком виде.
С ужасом осязаю липкое тело, перемазанный чем-то сладким живот, отползаю от крепкозадого напарника и силюсь сфокусировать на нём взгляд.
А там загляденье! Рельефные мышцы под отполированной кожей – тут и мощные плечи, и изящная линия позвоночника, и эта завораживающая V‑образная форма, сужающаяся к талии. На затылке и вдоль шеи рассыпаны мягкие светло‑русые волосы.
Лицо мне видно лишь наполовину, другая часть утопает в подушке. Впрочем, подробностей уже с лихвой. Утешает тот факт, что плейбою около тридцати, а не двадцать с обрубочком, но...
Блин, сколько же мы вылакали, если наутро очутились вместе?
Пару секунд любуюсь слащавой мордашкой. Там и губки бантиком, и бровки домиком, и носик прехорошенький – в другой ситуации защипала бы ути-пусичного красавчика.
Надеюсь, мы засняли все наши ночные игрища на камеру, потому что не вспоминать ТАКОЕ – тяжкий смертный грех. А я ничегошеньки не помню.
Эх, жизнь моя беспросветная. В кои-то веки урвала красавчика по акции и даже не насладилась толком.
Ладно, по возвращении домой запишусь на сеанс гипноза. Или найду толкового экстрасенса, который прогонит алкогольный дурман и подарит мне прекрасный эпизод для мемуаров.
Судя по всему, мы в гостинице. В номере этого голозадого «ах, какая спортивная фигура» блондина. Постель представляет собой плачевное зрелище. Подушки разбросаны, простынь вся в каких-то липких розовых пятнах. На тумбочке поднос с пустыми тарелками. У окна валяется порожняя бутылка из-под вина. Тоненькая белая занавеска заляпана чем-то красным вроде помады.
Если мы целовались через шторину, то всё, пиши пропало. Я точно набралась вчера по самые брови.
Тихонько, словно мышка, сползаю с кровати и крадусь на поиски своих вещей. В мышцах ощущается приятная усталость. Колени подрагивают, бёдра саднит. Короче, всё во мне с усердием выглажено, выскоблено и утрамбовано, как и полагается после бурной ночи.
Бельишко своё нахожу на ручке входной двери. Сарафан вытаскиваю из-под стола, тщательно пересчитываю валяющиеся рядом пакетики из-под презервативов. Три! Мать вашу, три использованных гон... контрацептива. И это мы даже до постели не добрались.
Хочется биться башкой об стену: «Вспоминай, Ника! Вспоминай, чем вы тут занимались с Жопуардом?!»
С этого дня завязываю со спиртным. Пролопоушить такой момент! Ну курица, какой с меня спрос.
Быстренько влажу в свои вещи и шныряю глазами в поисках туфель и сумочки. В последней телефон, банковская карта и ключи от моего номера. А без обувки тоже далеко не разбежишься.
Вот, почему надо сохранять в памяти подобные моменты. Сейчас бы напрягла желейную извилину, соотнесла наши любовные игрища с перемещениями в пространстве и по методу Холмса вычислила, где туфли.
Так, трусы с меня слетели сразу за порогом. Ураганный ветер, не иначе. Тем же тайфуном избавило от лифчика. Ну допустим, катаклизм вчера приключился. Либидо так и шарахало по всем направлениям.
А что дальше? Сахарные Булочки оприходовал меня прямо на столе, подозреваю, что пару раз, лишь потом удосужился снять платье и закрепил эффект третьим заходом.
Тогда не понятно, на каком этапе я рассталась с сумочкой и туфлями.
Внезапная догадка застаёт меня прямо рядом с кроватью, в которой всё ещё посапывает мой подтянутый любовничек. Ползаю бесцельно на карачках, силясь заглянуть под каркас, и тут бамс! Осеняет.
Да, кстати, на полу ещё четыре надорванных фольгированных пакетика. Итого выходит счастливая семёрка.
Хочу скачками нестись в ванную, но Крепкозадов громко всхрапывает и переворачивается на спину. С силой бьёт рукой по свободному краю (будь я рядом, проснулась бы от жёсткого тумака), подгибает одну ногу в колене и досматривает свой молодецкий десятый сон.
