Buch lesen: "Пепел страниц моей души: Начало"

Глава 1 Последняя битва

18+ Тёмная романтика. Психологическая драма. Тёмное фэнтези.

Дорогой читатель!

Я очень рада, что ты открыл эту книгу.

Перед началом чтения хочу сказать несколько слов.

Это моя первая книга и первый большой писательский опыт. История жила в моём воображении больше десяти лет, постепенно менялась, росла вместе со мной, и только сейчас я наконец решилась рассказать её.

Эта книга написана в кинематографичном стиле и рассчитана на эмоциональное погружение в историю персонажей. Здесь много чувств, внутренних переживаний, сложных отношений и тяжёлых выборов.

Важно! В книге присутствуют:

— сцены насилия;

— принуждение;

— психологическое давление;

— сексуальное насилие;

— жестокость;

— сексуализация страха;

— тяжёлые эмоциональные переживания;

— морально неоднозначные персонажи.

Пожалуйста, учитывайте это перед началом чтения. Некоторые сцены могут вызвать сильные эмоции или дискомфорт.

Если вам нравятся тёмные романтические истории, психологическая драма, сложные персонажи и непростые отношения, то добро пожаловать.

Приятного чтения!

Лана

За толстым стволом старого дерева я наконец нашла укрытие.

Страх стискивал рёбра так сильно, что каждый вдох давался коротким рывком. Воздух царапал горло — в нём смешались гарь, дым и металлический запах крови. Волосы сбились в мокрые пряди и липли к лицу. Белая рубашка прилипла к коже, покрылась пеплом и насквозь пропиталась дымом. Он въелся в ткань, волосы, кожу — от меня самой теперь пахло пожаром.

Неподалёку догорала трава, кое-где ещё дымились обугленные ветви. Пепел медленно кружил в воздухе и оседал на землю серыми хлопьями.

Оранжевый свет заката смешивался с отблесками пламени, окрашивая всё вокруг в багровые тона. Мир потерял привычные очертания и превратился в оживший кошмар.

Но страшнее огня были звуки.

Издалека доносились крики людей. Грохот заклинаний накатывал тяжёлыми раскатами, от которых дрожала земля. Совсем рядом рушился верховный магический колледж Скайвордеи — древний замок, который ещё утром я считала вечным и непоколебимым.

Огромные каменные стены покрывались трещинами и осыпались вниз, погребая под собой всё, что прежде дарило чувство безопасности. Невозможно было поверить, что такое величественное сооружение оказалось настолько хрупким. Что магии хватило, чтобы за считаные часы превратить его в груду камня.

Новый взрыв прогремел так близко, что у меня зазвенело в ушах. Я вздрогнула, зажала их ладонями и пригнулась. Впереди с оглушительным треском обрушилась ещё одна часть стены, подняв в воздух плотное облако пыли.

Толстый ствол за спиной оставался единственной преградой между мной и творившимся вокруг ужасом. Я боялась отойти от него даже на шаг — за пределами этого крошечного укрытия смерть могла настигнуть меня в любую секунду.

Я не знала, куда бежать, кому верить и что делать. Пальцы онемели от холода, хотя жар пожара доносился даже сюда. Колени дрожали и едва удерживали меня на ногах.

Несколько секунд я заставляла себя пошевелиться.

Затем прижала ладонь к шершавой коре и осторожно выглянула из-за ствола.

Между мной и полуразрушенным замком раскинулась большая площадь с фонтаном.

И среди хаоса я увидела две фигуры.

Первая — молодой темноволосый парень, бегущий в мою сторону. Томас. Я узнала его сразу, даже несмотря на дым, кровь на его белой рубашке и искажённое тревогой лицо.

Вторая фигура — мужчина. Высокий. Седовласый, его волосы были собраны в аккуратный хвост. Он шёл неторопливо, будто прогуливался по саду, а не по месту разрушения. Его абсолютно не трогала адская картина вокруг — наоборот, казалось, он наслаждался ею.

Я высунулась чуть сильнее — только чтобы Томас заметил меня. И он заметил. Наши взгляды встретились, и он тут же поднёс палец к губам, коротким жестом приказывая мне молчать.

Он остановился у фонтана, развернулся лицом к мужчине.

Сердце внутри болезненно кольнуло.

