Buch lesen: "Под кожей"

ПРОЛОГ. ВЕЛИКАЯ КАТАСТРОФА

Дракенмарк погиб в одну ночь.

До этого он был одним из величайших городов своего времени — древним, богатым и неприступным. Он поднимался среди горных склонов, занимал берега широкой реки и уходил далеко за пределы старых крепостных стен. Над крышами возвышались башни дворцов, колокольни храмов и бесчисленные шпили, соединенные между собой каменными мостами. Вечерами на улицах зажигались тысячи огней, в порту разгружали корабли, на площадях торговцы спорили о цене товаров, а в домах за закрытыми ставнями начинались семейные ужины. Дракенмарк жил своей обычной жизнью и не знал, что она закончится до рассвета.

В центре города стоял храм, построенный на месте святилища, существовавшего задолго до основания самого Дракенмарка. Его черные стены были покрыты древними изображениями драконов. Их высекали на колоннах, помещали над входами, изображали на алтарях и каменных плитах. Для жителей города драконы давно стали частью прошлого, почти забытым символом древней веры. Для Ордена Тотемов они никогда не были просто легендой.

В ту ночь в закрытой части храма находились дети.

Их привозили туда из разных уголков королевств. Одних отбирали за необычную восприимчивость к тотемной энергии, других — за редкие особенности духовной природы. Многие родители верили обещаниям Ордена и считали своих детей избранными. Им говорили о великом предназначении, о будущем человечества и о том, что их сыновья и дочери смогут приблизить мир к новой эпохе.

Дети не знали правды. Они не знали, что до них уже были другие.

Шесть детей прошли через подготовку к эксперименту. Шесть раз ученые пытались соединить человеческое тело с древней духовной сущностью. Ни один организм не выдержал. Кто-то погиб во время самого ритуала, кто-то прожил несколько дней после него, а кто-то пережил слияние физически, но потерял человеческий разум. Их имена исчезли из официальных записей. Их тела уничтожили, а результаты исследований сохранили в архивах Ордена.

Сигрид стала седьмой. Ей было одиннадцать лет.

Она еще не понимала, почему оказалась среди остальных детей и почему взрослые смотрят на нее с таким вниманием. Она знала только, что ее привезли в храм без возможности отказаться и что каждый день здесь становился тяжелее предыдущего. Она видела детей, которые плакали по ночам, слышала шаги за дверями закрытых помещений и замечала, как некоторые комнаты постепенно пустеют. Ей говорили, что она избрана и что однажды изменит будущее. Она пыталась верить этим словам, потому что другой причины оставаться в храме у нее не было.

Тем временем ученые Ордена завершали подготовку.

Они давно перестали искать способ призывать тотемных духов. Их интересовало другое. Обычный человек существовал рядом со своим тотемом, сохраняя между собой и духом определенную границу. Тотем мог усиливать чувства, передавать способности, защищать своего носителя, но оставался самостоятельной сущностью. Орден хотел уничтожить эту границу.

Они искали идеального носителя — человека, чье тело и сознание смогут вместить древнего духа полностью. Такой человек должен был стать не просто тотемистом. Его тело должно было принять форму духа, его кровь — выдержать силу сущности, а разум — сохранить человеческое сознание после полного Слияния.

Для этого им требовался древний дух. Они нашли его под храмом Дракенмарка. Он спал там много веков. Древний черный дракон.

Не зверь и не легенда, а древняя разумная сущность, существовавшая задолго до появления современной системы тотемов. Орден не мог подчинить его обычными методами. Поэтому ученые решили использовать человеческий сосуд. Если человеческое тело сможет выдержать присутствие драконьего духа, они получат силу, которой прежде не обладало ни одно живое существо.

Сигрид привели в главный зал поздним вечером.

Вокруг нее находились ученые, маги и хранители Ордена. Под ногами был нанесен огромный ритуальный круг, а по его границам горели символы, накопившие энергию за многие месяцы подготовки. Девочку поместили в центр и начали ритуал.

Сначала ничего не произошло, а потом храм содрогнулся.

Древние печати, скрытые под фундаментом, начали разрушаться одна за другой. Из глубины земли поднялась сила, которую ученые не могли удержать. Каменные стены покрылись трещинами, факелы погасли, а воздух наполнился жаром. В глубине храма проснулся тот, кого Орден пытался сделать частью человеческого тела.