А я падаю обратно на четвереньки и воровато ползу дальше. Удержаться от соблазна и не глянуть, что там у него с фасадом, попросту невозможно.
Батюшки, да это же сам Бампераратор Жопулус Величественный! Рот помимо воли наполняется слюной, а меня так и тянет разбудить красавчика для торжества справедливости. Ну не честно это, что я не помню самый божественный секс в своей жизни!
Жаль, ничего не выйдет. По пьяной лавочке я сумела сойти за королеву красоты, а на трезвую голову такой трюк вряд ли удастся. Ещё испугаю красотулишну, комплексы какие привью, да даже травму психическую могу нанести.
А дело всё в том, что я отнюдь не ровня этому лакированному кабриолету. В сравнении с ним я старенькая потрёпанная «Нива» с прицепом в виде развода. И нет, не по возрасту, а скорее по внешним габаритам.
Круглолицая, пышнотелая, коротконогая – словом, сплошной неформат в мире, где ценится глянцевость и пожизненный абонент в фитнес-клуб.
Ползком добираюсь до санузла и, вуаля, туфелька найдена. Сумочка прячется тут же, на кафеле, накрытая сверху мужской рубашкой с коротким рукавом. Жамкаю в ладони вещицу, а потом поддаюсь соблазну и ныряю в неё лицом.
Ну почему он и пахнет бомбически?! Ноткой горького цитруса, капелькой шоколада и чем-то влекуще-тёмным, что отдаёт в животе томительной резью.
А может, вернуться в постель, завязать герцогу Твёрдопопе глаза и наклепать новых воспоминаний?
Но вторая туфелька важнее несбыточных мечтаний, так что я хватаю свои сокровища под мышки и ползу дальше.
Надо заводить привычку культурно раздеваться у кровати. Разоблачилась, вынула заранее припасённые плечики, всё аккуратно развесила и скачи сайгаком хоть до рассвета. Но нет же, мы лучше наследим по всему номеру. Не удивлюсь, если узнаю, что вопила: «Таги-и-ил», колошматила себя в грудь и задирала ноги до потолка...
Кошусь на люстру, и тут облом. В унитаз я обувку спустила, что ли?
А дальше действовать приходится незамедлительно. Потому что Титанопоп вскидывает руки вверх, тянется и, не разлепляя глаз, ворчит режуще-сексуальным голосом:
– Ника, падай на папочку. Я перевёл дух.
Только я уже на пороге. В отчаянии цепляюсь за ручку двери и уговариваю себя не оглядываться. Я ведь не Орфей...
Вы ведь знаете эту душещипательную историю о музыканте, который потерял свою жену Эвридику – она умерла от укуса змеи. В отчаянии он спустился в царство мёртвых и своей музыкой растрогал Аида. Тот согласился отпустить возлюбленную, но поставил условие: Орфей должен идти впереди, а Эвридика последует за ним, он не должен оборачиваться до выхода из подземного мира.
Орфей двинулся в путь. Уже у самого выхода сомнения одолели его. Он обернулся, чтобы убедиться, что Эвридика идёт следом… В тот же миг она навсегда исчезла в царстве мёртвых. Орфей потерял возлюбленную из‑за одного рокового взгляда.
А чем поплачусь я, ведь не смотря на доводы разума всё же оборачиваюсь и целый миг купаюсь в океаническом мареве мужских глаз.
Надо же, он запомнил моё имя, а вот я его – нет. Означает ли это, что я легкомысленная? Да разумеется! И дико горжусь собой.
Фоточка Янчика
Ян Холодов (подпольная кличка Жопуард), 32 года, глава отдела тестирования в холдинке "Мир будущего"
_________________________
Если зашел главный герой, не забываем ставить звездочки этой истории, добавляем в библ и подписываемся на автора! Я обещаю сделать эту весну поистине романтичной))
Коммент тоже жду! Как вам начало?
Глава 2
Месяц спустя
Ян
Утро начинается с сюрприза – и, как водится, не самого приятного. Я как раз допиваю кофе, привычно разглядываю стоящую под монитором женскую туфельку и размышляю о том, что сегодня неплохо бы протестировать новую систему распознавания эмоций у наших ассистентов, когда в кабинет врывается Пашка, мой зам:
– Ян, там… это… того... на складе... Капут драконис просто! Короче, тебе лучше самому увидеть, – выдыхает он, едва переводя дух.