Что он задумал? Он собирается сражаться... с ним? Сам? С самым сильным тёмным волшебником? Где его отец?! Это его бой — но точно не Томаса!

Во мне смешались чувство ужаса и бессильной злости. Я не понимала, что именно ощущаю — страха было слишком много, чтобы разобрать остальные эмоции. Всё сжалось в один тугой ком под рёбрами.

Мужчина подошёл ближе и остановился. Они стояли посреди площади — метров десять друг от друга. Только фонтан, с его мутной дрожащей водой, разделял их.

— Покорись и сдайся, Томас! — голос седого мужчины прокатился над поляной тяжёлым, давящим эхом. — Ты всего лишь мальчишка. Тебе меня не одолеть.

— Я буду сражаться до конца, Фодес! — ответил Томас. В его тоне не дрогнула ни одна нота страха. Перед ним стоял самый опасный маг нашего века, но держался он так, будто находился на обычном тренировочном поединке.

— Вот как? — Губы мужчины скривились в презрительной усмешке. — Ты умрёшь так же, как и твой отец. А ведь мог послужить мне.

— Я никогда не стану служить убийце... и безумному психопату! — Томас шагнул вперёд, сжимая ладонями воздух, насыщенный магией.

— Не забывайся, мальчик, — холодно протянул Фодес. — Ты стоишь перед самым сильным волшебником в мире.

— Пока самым сильным. Но магия не прощает жадных. Рано или поздно магия сама тебя уничтожит.

Фодес тихо хмыкнул с притворным сожалением:

— Я забрал силы трёх сильнейших магов и выжил. Обрёл величайшую мощь. Больше мне чужая магия не нужна. Тебя я просто убью... для развлечения.

Он резко взмахнул рукой. Вспышка — яркая, как расколотая молния — пронзила воздух и сорвалась прямо в Томаса.

Томас успел. Он поднял ладонь, и вокруг него сомкнулась белая, колышущаяся завеса, переливаясь, словно соткана из света и дыма. Удар с оглушительным треском врезался в щит.

Но Фодес даже не сделал паузы. Вторая молния сорвалась куда более стремительной полосой.

Щит дрогнул. Побледнел. Его свет стремительно таял.

— Держись... держись... — прошептала я, хотя знала — он не слышит.

Томас вскинул руку, рассекая пространство. Завеса исчезла, и теперь уже его молнии — десятки тонких, рвущихся нитей света — метнулись к Фодесу.

Но тот лишь чуть повернул запястье. Молнии прошли мимо, распадаясь на сотни сверкающих осколков.

Я наблюдала за этим, и отчаяние поднималось во мне ледяной волной. Слёзы текли по щекам. Это не был бой. Это была казнь, растянутая во времени.

— Даю тебе последний шанс, Томас, — произнёс Фодес, и в его словах звучала злая игра. — Склонись передо мной — и я позволю твоему роду существовать дальше.

— Никогда! — выкрикнул Томас и метнул в него новый град молний — ярче, сильнее, чем прежде.

— Ты силён, мой мальчик, — в голосе Фодеса прозвучало ласковое одобрение, от которого мороз побежал по коже.

Он поднял обе руки. Молнии Томаса рассыпались в воздухе и исчезли. Резкий, короткий жест — и одиночный удар, чистый как стилет, сорвался прямо в грудь Томасу.

Вспышка. Глухой удар. Томаса отбросило назад — далеко, на добрые десятки метров — прямо к моему дереву.

Земля содрогнулась. Поднялись клубы пыли.

Я ахнула и выглянула из-за ствола. На земле, всего в нескольких шагах от меня, лежало тело моего друга — неподвижное и в крови.

Все страхи и сомнения в одну секунду исчезли, и я бросилась к нему.

— Нет... Том... — выдох сорвался с моих губ тихим, жалобным плачем. Я опустилась на колени и схватила его руку — ещё тёплую, слабеющую в моей ладони. Другой рукой осторожно провела по его окровавленному лицу, стирая грязь и кровь, пытаясь удержать его здесь ещё хоть немного.

Он закашлял, и багровая струйка стекла по щеке. Его веки дрогнули и медленно приподнялись.

