Buch lesen: "Плоть, прощай!"

Глава 1

Если вас спросят о том, каким было ваше первое воспоминание из раннего детства, что вы ответите? Кому-то запомнились тёплые руки мамы или бабушки, которая нежно укачивала его на своей груди, напевая колыбельную, кому-то отвратительная манная каша и вязкий кисель в детском саду, кто-то вспомнит свою любимую мягкую игрушку, с которой он спал в кроватке, а кто-то скажет, что совершенно ничего не помнит до того, как пошёл в школу и получил первую двойку, за которую ему влетело от отчима так, что запомнил на всю оставшуюся жизнь.

Что касается моей памяти, я тогда ещё даже не умел ходить. Мне было года полтора, или около того, я передвигался по комнате ползком, шумно сопя и изо всех сил подтягивая ноги, потому что руки были мне нужны для открывания створок шкафа и поиска интересующих меня вещей. Весь день я находился под присмотром моей бабушки Марии, которая вязала на четырёх спицах очередной носок. Она примеряла его мне, распускала, снова принималась вязать и засыпала со своим вязанием прямо в кресле.

В шкафу, на самой нижней полке, под стопкой накрахмаленных вафельных полотенец лежала та самая вещь, которая меня интересовала. Это был толстый и тяжёлый фотоальбом в бархатном сиреневом переплёте. На лицевой стороне альбома была ретро вставка с нарисованным на ней букетом сирени, украшенная золотым тиснением. Она обожала эти цветы и их аромат. Все вещи в её шкафу были пропитаны запахом парфюма с сиренью и с тех пор он навсегда стал для меня символом старости, увядания, тлена и удивительного спокойствия. Бабушка часто пересматривала свой фотоальбом, то счастливо улыбаясь, то тяжело вздыхая, то смахивая со сморщенной щеки слёзы. Тогда я не понимал, почему одна книга с чёрно-белыми картинками может вызвать столько перемен в её настроении. Мне было знакомо только счастье от вкусной еды или щекотки, тяжесть от несварения или нужды купаться в горячей ванной, боль от падений или ушибов. Мне очень хотелось узнать, как те же самые ощущения можно получить всего лишь просматривая страницы сиреневого альбома. Понятно, что я был слишком мал и никто не догадывался о том, как я хочу заглянуть в него. Я ещё не умел говорить и толково выражать свои просьбы, но уже понимал, что даже своим криком не смог бы получить желаемое, потому что эта вещь была запретной для меня. Обычно она убирала фотоальбом на шкаф, но в этот раз - поленилась вставать на стул, чтобы дотянуться до верха и положила его вниз.

Я знал, что должен немедленно использовать предоставленную мне возможность, пока она задремала. Я приоткрыл заветный сиреневый альбом и удивился. С его страниц на меня смотрели незнакомцы. Чёрно-белые портретные снимки были сделаны много лет назад. Я никогда не видел лица этих людей вживую и не был с ними знаком. В недоумении я листал страницы альбома и не мог понять, как мне почувствовать ту радость, счастье или грусть, которые я жаждал ощутить. Я всхлипнул от обиды и разочарования, от осознания того, что меня обманули, разыграли. Бабушка очевидно потешалась надо мной, изображая все эти чувства, когда просматривала свой альбом.

Я уже собирался закрыть его и вернуть на место, как мой взгляд упал на очередную перевёрнутую страницу. Это была середина альбома и на его развороте я увидел нечто странное. Там были снимки человека, лицо которого я встречал на предыдущих страницах. Я узнал его по тёмным вьющимся волосам и густым выразительным бровям, почти сросшимся у основания носа. Но его глаза были закрыты, длинные ресницы оттеняли впалые скулы, а губы были лишь бледной тонкой линией на лице. Я видел его шею и ворот рубашки, а остальное тело было покрыто светлым покрывалом. Человек этот лежал на большой удобной подушке в такой позе, словно он спал глубоким сном. Не на кровати. Вместо неё у него был красивый тёмный ящик с высокими бортами, обитый тканью. На покрывале, в ногах у человека лежали цветы. Я подумал, что возможно, у него был день рождения. Я видел, как в моей семье на праздники дарят цветы. Я понял, что этот человек был запечатлён на фотографии в какой-то торжественный, праздничный день своей жизни. На других снимках вокруг него собрались люди, среди которых я смог узнать свою молоденькую маму и бабушку, тогда она ещё не была столь грузной и седой. Их лица почему-то были серьёзными и печальными.

Я бы мог ещё долго рассматривать эти снимки, гадая, что же за праздник был у этого спящего человека. Однако бабушка Мария встала и прервала моё интересное занятие:

- А, батюшки! Ты куда залез?! Сенечка... - бабушка назвала по имени спящего человека, который был на фотографии. Она тяжело вздохнула, отобрала у меня альбом и положила его на верх шкафа.

Я беспомощно заревел, потому что никак не мог ей объяснить то, что хочу узнать кто такой Сенечка и что у него за праздник.

- Тише... тише... не бойся, миленький. Испугался ты покойничка? - обняла меня бабушка своими горячими руками. - Ну всё! Идём со мной, бабушка тебе пирожок даст сладкий, с молочком. - она взяла меня на руки и понесла на кухню.