Обожаю, когда мои подчинённые изъясняются на диалекте старого доброго третьего «Вэ».
– Если на складе не обнаружится ничего страшнее издохшей мыши, лишу тебя, Павлуччо, квартальной премии. Как тебе такое стратегическое решение? – усмехаюсь я, но по лицу зама понимаю: шутки пока отложим.
Огромный промышленный ангар встречает меня горами коробок, в каждой из которых россыпь деталей, и парой наполовину собранных роботов, что беспомощно моргают индикаторами, будто говоря: «Ну и кто нас теперь доделает?»
– Вот это конструктор «Очумелые ручки», – присвистываю я. – И кто‑то ещё говорит, что взрослые не любят Lego…
Павел только вздыхает:
– Поставщик из Китая даром что опрофанил все сроки на три недели, так ещё вместо готовых машин прислали вот это. Половина партии – просто детали вразнобой. Я даже не знаю, как это проверять и пересчитывать.
– Отлично, – я хлопаю в ладоши, поздравляя нас обоих с ошеломительным крахом. – Теперь переименуемся из отдела тестирования в мастерскую по сборке роботов своими руками. Запишем всех на курс «Сделай андроида из груды хлама. Пошаговая инструкция для неумёх: от болтика до искусственного интеллекта».
Настроение портится окончательно, когда заглядываю внутрь одной из сотни коробок. В ней лежат руки, заботливо обёрнутые пупырчатой плёнкой. В следующей нахожу сенсорные дисплеи, которые должны выполнять роль пользовательского окна в животе наших «телепузиков».
Психую знатно, и чтобы не разнести всё к такой-то матушке, велю Павлинычу звать умного ассистента-суфлёра.
Мы подключаем переводчика – новенького андроида с безупречной дикцией и невозмутимым выражением «лица». Он замирает рядом, готовый транслировать мои слова по-китайски.
На экране видеосвязи появляется представитель поставщика, мужчина средних лет с заискивающей улыбкой. Он почтительно кланяется:
– Уважаемый господин Холодов, рад снова видеть вас!
– И я тоже преисполнен счастьем, – скалюсь, как шакал, и расшаркиваюсь в реверансах.
Вся эта церемониальная гимнастика утомляет. Сотрудничать с русскоязычными партнёрами мне в разы приятнее. Позвонил, навтыкал матерных слов по самую маковку, и все сразу друг друга поняли. А здесь же приходится разводить чайные церемонии.
Вкратце излагаю свои претензии. Господин Аньда сочувственно кивает, строит скорбную мордашку и постоянно твердит: «Хаода, хаода, хаода». И без услуг железного толмача пониманию, что это переводится как «Хорошо».
Хорошо ему, видите ли. А меня гендир за такую проволочку в зубной порошок сотрёт и по свету белому развеет.
– Примите наши глубочайшие извинения за задержку поставки, – расшаркивается китаец. – Возникли непредвиденные логистические сложности, но мы уверены, что качество наших компонентов вас не разочарует.
Переводчик лихо справляется со своей задачей, и я усмехаюсь:
– Компонентов? Мы не тестируем компоненты, господин Аньда. Я ждал поставку готовых роботов, а не набор «Собери цифрового друга за выходные».
Представитель слегка бледнеет, но сохраняет улыбку:
– Мы готовы предложить вам скидку в 15% в качестве компенсации.
– Вы раните мои чувства, товарищ! – я картинно хватаюсь за сердце. – Видимо, скидка пригодится на то, чтобы купить побольше отвёрток для моих инженеров. Они как раз жаловались, что старые заржавели.
Андроид дословно воспроизводит мою сдержанно-гневную отповедь. Китаец бледнеет, шныряет глазками.
Пашка за моей спиной не выдерживает и фыркает.