— Прости меня, Лана... — прошептал он, голос едва угадывался под шипением умирающей магии. — Мой отец... и я... мы пытались спасти всех... но не смог...

— Нет, не говори так! Не смей! — слова срывались с губ. — Пожалуйста... только не умирай... Прошу... Солёные слёзы лились без остановки. Казалось, каждая капля прожигает кожу и сердце одновременно. Дышать стало так трудно, что я едва могла вдохнуть.

Я крепче сжала его пальцы, чувствуя... чувствуя, как из них медленно уходит жизнь.

— Лана... возьми... моё кольцо... — он едва заметно кивнул на свою ладонь, лежащую в моей.

— Д-да... да, конечно, Том... конечно... — ответ дался мне сквозь рыдания. Пальцы дрожали. Я сняла кольцо — тяжёлое, серебряное, с едва голубым, почти прозрачным камнем, будто в его глубине застыло чистое небо, — и надела его на свой палец. Оно холодило кожу. Но в ту же секунду стало последним, что осталось у меня от Томаса.

Том следил за каждым движением. Его взгляд смягчился. Он медленно моргнул в знак одобрения.

— Помни обо мне... — прошептал он едва слышно. — И знай... я люблю тебя... всегда... любил...

Короткий, едва различимый вдох. Его ресницы дрогнули... и опустились.

Он не выдохнул.

Тишина ударила по мне сильнее молнии.

— Неееет... Том... неееет...

Крик сорвался нечеловечным, надломленным, разорванным на части горем. Истерика захлестнула меня целиком, не оставляя ни воздуха, ни сил.

Я ощутила, как его рука с каждой секундой холодеет в моей ладони.

Мир вокруг расплылся. Крики стихли, грохот битвы превратился в далёкий, приглушённый гул. Перед глазами осталось только его мёртвое тело.

Мне был двадцать один год, и до этого дня никто из моих близких никогда не умирал.

Я не знала, что смерть может причинять такую боль. Не знала, что от неё хочется кричать, пока не сорвётся голос. Не знала, что мир способен разрушиться за несколько секунд.

Дымка наконец рассеялась. Пыль, поднятая ударом, медленно оседала, возвращая миру привычные очертания. И сквозь этот едкий, пропитанный гарью воздух ко мне приближался Фодес. Он выглядел так спокойно и уверенно, что даже его плащ оставался чистым, без единой пылинки. Казалось, вокруг не было ни войны, ни крови. Будто он пришёл не на поле боя, а на светский приём.

За его спиной выстроились десятки фигур в тёмных одеждах. Их капюшоны скрывали лица, но слышались смешки, сдавленные хмыки, мерзкие перешёптывания. Голодные псы, довольные тем, что хозяин снова пролил кровь.

Я не могла даже пошевелиться. Томас лежал передо мной, и я вжималась в его холодеющую руку, как утопающий — в обломок корабля. Но я уже понимала: это конец.

Мир рухнул. Война проиграна. Совет магов больше не существовал — его мудрецы и защитники лежали пеплом на земле. Светлые волшебники исчезли, как свечи, погашенные чьим-то жестоким дыханием. И теперь над миром опускалась густая, неотвратимая завеса тьмы.

Фодес остановился рядом и наклонил голову. Он изучал меня с тем же любопытством, с каким коллекционер рассматривает редкую находку.

— Ох, дитя... — его тон был удивительно мягким. Ложь сочилась из каждого слова. — Как мне жаль тебя. Я искренне соболезную твоей утрате.

Мне стало противно.

— Так устроен мир, моя дорогая, — продолжил он, коротко взглянув на тело Тома. — Но все, кто откажется подчиниться... будут мертвы.

Смеющиеся тени позади него зашевелились и одобрительно закивали.

Я подняла голову.

Слёзы застилали всё: я почти не видела его лица — только размытый силуэт, окутанный тьмой. Но мне этого было достаточно.

Страх испарился. Сгорел вместе с колледжом, советом и всем, что я когда-то любила. Я смотрела на Фодеса так, чтобы он запомнил меня навсегда. Чтобы запомнил эту ненависть. Это отвращение.

Я знала — он забрал силу отца Томаса и теперь способен читать мысли. Я хотела, чтобы он сделал это. Чтобы увидел всё, что я думаю о нём.