Дракон открыл глаза и Сигрид увидела его.

Она была слишком маленькой, чтобы понять масштаб существа перед ней. Его тело занимало пространство за пределами человеческого зрения, крылья скрывали стены, а древняя сила, исходившая от него, заставляла разрушаться сам храм. Ученые продолжали ритуал, уверенные, что контролируют происходящее.

Они ошибались. Дракон выбрал Сигрид сам и слияние началось.

Сначала изменилась ее кровь. Потом кожа покрылась первыми участками чешуи. Вены вспыхнули золотым светом, тело начало перестраиваться под силу сущности, а человеческое сознание оказалось на границе, за которой уже не существовало прежней Сигрид. Вокруг нее рушились защитные печати, погибали ученые, разрушались стены. Те, кто еще пытался остановить ритуал, только усиливали хаос.

Сигрид выжила. Она стала первым человеком, который смог вместить древнего дракона и сохранить человеческое сознание.

Именно в этот момент Дракенмарк погиб.

Волна драконьей силы прошла через храм и вышла далеко за его пределы. Башни начали рушиться, мосты раскалывались над каналами, каменные дома охватывал огонь. Люди бежали по улицам, не понимая причины происходящего. Небо над городом изменилось, туман превратился в черную пелену, а над храмом поднялось огромное пламя.

Орден назвал случившееся аварией. К утру от большей части Дракенмарка остались только руины.

Выжившим запретили говорить о том, что произошло в храме. Все документы уничтожили или спрятали. Имена погибших детей исчезли из архивов. Историю Катастрофы переписали так, чтобы спустя годы никто не смог доказать существование драконов и экспериментов.

Сигрид тоже должна была исчезнуть вместе с остальными, но она выжила.

Под утро из разрушенного храма вышла маленькая девочка. Ее одежда была покрыта пеплом, руки дрожали, на коже проступали следы темной чешуи. Она не знала, куда идти. Не знала, что случилось с городом. Не знала, почему внутри нее теперь жило нечто огромное и древнее.

Сигрид шла среди разрушенных улиц одна.

За ее спиной оставался храм, в котором погибли дети, ученые и люди, пытавшиеся понять силу, которой никогда не должны были касаться.

Перед ней лежал Дракенмарк, охваченный огнем. Она остановилась посреди пустой улицы и подняла лицо к серому небу. Внутри нее шевельнулось древнее сознание и голос, который теперь навсегда стал частью ее самой, произнес:

«Теперь мы вместе».

Глава 1. Город песка

Сахааран просыпался раньше солнца.

Когда первые лучи только начинали подниматься над восточными дюнами, город уже жил своей обычной жизнью. На узких улицах открывались лавки, из внутренних дворов выносили плетеные корзины с фруктами, возле фонтанов собирались женщины с кувшинами, а у западных ворот один за другим появлялись караваны. Верблюды тяжело переступали по раскаленному камню, торговцы перекрикивались между собой, слуги разгружали тюки с тканями, специями и оружием. Над крышами домов висел запах кардамона, дыма и свежего хлеба.

Сахааран не любил просыпаться медленно. Он сразу набирал темп и уже к середине утра превращался в шумный, пыльный и невыносимо жаркий город.

Бастет любила его именно таким.

Она сидела на краю крыши небольшого дома и наблюдала за улицей, пока черная кошка устроилась рядом, свесив передние лапы с каменного бортика. Они находились на третьем этаже, и отсюда открывался хороший вид на торговый квартал. Между домами тянулись навесы, защищавшие прохожих от солнца, под ними двигался плотный поток людей. Здесь можно было увидеть кого угодно: местных торговцев, наемников, паломников, слуг богатых семей, странствующих тотемистов и чужеземцев, которые еще не научились торговаться с сахааранцами.

Бастет любила наблюдать за людьми сверху. Внизу они слишком много суетились.

— Ты опять опоздала, — сказала кошка.

Голос прозвучал прямо в ее сознании. Низкий, ленивый и недовольный.

Бастет даже не повернула головы.

— Ты опять опоздала, — недовольно прозвучал в ее сознании голос кошки.

— Я не опоздала, — мысленно ответила Бастет.

— Солнце уже поднялось.