– Но наши детали высочайшего качества! – поспешает добавить горе-поставщик. – Вы можете собрать их самостоятельно, это несложно…
– Мы отдел тестирования! – перехожу на жёсткий командный тон. – Мои ребята проверяют работоспособность роботов, а не собирают их. У нас тут не фабрика поделок, а серьёзный отдел. И знаете что? Если вы не заберёте эту партию и не пришлёте готовые машины в течение недели, я засчитаю их за расходники. И оплатим мы всю эту вакханалию соответственно. Будете знать, как подводить меня!
Представитель замирает, явно осмысливая угрозу. Умная машина, закончив с переводом, выводит на свой экран задранный вверх палец. Лизоблюд.
– Но это же наши лучшие модели! – пытается возразить Аньда.
– Вот именно, – я наклоняюсь ближе к камере. – Поэтому они должны приезжать ко мне готовыми к работе, а не к тому, чтобы мои инженеры собирали их по инструкции за чашкой кофе. Кстати, кофе у нас плохой. Так что мотивация у них слабая. А вот от желания предъявить претензию размером с вашу великую стену я буквально выпрыгиваю из штанов.
И начхать, как это интерпретирует киборг. Да ещё абсолютно ровно, что из этого усвоит проштрафившийся деловой партнёр.
На том конце соединения повисает пауза. Представитель нервно теребит край рубашки, потом глубоко вздыхает:
– Хорошо, мы заберём партию и заменим её на готовые устройства. Ещё раз приношу свои извинения за сложившуюся ситуацию.
– Превосходно, – говорю сухо и холодно прощаюсь.
Когда связь прерывается, я поворачиваюсь к переводчику:
– Ну что, жестянка, как думаешь, они всё поняли?
– Согласно анализу интонаций и контекста, – отзывается умный ассистент, – они поняли даже больше, чем вы сказали.
– Вот и отлично, – я потягиваюсь. – Паш, скажи закупщикам, чтобы готовили список требований к следующей партии и особо подчеркнули пункт о полной готовности машин к работе. А эту порожнюю хрень, – обвожу рукой перегруженный склад, – отправляйте обратно с припиской «неликвид».
Павел ухмыляется:
– Может, всё‑таки соберём парочку? На память.
– Можешь лично для себя смастерить одного и подписать: «Образец недобросовестной поставки», – смеюсь я. – Ладно, за работу. У нас ещё куча тестов впереди.
До обеда успеваю отчитаться перед московским начальством о запоротой партии. Разгребаю повседневные задачи и с торжеством поглядываю на туфельку.
Сегодня, уже сегодня, – обещаю себе и мысленно потираю руки.
Да, я её нашёл. Свою Золушку, которая умудрилась сбежать от меня под утро, оставив на прощание лишь смешливый взгляд да прехорошенькую серебристую лодочку, усыпанную стекляшками. Уж не знаю, чем эта Ника мне так запала. В тот вечер казалось – обычный курортный перепихон на одну ночь. Ведь начиналось, как по сценарию.
Познакомились в баре, я, как истинный ловелас со стажем, угостил девушку коктейлем. Разговорились, выяснили, что земляки. В честь этого знакового события пропустили ещё по паре бокалов.
А потом она, с виду вполне обычная, показалась мне охеренной красоткой. Её искренний смех и дерзкие словечки приоткрыли завесу над заурядной внешностью, и...
Дальше мы уже целовались в фойе моего отеля. Поднялись на крышу, где уже в другом баре догонялись сногсшибательными видами ночной Анапы, просоленным морским ветром и горячительными напитками.
То, что она вытворяла в номере, я даже описывать не возьмусь. Горячая, бесстыжая и дикая женщина. От неё меня штормило так, будто мы оба угодили в эпицентр торнадо.
А наутро эта нимфа, которую я нежно окрестил богиней секса, просто свинтила. Ни тебе прощальной записки, ни наспех выведенного помадой номера телефона на зеркале в ванной, ни свежей дозы плотской любви – ничего.
На память мне остались только её имя, найденная на балконе туфелька и горечь от расставания.
Вначале я отмахивался от этих эмоций. Что за сентиментальность во мне очнулась? Ну не пожелала кошечка попрощаться по-людски, предпочла раствориться в лучах рассветного солнца, в чём проблема? Разве я хоть раз созванивался с однодневками? Или искал повторной встречи?