Мои губы дрогнули от боли. Сердце разрывалось на части.

Я была готова умереть.

Но, видимо, ему хватило одного моего выражения лица — и это ему явно не понравилось.

Его губы дрогнули, а глаза потемнели от раздражённого удовольствия.

— Как же громко ты смотришь, дитя, — протянул он ласково и холодно. — Но ничего... тебя вполне можно научить молчанию.

— Схватить её, — произнёс Фодес, даже не повышая голоса. — И рот закройте. Мне надоели истеричные звуки.

Я едва успела вдохнуть.

Двое крупных мужчин мгновенно вынырнули из толпы в одинаковых тёмных плащах. Они схватили меня под локти и грубо оттащили от бездыханного тела Томаса.

Я вскрикнула, но один из них тут же жёстко зажал мне рот ладонью, так что зубы больно ударились о язык. Второй держал меня настолько крепко, что пальцы впивались в кожу, оставляя синяки.

Я рванулась — бесполезно. Паника подступала к горлу, но я даже вдохнуть нормально не могла.

Фодес сделал шаг ближе и внимательно осмотрел меня, как вещь, выставленную на продажу.

— Вот так, намного лучше, — сказал он довольным тоном. — Тишина тебе к лицу.

Он медленно поднял руку — то ли для жеста, то ли чтобы дать новый приказ.

И вдруг —

— Господин! — уверенный, резкий, знакомый голос прорезал гул толпы.

Фодес остановился. Его рука застыла в воздухе, пальцы слегка дрогнули. Он повернул голову в сторону своих приспешников с недовольством хищника, которого отвлекли от добычи.

Из толпы выскользнул молодой высокий парень. Он был одет в тёмную мантию, его лицо скрывал капюшон. Он быстро, но без лишней суеты встал перед Фодесом. Плечи были напряжены, однако держался он уверенно и спокойно.

Он склонил голову, не смея поднять глаз на своего господина.

— Прошу прощения, мой повелитель, — произнёс он почтительно. — Отдайте её мне... в награду за мою бессмертную преданность вашему величеству.

Слова, сказанные слишком уверенно, чтобы быть случайными. Слишком смело — чтобы не иметь скрытого смысла.

Фодес опустил руку и уставился на юношу. В его глазах вспыхнул недобрый огонёк.

— Неймор... — протянул он, смакуя это имя. — Я удивлён. И зачем тебе эта безродная девчонка?

Неймор выпрямился чуть сильнее. Говорил он чётко, подчёркнуто вежливо — как человек, который прекрасно знает, куда нужно давить.

— Господин, она была возлюбленной Томаса Сильвариса.

В каждом слове чувствовалась ледяная решимость.

— Он был моим врагом всю жизнь... и сыном вашего заклятого врага. Он посмел бросить вам вызов. Я был бы безмерно почтён получить его подругу... как трофей. Во владение.

Он сказал это так отточено, так выверено, будто готовил эти слова заранее.

— Неймор... — Фодес шагнул к нему ближе. — Посмотри мне в глаза.

Неймор сразу поднял взгляд. Их глаза встретились.

И наступила пауза. Воздух стал плотным и напряжённым, как перед ударом. Никто не двигался. Никто не говорил. А потом всё резко оборвалось.

Губы Фодеса искривились в мерзкой, довольной улыбке. Значит, он увидел в мыслях Неймора именно то, что хотел. Именно то, что ему понравилось.

— Неймор, я впечатлён. Идея превосходна!

Его глаза сверкнули безумием. Он повернулся к толпе, театрально раскинув руки, как актёр перед началом представления.

— Раздать всех непокорных в качестве трофеев моим верным слугам! — выкрикнул он, и толпа взорвалась восторженными возгласами.

Кто-то захлопал. Кто-то крикнул что-то одобрительное.

— Гениально! — снова обратился он к парню, подходя ближе. Его длинные пальцы легли на плечи юноши, как лапы паука.

— Я не сомневаюсь, что ты станешь прекрасным наследником... своего отца, дорогой.

Фодес наклонился ближе, почти касаясь лбом Неймора.

— Ты хорошо послужил мне. Забирай девчонку. Но будь осторожен — его голос стал шипящим, сладким до отвращения. — Теперь она ценный трофей.