Бастет посмотрела на горизонт и усмехнулась.

— Значит, солнце пришло слишком рано.

Кошка повернула голову и посмотрела на нее.

У нее были зеленые глаза, которые в человеческом мире никто не смог бы увидеть. Для остальных людей она выглядела обычным черным животным — красивым, ухоженным и совершенно независимым. Только Бастет знала, что за этой формой скрывалась духовная сущность, которая сопровождала ее уже много лет.

— Ты обещала быть там на рассвете, — недовольно сказала кошка.

— Я передумала, — ответила Бастет.

— Ты всегда передумываешь, когда обещаешь что-нибудь сделать.

Бастет усмехнулась и поправила ремень на поясе.

— Именно поэтому я стараюсь ничего не обещать.

Кошка раздраженно дернула хвостом. Бастет усмехнулась и наконец встала.

Она была одета просто: темные брюки, легкая рубашка, высокие сапоги и короткая куртка из тонкой кожи. Оружия при ней было немного, но достаточно, чтобы большинство людей не захотели проверять, насколько далеко она готова зайти. На поясе висел короткий нож, второй был спрятан под одеждой. Бастет не любила тяжелое оружие. Оно мешало двигаться и создавало ложное чувство безопасности.

— Идем, — сказала она.

Кошка спрыгнула с крыши.

Бастет посмотрела вниз и только потом вспомнила, что ее духовному спутнику не требовалось соблюдать человеческие законы физики.

— Могла бы хотя бы предупредить, — сказала Бастет, спускаясь следом.

Кошка посмотрела на нее через плечо.

— Ты бы всё равно не успела.

Через несколько минут они уже шли по одной из центральных улиц.

Сахааран находился на пересечении торговых путей, поэтому его жители давно привыкли к чужим языкам, одежде и обычаям. В одном квартале продавали ткани из Вердана, в другом — оружие из западных королевств, дальше начинались лавки с пряностями, благовониями и лекарственными травами. У храмов постоянно толпились люди, приходившие попросить благословения для своих тотемов.

Тотемы были частью жизни каждого.

Некоторые люди носили украшения с изображением своего зверя. Другие украшали дома символами духов. На дверях мастерских часто висели маленькие деревянные фигурки — хозяева верили, что таким образом тотем будет защищать их ремесло.

Сахааранцы относились к этому проще.

Здесь редко спрашивали, какой дух сопровождает человека, если тот сам не хотел рассказывать. Считалось невежливым вмешиваться в отношения между человеком и его тотемом.

Бастет считала это одним из немногих разумных правил города.

Она прошла мимо старика с духом черепахи. Тот сидел у лавки и спорил с покупателем о цене фиников. За спиной торговца стоял призрачный силуэт огромной черепахи, доступный только тем, кто обладал способностью видеть тотемов.

У девушки возле фонтана за плечами расправлял крылья сокол. Дух нервно бил крыльями, пока его хозяйка пыталась выбрать украшение.

У кузнеца через дорогу стоял массивный бык. Его рога были покрыты золотым светом, а взгляд неотрывно следил за работой хозяина.

Для обычных людей всё это оставалось невидимым, но для Бастет город выглядел иначе. Среди толпы она различала не только людей, но и их духов — зверей, которые сопровождали своих хозяев и порой выдавали их лучше любых слов. Этот дар не раз помогал ей в работе, хотя иногда становился скорее помехой. Тотемы умели скрывать многое, но притворяться так убедительно, как их носители, им удавалось редко.

Человек мог улыбаться, уверять, что спокоен, и клясться в своей честности, но его дух выдавал его гораздо быстрее. Испуганный зверь прижимался к земле. Раздраженный становился агрессивнее. Некоторые духи отстранялись от хозяев, когда те лгали. Другие, наоборот, становились ближе.

Бастет научилась замечать такие вещи задолго до того, как поняла, насколько полезным может оказаться этот навык.

Она зашла в небольшую чайную возле рынка.

Хозяин встретил ее тяжелым взглядом.

— Ты опоздала, — сказал он.

— Сегодня все решили сообщить мне об этом, — ответила Бастет.

— Потому что ты опоздала.

Бастет села за стол в углу и положила ладони на столешницу.

— Где он?

— На втором этаже.

— Один?

Хозяин покачал головой.