Я и с постоянными любовницами пересекаюсь от случая к случаю. Банально некогда, потому что живу работой, ей же дышу и всеми помыслами стремлюсь в офис.
А вот с Никой вышло иначе.
По первости мысли о ней всплывали на периферии раза два-три за день. Потом участились.
Я зачем-то привёз её туфельку в родной Иркутск, потом приволок обувку в свой кабинет. Следом стал ловить себя на любопытстве. У меня появились вопросы. Захотелось узнать, кто она, чем занимается, как проводит свободное время, о чём мечтает...
К концу первой рабочей недели я понял, что должен попытаться выяснить хотя бы её фамилию.
Пришлось разложить на молекулы весь тот вечер (ночь я и без того закрутил на повторе до сквозных дыр) и припомнить всё, что рассказала о себе Ника.
Мы проболтали без малого четыре часа, прежде чем забуриться в мой номер, но фактов оказалось не так уж много.
Я набросал крошечное портфолио:
Имя: Ника (возможные вариации Вероника, Доминика, Николь; предложенные ассистентом имена вроде Моника, Евника и Шушаника исключаем сразу, ибо бред сивой кобылы).
Город проживания: Иркутск с припиской «коренная иркутянка».
Возраст: 28–34 года.
Профессия: жирный прочерк. Мы обсуждали в основном мой послужной список.
Увлечения: пилатес, путешествия, КНИГИ. Необходимо сделать акцент именно на последнем, Ника несколько раз повторяла, что обожает читать.
Особые приметы: животная сексуальность и раскрепощённость.
Детали встречи: была в баре «Морской бриз» в Анапе 15 июля, пришла с подругой Мариной (возможно, есть совместные фото).
Написать скрипт для парсинга профилей в соцсетях [это извлечение информации о пользователях (имена, контакты, количество подписчиков, посты и т. д.) с помощью специальных программ или скриптов – здесь и далее примечание автора] по заданным параметрам для человека с моим образованием и опытом работы в IT-сфере дело плёвое.
Спустя четыре часа напряжённой работы компьютер выдал мне базу данных с подборкой наиболее подходящих страниц. В ней было 1845349 имён, с которыми я усадил разбираться андроида.
Отсев явно неподходящих профилей – это занятие для бездушной и скрупулёзной машины, живому человеку нечего даже соваться в столь объёмный массив информации.
Так что головастик исключил всех, кто не соответствовал возрасту, убедился, что в качестве родного города указан Иркутск, стёр все аккаунты без фото или с явно нерелевантными аватарками и... Барабанная дробь! Сестра, стакан водки и барбариску!
Бинго! У меня перед глазами возникла подборка иркутянок с каштановыми волосами в возрасте около тридцати лет, содержащая две сотни аккаунтов.
Пришлось проверить каждый вручную. Но я тот ещё упрямый сукин сын, поэтому на девяностой аватарке наткнулся на ту самую.
И обомлел. До чего хороша! Аж внутри всё скукожилось...
Из воспоминаний меня выдёргивает напоминание от цифрового помощника:
«Сегодня в 19.00 запланирован переезд на новую квартиру. Грузовое такси прибудет в 18.10».
С улыбкой смотрю на чёртову туфельку, из-за которой потерял сон и покой.
Ну, что, Суворова Ника Анатольевна, готова ко встрече со звездой?
Глава 3
Ника
Конечно, я готова! К труду и обороне! Переть на мины и грудью бросаться на амбразуру.
С таким настроем усаживаюсь за ноутбук, ставлю рядом чашку кофе и блюдце с орешками и спешу окунуться в увлекательный мир редактирования.
Первые пару глав текста проглатываю залпом. Эх, хорошо написано! Горжусь собой в данный момент, перебираюсь на третью часть, и тут входная дверь открывается.
Хозяин что ли пожаловал? Так рано, мы с ним рассчитываемся в конце месяца, а сейчас едва перевалило за вторую половину августа. Но больше ни у кого ключей нет, соседка, с которой мы делили съёмную квартиру на двоих, съехала ещё в начале лета.