— Благодарю, господин, — тихо ответил Неймор, покорно склоняя голову.

Фодес развернулся к своим подданным, и толпа встретила его овациями.

Со всех сторон раздались крики: «Господин!» — «Слава Фодесу!» Казалось, сама тьма праздновала свою победу.

Я перестала понимать, что происходит вокруг. До меня доносились лишь обрывки чужих голосов. Всё остальное тонуло в глухом гуле, который заглушал даже собственный стук сердца.

И вдруг руки, крепко удерживавшие меня, дёрнули в сторону, пытаясь увести. Но я не могла уйти. Упиралась. Вырывалась. Била ногами, локтями, коленями — всем, чем могла. Хотела закричать, но ладонь намертво зажимала рот. Воздуха не хватало. Каждый вдох обжигал горло. А взгляд всё равно оставался прикован к тому месту, где лежал мой лучший друг.

Меня тащили всё дальше, шаг за шагом, а боль потери растекалась по груди расплавленным металлом, прожигая изнутри. И в этот миг я увидела, как Фодес повернул голову, посмотрел на тело Тома и сделал к нему шаг. Он присел на корточки, опёрся локтями о колени, разглядывая его так, словно любовался своей работой.

Его свита окружила их, закрыв своими телами, заслоняя мне обзор — навсегда.

Это был последний раз, когда я видела Томаса. Последний раз, когда была свободна. Последний раз, когда надежда ещё жила во мне.

Я сделала ещё один, последний рывок, но силы окончательно покинули меня. Мир накренился, потерял очертания. И я провалилась во тьму.

Глава 2 Господин

Лана

Свет пробивался сквозь плотную тьму, расползаясь по ней бледными кругами, как мазки кисти по самому краю моего сознания. Меня покачивало, тело медленно вращалось вокруг своей оси, а белые всполохи перед глазами становились всё шире, размывая границы реальности.

В нос ударил сладковатый аромат цветов — приторный и навязчивый. Меня тут же затошнило. Волна подступила к горлу, но не вырвалась наружу, только слабость растеклась по телу. Меня по-прежнему тащили.

Глухие голоса прорывались сквозь толщу воды.

— Несите её наверх, — знакомый голос донёсся эхом из какого-то мутного, далёкого мира.

Я попыталась открыть глаза — всего на мгновение. Под ногами мелькнул зелёный ковёр... и снова накатила тошнота.

Голова кружилась, но сознание постепенно прояснялось. Я начала понимать — мы уже не в колледже. Мы в другом месте.

Конечно же... телепортация.

Именно она так выбивала меня из равновесия, потому что я всегда переносила её плохо — с головокружением, слабостью и ощущением, словно тело не успевает за разумом. Особенно после переноса на большие расстояния.

Казалось, этот путь никогда не закончится. Но вдруг сильные руки отпустили меня, и я упала на что-то мягкое.

Это оказалась кровать — тёплая, невероятно мягкая после всего, через что мне пришлось пройти.

Я лежала с закрытыми глазами, но сознание уже полностью вернулось. Я наслаждалась тишиной, мягкостью кровати, гладкой тканью под ладонью и отчаянно пыталась поверить, что всё произошедшее было лишь кошмаром.

Это была реальность. Жестокая и неотвратимая, от которой невозможно спрятаться.

Нападение на колледж. Битва. Убийство Томаса — прямо у меня на глазах.

От одной этой мысли в груди будто провернули клинок. Меня затрясло, и из груди вырвался крик. Слёзы сами покатились по щекам. Я уткнулась лицом в матрас и закричала ещё громче.

Воспоминания вспыхивали в голове одно за другим, не давая передышки.

Счастливые, тёплые — мой дом, родители, друзья, моя прежняя жизнь — сменялись кошмарными картинами: коридоры колледжа, заваленные телами студентов и преподавателей, лица тех, кто выжил, искажённые ужасом, застывшие в безмолвном крике.

И Томас. Мой самый лучший друг.

Тот, кто был рядом, кто поддерживал меня в самый страшный момент — умирающий у меня на руках.

Это было невыносимо.

Я кричала, впиваясь пальцами в одеяло, до тех пор, пока горло не начало жечь и саднить так, что каждый звук превращался в пытку. Лишь когда силы окончательно покинули меня, я сжалась в комок и обхватила себя за плечи, впиваясь ногтями в кожу, но не чувствуя боли. То, что происходило внутри, было несравнимо больнее.