— Был бы один, я бы не стал тебя звать.

Бастет посмотрела на мужчину внимательнее. По его лицу было понятно, что разговор ему не нравился.

За его плечом стоял небольшой серый волк. Дух нервно перебирал лапами и то и дело поглядывал в сторону лестницы.

— Сколько их? — спросила Бастет.

— Трое, — ответил хозяин.

— Оружие?

— У одного меч, у второго нож. Третий выглядит так, будто оружие ему не требуется.

Бастет перевела взгляд на лестницу и усмехнулась.

— Значит, третий и есть тот, за кем я пришла.

Хозяин промолчал.

Кошка запрыгнула на соседний стул и принялась умываться.

— Не вмешивайся, — мысленно предупредила ее Бастет.

— Я и не собиралась.

— Ты уже собираешься.

Кошка продолжила умываться, не удостоив ее взглядом.

— Он мне не нравится.

— Тебе никто не нравится.

Кошка наконец подняла голову и посмотрела на нее своими зелеными глазами.

— Ты мне нравишься.

Бастет улыбнулась.

— Иногда.

Она поднялась из-за стола и направилась к лестнице.

Бастет не называла себя охотницей за головами. Охотники получали деньги за поимку людей и редко интересовались причинами. Она предпочитала другое определение — человек, который находит то, что другие потеряли.

Бывало, что человек просто хотел найти должника, который решил исчезнуть вместе со всем своим имуществом. Бывали случаи сложнее: пропавшие родственники, сбежавшие слуги, неверные партнеры, украденные документы. В Сахааране всегда находилась работа для человека, который умел искать.

Она умела разговаривать с людьми, которые не хотели разговаривать. Знала, где искать тех, кого официальная стража предпочитала не замечать. Умела торговаться, угрожать, лгать и, когда ничего другого не помогало, драться.

Главное — она никогда не бралась за работу, если не понимала, сколько за нее заплатят.

Вторая часть сделки была не менее важной: Бастет не любила оставаться кому-то должной и старалась расплачиваться за любую услугу сразу, без обещаний и обязательств. Это правило она соблюдала особенно тщательно.

На втором этаже ее уже ждали трое мужчин.

Через десять минут двое из них уже лежали на полу, а третий сидел напротив нее и смотрел на нож, который Бастет держала возле его руки.

— Еще раз объясняю, — сказала она спокойно. — Ты должен деньги человеку, который не любит ждать. Он попросил меня найти тебя. Я тебя нашла. Теперь можешь либо вернуть долг, либо продолжить нашу беседу.

— Ты думаешь, я испугаюсь женщины?

Бастет посмотрела на него.

— Нет. Я думаю, ты испугаешься ножа.

Мужчина перевел взгляд на лезвие и нервно сглотнул.

— А если я не заплачу?

Бастет спокойно посмотрела на него.

— Тогда мы перейдем к следующему этапу.

— Какому?

Она чуть приподняла нож, разглядывая его лезвие.

— Мне он тоже не нравится.

Черная кошка появилась в дверях и посмотрела на Бастет.

— Ты опять делаешь всё сложнее, чем нужно, — сказала она.

Бастет подняла бровь.

— Он сам начал, — сказала она.

— Ты тоже, — возразила кошка.

— Я вообще молчала.

Кошка перевела взгляд на мужчину, который всё это время молча наблюдал за ними.

Для него она была просто черной кошкой, которая сидела в дверях и внимательно следила за происходящим.

Мужчина перевел взгляд обратно на Бастет.

— Хорошо. Я заплачу.

— Вот и прекрасно.

Через четверть часа Бастет вышла из чайной с деньгами, которые получила за работу, и с половиной чужого долга, который удалось вернуть владельцу.

Сахааран встретил ее прежним шумом. Солнце поднялось выше, и улицы стали еще жарче. Бастет купила лепешку с мясом и откусила кусок на ходу.

Кошка шла рядом, время от времени поглядывая на Бастет.

— Ты могла оставить ему немного денег, — заметила она.

— Могла, — согласилась Бастет.

— Но не оставила.

— Я не благотворительная организация.

Кошка некоторое время молчала, потом невозмутимо произнесла:

— Ты ужасный человек.

— Зато сытый.

После этого кошка решила больше ничего не говорить.