Сохраняю документ и бегу в прихожую проверить, что это за внеплановое паломничество. И буквально теряюсь при виде двух бравых мужиков в спецодежде, которые затаскивают в мою прихожую огроменную беговую дорожку.
– Э-э-э, граждане! Стоять! Вы адресом ошиблись! – семафорю им всеми доступными способами: и руками машу, и на месте подпрыгиваю от изумления, и воплю как погорелица.
Парни застывают с неподъёмной ношей. Глядят на меня, как первоклашки на теорию вероятности. Один, косматый детина с жидкой бородкой, смешно подёргивает веком, силясь смахнуть капельку пота, набежавшую из-под буйной шевелюры.
– Ну чё встали, увальни! Двигай давай! – долетает с лестничной клетки грубый голос.
Высовываю нос за дверь, а там вверх по ступенькам ползёт целая вереница крепких молодцев с тюками, котомками и коробками.
Так, вот для чего пригодится грудь четвёртого размера!
Кидаюсь первым вошедшим наперерез и верещу:
– Стоять-бояться! Лапы вверх! А ну живо объясняйтесь, кто вы и зачем устраиваете из моей квартиры каморку Плюшкина?!
Успеваю только нахмуриться. Воинственно подбочениться не даёт входящий звонок, подписанный как «Аренда Сергей Михалыч».
– Ника, здравствуй! Совсем закрутился с делами, – слышу в трубке гнусавый баритон хозяина квартиры. – Забыл тебя предупредить, что сегодня въезжает новый жилец.
– Да как же это...
– Ты не переживай, мужчина надёжный, – Сергей игнорирует моё робкое блеяние, – я проверил по всем каналам. Договор мы с ним на пять лет заключили, залог я с него по полной программе содрал, так что не волнуйся. Всё чин по чину. За неудобства готов сделать тебе скидку в десять процентов, всё-таки был уговор на соседку, а тут жилец – мужчина.
– Нет...
У меня всё внутри проваливается в бездонную пропасть. Какой ещё писюкатый квартирант?! Я не согласна делить пространство с особью мужского пола. Это никуда не годится! Что мне прикажете, труселя в одном барабане с его потными носками стирать? И унитазом совместно пользоваться?!
– Сергей Михалыч, родненький, да как же...
Слова застревают в глотке, потому что следом за работягами с тренажёром порог переступает ОН.
Узнавание настолько молниеносное, что меня попросту сшибает с ног. Плюхаюсь на ближайшую банкетку, не переставая прижимать смартфон к уху, и балдею.
Да быть того не может! Ко мне въезжает Жопуард Крепкозадов. Собственной холёной, мать его, персоной!
Вообще странно, что я так быстро признаю его в одежде. В джинсах и расстёгнутой рубашке, из-под которой выглядывает сияющая белизной майка, он смотрится чуточку попроще. Нет этих ошеломительных изгибов и заломов на теле, выпячивающих развитый мышечный корсет.
Зато бесячая дьявольская ухмылка в половину рожи на месте.
Пару мгновений рассматриваем друг друга с придирчивостью. Я подмечаю всё те же растрёпанные пшеничные волосы, глаза цвета лазури и рыжеватую щетину.
Сориентироваться быстро не получается. Его смешливый взгляд не истолковать с полтычка. Узнаёт он меня и так же огорошен встречей, или изучает в качестве соседки – понять невозможно.
Вспоминаю, что сегодня я как никогда далека от образа соблазнительной нимфетки. На голове воронье гнездо. Мося без макияжа. Вырядилась я тоже отнюдь не по случаю званого ужина в компании английской королевы – в хлопковую пижамку с клетчатыми штанами и футболкой с рисунком плюшевого мишки на груди.
Кто ж знал, что вечер превратится в ЭТО.
Так что вместо объятий с криками: «Жопуард! Сколько лет, сколько зим!», навешиваю на физиономию маску строгой училки и с прохладцей спрашиваю:
– А ты и есть тот самый новый сосед?
Поп-мастер лениво щурится, бряцает на пол тяжеленный чёрный чемодан на колёсиках, складывает ручку и кивает. Поворачивает голову и командует бригаде:
– Живее там, чего растележились!
– Дык, а куда нести?
Блондин указывает рукой на мою половину.