Я тихо плакала и ловила себя на единственной мысли: было бы легче, если бы сердце просто не выдержало и остановилось. Тогда эта боль исчезла бы. Тогда всё наконец закончилось.

Но, видимо, судьба решила поиздеваться надо мной ещё немного.

Прошло много времени — я не знала, сколько именно, но ощущалось это именно так.

Слёзы иссякли, и вместе с ними отступило мучение. Оно больше не растекалось по телу, а сжалось где-то в груди, оставив после себя тяжесть и глухую пустоту.

Я вдруг почувствовала, как на плечах ноют следы от собственных ногтей.

Постепенно вернулись и остальные ощущения. Горло пересохло, и меня накрыла сильная жажда. Собрав остатки сил, я медленно приподнялась, села на кровати и начала осматривать комнату, пытаясь понять, где я оказалась.

Прямо передо мной тянулась бежевая стена, украшенная тонким золотистым узором. Вдоль неё стояли изящный туалетный столик с большим зеркалом и мягким круглым пуфиком. Чуть дальше располагалось кресло, а рядом с ним — небольшой резной пристенный столик из тёмного дерева.

По левую сторону возвышался массивный шкаф. Несмотря на свои небольшие размеры, он казался тяжёлым и громоздким. Рядом с ним виднелся широкий проём, за которым скрывались две закрытые двери.

Кровать, на которой я сидела, стояла у противоположной стены, вплотную к ней. Огромная, сделанная из тёмного дерева, она была накрыта тяжёлым бордовым покрывалом, а над ней возвышался такой же бордовый балдахин, скрывавший часть изголовья.

Справа от кровати почти во всю стену тянулось высокое окно. Его закрывали тяжёлые бордовые шторы — такого же оттенка, как балдахин. Сквозь узкую щель между ними пробивался тусклый вечерний свет, и в комнате уже сгущались сумерки.

Пол покрывал мягкий бежевый ковёр. Вся обстановка была выдержана в роскошном старомодном стиле, а тёплые бежевые стены с золотистым узором и глубокий бордовый цвет текстиля делали комнату одновременно уютной и немного мрачной.

Что это за место? Почему вся мебель здесь выглядит так, будто её привезли из музея?

На туалетном столике я заметила стакан. Жажда накрыла мгновенно, и я, не раздумывая, подошла, схватила его и начала жадно пить.

Первые глотки дались тяжело — пересохшее горло с трудом пропускало воду, а тело противилось возвращению к жизни. Но я заставила себя сделать ещё глоток... ещё... и постепенно напряжение отпустило.

Вода растеклась по телу прохладой, и на секунду мне показалось, что ничего вкуснее я в жизни не пробовала.

Поставив пустой стакан, я только тогда заметила пыль на столешнице. А вместе с этим — затхлый запах.

Здесь давно никто не жил.

Я посмотрела на своё запястье в надежде увидеть браслет связи, но его не было. Значит, его забрали те, кто притащил меня сюда, и теперь я не смогу связаться с внешним миром. От этой мысли внутри всё неприятно похолодело, и я раздражённо огляделась по сторонам, пытаясь хоть что-то понять.

Где я? Это... бордель?

Комната действительно выглядела вычурной и невольно напоминала пристанище девушек для утех из старинных романов, которые я когда-либо читала. От этой мысли меня передёрнуло, и я поморщилась.

Я попыталась вспомнить, что произошло перед тем, как оказалась здесь, но память вновь возвращала меня к одному — мёртвому телу Томаса.

Не желая снова погружаться в эту боль, я подошла к окну, аккуратно сдвинула тяжёлую штору и выглянула наружу. Тут же замерла, не в силах отвести взгляд.

Никогда прежде мне не доводилось видеть столько цветов сразу.

За окном раскинулся огромный сад. Несмотря на сгущавшиеся сумерки, он всё ещё был залит мягким вечерним светом, который ложился на лепестки роз, делая их оттенки глубже и насыщеннее.

Цветы тянулись вдоль дорожек, густыми кустами поднимались у стен и переплетались между собой так тесно, что казались бескрайним живым морем.