– Вообще-то туда, – подсказываю грузчикам верное направление, отключаю вызов и понуро плетусь в свою гостиную.
Кошмар! Случалось мне слышать об историях, в которых ты на две секунды выбегаешь во двор в замызганном халате, с бигуди на голове, да ещё в рваных шлёпанцах и неожиданно сталкиваешься с бывшим, что ведёт под локоток мамзель неземной красоты и разодетую по последней моде, но моя ситуация... Это фиаско, братан! Полный нокаут с последующей депортацией в стан неликвидных разведёнок.
Если красавчик меня признал, то теперь и под пытками не сознается, что когда-то имел неосторожность уложить меня в койку. Такую мымрятину, право слово!
Неужто мне теперь скачками переодеваться и прихорашиваться? Пф, вот ещё. Это он вломился в святая святых, вот теперь пускай и расхлёбывает. Нечего заселяться в квартиру на двоих, предварительно не познакомившись с соседями.
И вообще у нас с Михалычем была договорённость: я отвечаю за жилплощадь, подыскиваю компаньонок, передаю ему квитанции из ЖЭКа и всё такое прочее. Подселить ко мне товарища Две Ягодицы Одна Другой Краше в высшей степени негуманно. А вдруг у меня мужикофобия? Что недалеко от истины, кстати, если вообразить моего бывшего в образе бездушного урода.
Сажусь обратно на диван, подбираю под себя ноги и с ненавистью пялюсь в экран ноутбука. Попытку поработать над книгой можно смело позабыть. За стенкой творится такое, что напрочь убивает сосредоточенность.
Шаркают чьи-то ноги, матюки летят в разные стороны. Зычный бас раздаёт указания «Левее, правее! Выше!» и «Вы что, ироды, шары со вчерашнего не просушили?!»"
А мне, между прочим, пИсать охота. И чайку. И ванну принять срочно, потому как всю холодным потом обсыпало.
За месяц я так и не вспомнила подробностей нашей страстной «семь раз тебя возьму» ночи. А мне бы они пригодились! Вот серьёзно.
Роман, над которым сейчас работаю, внезапно ушёл в пробуксовку. Герои стали вызывать зевоту, их диалоги напоминают переговоры по рации в разгар адреналиновой спецоперации: сплошной пафос, патетика и ноль слаженности, будто в эфир вторгаются все разом и кричат что-то эмоциональное.
Мне срочно нужна встряска или крепкий творческий подзатыльник. До начала учебного года я планировала отыскать эту клятую точку раскачки и с энтузиазмом дописать историю, а для таких подвигов необходимы уединение, покой и нерушимая тишина.
Стук в дверь бьёт по всей нервной системе.
– Ну чего ещё? – просовываю нос в узкую щель с намерением раз и навсегда отвадить Жопуарда.
Но у того начисто отсутствует чувство такта, потому что вламывается он весьма по-свински. Просто толкает хлипкую дверь и оттесняет меня ею, как пушинку.
– Я спросить хотел, аквариум на кухне не помешает?
И нагло оценивает мой бюст, будто привык разговаривать не с женщинами, а с их сиськами.
Надо было всё же пододеть лифчик под пижаму, негоже сверкать мягкими прелестями, когда в доме мужики толпами роятся.
– Не помешает, – томно проговариваю, а внутри закипаю от гнева. Ещё и селёдок своих припёр!
Батюшки, да этот взъерошенный кобелина сюда девок стадами водить будет! Сами посудите, для чего смазливым гадам нужна съёмная комната?! Правильно, чтобы сэкономить на гостиницах. Не удивлюсь, если он тут только по выходным и вечерам пятницы ошиваться станет, а в обычные дни будет коротать ночи где-нибудь под боком у жены.
– Посолю, поперчу, кипятильник суну и угощу ухой, – заканчиваю мысль и корчу добрососедскую мосю. Подружимся, мол. – Кстати, тебя как звать?
Хотя по большому счёту мне плевать. С этого дня и до скончания веков нарекаю тебя, лакомый, Жопуардом, графом Ягодициным.
– Янис, можно просто Ян, а...
Не терплю никаких вопросов. Выставляю руку, коротко бросаю:
– Ника. Спасибо, что заглянул, больше так не делай. У меня социофобия, – и толкаю его плечом в коридор, а после захлопываю дверь и врубаю соображалку на полную мощность.
Что там Михалыч говорил насчёт пяти лет аренды? Вот уж фигушки! Не собираюсь я ночевать бок о бок с этой ходячей провокацией.
Значит, настало время достать с антресоли коробку с детскими вещами и смахнуть пыль со старой доброй компьютерной игры под названием «Как достать соседа». Помнится, в ней было сотни две нетривиальных советов на тему того, как изгадить жизнь ближнему. Вот ими и воспользуемся!
Часа два провожу в телефоне, изобретая всё более изощрённые пакости. Лучшие идеи заношу в заметки, и вот что уже накопилось:
Положить сырое яйцо в микроволновку – пусть взорвётся при разогреве.
Заменить обычное молоко на газированное – при кипячении будет пена до потолка. Остаётся сообразить, где взять газированное молоко. Через сифон пропустить его что ли?
Установить таймер на фен, чтобы он включался сам в три часа ночи. Надо разузнать, нет ли в продаже «умных» фенов, которые программируются с телефона.
Наконец наступает блаженная тишина. Напяливаю бюстгальтер – вот они, прелести жизни с посторонними, грудь и ту приходится упаковывать, – и с опаской плетусь на кухню.
Планировка у моей (да, я лютая собственница) квартиры довольно своеобразная. По центру тянется коридор метра четыре в длину, который упирается прямо в пищеблок. Справа находится огромная гостиная, а слева примыкают две смежные комнаты. Их и занял товарищ Ягодицын.
А ещё захламил своими пожитками весь коридор и часть кухни. Вот же жучара навозный!
Протискиваюсь мимо башен из картонных коробок, с трудом пролажу под скрученным в рулон ковром (он никак не меньше трёх метров в высоту), что стоит у двери в уборную и упирается в потолок, и вдруг замечаю в полутьме два огромных зелёных глаза. Они сверкают, что фонари, и прут прямо на меня.
– Мамочки! – верещу аки впечатлительная барышня девятнадцатого века при виде мыши. – Да хоспадя, сгинь, чудовище!
Ныряю обратно под гигантский половик и хочу дать конкретного стрекача, но утыкаюсь носом во что-то твёрдое и очень вкусно пахнущее.
– Чего голосишь-то? – с деланным равнодушием спрашивает Ян и обнимает меня за плечи, якобы чтобы помочь удержаться на ногах.
– Так тут это... Космасина! Инопланетянин во-о-от с такими глазищами!
Оглядываюсь назад, вижу, что это страшилище с глазами-лазерами приблизилось почти вплотную, и, наплевав на приличия, карабкаюсь вверх по соседу. Пускай его сожрут первым, мне не жалко.
Ян Твердопопый хохочет.
– Что, шваброида моего испугалась? – выдаёт сквозь переливчатый грудной смех и командует. – Гонзо, подай голос, приятель!
Слышно некое «билинь», словно... шваброид (я ведь правильно поняла?) принимает сигнал, а потом доносится механическое:
– Привета! Я Гонзо, робот-уборщик. Приятно познакомиться. Как мне к вам обращаться?
– Однако, – восклицаю в недоумении, слажу с квартиранта и пячусь чуть в сторону от обоих, – у тебя говорящий робот-пылесос?
Жопуард снова хихикает, переваливается через колонну коробок и бьёт по выключателю.
И я лицезрею это создание, будто сошедшее с эскизов безумного изобретателя. Перекошенное тельце напоминает неровный жестяной бочонок, собранный из алюминиевых банок разного калибра – где‑то вздутый, где‑то вдавленный, с зазубренными краями и следами грубой пайки. По бокам торчат ржавые шестерёнки и обрывки проводов, кое‑где прикрытые кусками изоленты. Передвигается он на крестовине с колёсиками от офисного кресла. На верхней части, чуть накренившейся вбок, мостится пылесборник: самая обычная пластиковая бутылка со вставленной в горлышко силиконовой трубкой. Рядом гудит мотор от старого пылесоса, прикрытый куском жести с зазубринами.