Похоже, я находилась примерно на уровне третьего этажа. Отсюда сад открывался почти целиком. Среди цветов виднелись белые статуи, изящные скамейки и фонтан в самом центре. Даже отсюда до меня доносился тихий плеск воды.

Всё выглядело слишком красивым для этого места. Но стоило поднять взгляд чуть дальше — и это ощущение рассыпалось.

Забор.

Тёмный, массивный, пугающе высокий, он возвышался над садом неприступной стеной, отрезая этот мир от всего остального. За ним не было видно ни горизонта, ни даже неба — по ту сторону словно ничего не существовало.

Этот контраст между утопающим в цветах садом и холодной каменной преградой вызывал странное чувство.

Восхищение и страх. Передо мной была не свобода, а ловушка, замаскированная под рай.

Вдруг я обратила внимание на свои руки — они были в крови. На моём теле не было ран, кроме синяков, и я сразу поняла: это не моя кровь. Это кровь Тома.

В груди кольнуло, и я машинально прижала одну руку к сердцу, пытаясь удержать это чувство, не дать ему разорвать меня окончательно. Взгляд сам собой остановился на другой руке.

Его кольцо.

Холодный камень с лёгким нежным голубым оттенком — всё, что осталось от моего друга. Всё, что осталось от него во всём мире.

Я смотрела на кольцо, не в силах оторваться. Оно стало самым дорогим сокровищем в мире. Всё остальное меркло рядом с ним.

Шаги за дверью вырвали меня из раздумий. Я быстро развернулась. Страх кольнул под рёбрами, и меня охватило отчаянное желание бежать... Но бежать было некуда. Я была в ловушке.

Дверь в ту же секунду распахнулась, и в комнату вошёл он — тот, из-за кого я оказалась здесь.

На пороге стоял светловолосый мужчина в чёрном костюме. Даже сквозь ткань угадывалась его сильная, крепкая фигура.

Неймор Дракморн.

Тот самый надменный, заносчивый тип, который годами издевался надо мной, насмехался, портил жизнь мне и моим друзьям. Враг Томаса с детства. Сын Эвариона Дракморна — влиятельного мага древнего рода, приближённого самого Фодеса.

Он был красив... до боли. Высокий, статный, голубоглазый блондин с острыми чертами лица. Сложно было поверить, что ещё час назад он сражался среди руин колледжа.

Он вошёл в комнату медленно, держа руки в карманах брюк. Его взгляд сразу нашёл меня. Холодные голубые глаза впились в мои — ярко-синие. Они всегда предавали меня, выдавая всё, что творилось внутри.

В голове пронеслись сотни мыслей, но ни одна не сложилась в слова. Я просто застыла, глядя на него. Наверное, у меня на лице крупными буквами было написано: «Какого хрена?»

Он первым нарушил тишину.

— Уже обустроилась, Ланивея? — с лёгкой издёвкой спросил он.

Гад. Он прекрасно знал, как я ненавижу своё полное имя, и специально произнёс его, смакуя каждую букву.

Волна злости поднялась мгновенно. Я сжала кулаки, пытаясь удержать себя в руках, но это было бесполезно.

— Где я? И что я тут делаю? — выкрикнула я.

Неймор чуть прищурился. На его губах появилась довольная улыбка. В его взгляде читалось спокойное превосходство — будто перед ним не человек, а маленькая мышь, загнанная в угол, и он может в любой момент решить, играть с ней или нет.

Это бесило сильнее всего.

— Где мои друзья? Что с Миланией? Селиной? — крикнула я, чувствуя, как голос начинает срываться. — Где мой браслет?

Но он лишь стоял и молчал, медленно оглядывая меня с ног до головы.

Хотелось стереть эту довольную ухмылку с его лица.

Я подняла руку и взмахнула ею, пытаясь соткать молнию — яркую, горячую, чтобы швырнуть её прямо в него.

Но ничего не произошло. Ни всполоха. Ни искры.

Я опешила и уставилась на свои ладони. Пальцы задрожали. Я попробовала снова, провела рукой в воздухе, как делала сотни раз раньше. Пусто. Магии не было.

— У тебя ничего не выйдет, — спокойно сказал он.

Я вскинула голову.

— Ты в моём замке. Твоя сила подавлена. Колдовать ты больше не сможешь. Теперь ты лишена магии.

Я уставилась на него так яростно, что если бы взгляд мог жечь, от него остался бы один пепел. Но он лишь сильнее ухмыльнулся и шагнул ближе. Я осталась на месте, не двигаясь, хотя сердце на миг ухнуло куда-то вниз.

— Даже если бы могла, — продолжил он, — твоя магия осела бы на моём пиджаке пылью. С его губ сорвался короткий смешок. — Такая ты слабая, ЛА-НИ-ВЕЯ.

От гнева мне стало жарко. Он делал это специально. Провоцировал меня. И я знала это — но всё равно едва держалась, чтобы не ударить его. Пальцы побелели от напряжения.

— Что тебе надо от меня, ублюдок? — прошипела я, словно змея.

Он сделал ещё один шаг и оказался вплотную ко мне. Я рефлекторно вжалась в подоконник. Близость с ним пугала, отзывалась болезненным комом внутри. Злость вдруг пошатнулась. Её быстро вытеснил страх, который я так отчаянно пыталась скрыть.

Он наклонился к самому уху, нарочно растягивая момент. Тёплое дыхание коснулось моей кожи. Его палец мягко лёг на мои губы, заставляя замолчать.

— Тсс... — тихо, ласково произнёс он. — Нельзя так разговаривать со своим господином.

На его губах появилась хищная полуулыбка.

— А то я могу разозлиться. И наказать тебя.

Мои глаза расширились. Я уже хотела оттолкнуть его, но Неймор сам резко отступил. Воздух вокруг стал плотнее, и я заметила, как дрожат мои пальцы.

Что он имел в виду под «наказать»?

— Ч-что... что ты хочешь от меня, Неймор?.. — едва слышно вырвалось у меня.

Он заговорил с пугающим спокойствием, словно речь шла о чём-то незначительном.

— Ты принадлежишь мне.

Он даже не моргнул.

— Ты — мой трофей. Подарок тёмного господина.

Мне стало холодно. Казалось, температура в комнате упала на несколько градусов.

Он продолжал:

— Я могу делать с тобой всё, что захочу. Ты не имеешь права сопротивляться. Ты не сбежишь. И тебя никто не спасёт. Он чуть склонил голову. — Этот замок заколдован так, что ты даже убить себя не сможешь.

Каждое его слово — удар. Прямой, точный и хладнокровный. Будто он разбивал меня по кускам, спокойно наблюдая за тем, как я рассыпаюсь.

— Запомни, — его голос стал ниже. — Я твой господин. И твоя единственная задача — развлекать меня.

Я открыла рот, но слова не выходили. Внутри всё опустело. Даже боль стала далёкой, как шум дождя за окном. Я просто стояла и хлопала глазами, изо всех сил пытаясь понять: это реальность? Или жестокий розыгрыш? Сон? Нельзя, чтобы это было правдой. Не может.

Тишина между нами натянулась, как струна. Он явно ждал моей реакции. Его взгляд был пристальным, изучающим. Затем он скользнул вниз — к моим рукам, перемазанным кровью, и остановился на кольце.

И в этот момент ощущение было таким, словно мне на голову вылили ведро ледяной воды. Оцепенение рассыпалось в одно мгновение.

— Этого не будет, — прошептала я и тут же отвернулась, пытаясь спрятать руку с кольцом от его глаз.

Но он оказался быстрее. Его пальцы вцепились мне в плечо, рывком развернули к себе. Второй рукой он схватил мою ладонь, сжал её так, что кольцо больно впилось в кожу, и притянул ближе к своему лицу. Он рассматривал его внимательно, сжав губы в тонкую полоску.

Мои руки были в крови и грязи — но его это не волновало. Он смотрел только на кольцо.

Паника накрыла мгновенно.

Если он поймёт... если догадается, кому оно принадлежало... если попытается его забрать... Нет. Это единственное, что у меня осталось от Тома. Единственное.

Я попыталась вырваться, но его хватка была стальной.

— Отпусти... — выдохнула я, чувствуя, как дрожат ноги.

— Что тебе нужно?! — сорвалось уже криком. Голос дрогнул, сломался. — Отпусти меня!

Я билась в его руках, вырываясь изо всех сил.