Buch lesen: "Пепельный Меридиан"

Пролог

В ту ночь генерал-майора Полтавина разбудил звонок по выделенной линии. Игнорирование такого звонка хоть и не приравнивалось к государственной измене, но могло привести к лишению всех званий, пенсии и имущества, поэтому Полтавин, сжав зубы и дохромав до аппарата , поднял трубку.

— Товарищ генерал-майор, экстренное совещание, ситуация уровня «Гамма». Требуется личное присутствие на объекте «Вымпел». Вертолёт уже в пути. Готовность — 25 минут, — отчеканил динамик.

— Так точно, — пробубнил Полтавин и положил трубку.

За всю его карьеру подобные вызовы случались не так уж редко, но в последнее время достаточно было, надев рубашку и китель, поприсутствовать на видеоконференции, покивать головой с важным видом, раздать указания и со спокойной душой лечь спать. А тут ещё и "вертушку" за ним отправили… Неужели всё так плохо? «Гамма». Её не было уже лет тридцать. А ведь именно ликвидация её последствий дала толчок его карьере ... и лишила ноги. С тех пор бионический протез, хоть и продвинутый, доставлял неудобства, а фантомные боли не переставали напоминать Полтавину о тех событиях.

Через полтора часа вертолёт был на подлёте к объекту. Никаких посадочных огней, никакой площадки — только узкая просека и строение вдали, похожее на заброшенный бункер. Вертолёт сел в нескольких метрах от него. Створки дверей распахнулись , и на поляну высыпали вооруженные до зубов военные, держа на прицеле того, кто собирался выйти. Увидев генерал-майора ,с трудом спускающегося по трапу, они опустили оружие, отдали честь и, дождавшись его, двинулись обратно, в недра объекта «Вымпел».

Лифт спустил его на девять этажей вниз. Пройдя по коридору, он вошёл в экранированный конференцзал, где уже находился весь офицерский состав, включая генерала Клюквина. Генерал махнул рукой, отметая формальности, и указал на пустое кресло за столом. Усевшись, Полтавин заметил, что, помимо военных, в зале присутствовало ещё несколько незнакомых ему человек в штатском. «Скорее всего, учёные или консультанты», — подумалось ему. Они носились из одного конца комнаты в другой, показывали друг другу экраны коммуникаторов, сверяли бумаги и полушёпотом переговаривались.

— Товарищи офицеры, господа учёные, — начал генерал без долгих вступлений. — У нас ситуация «Гамма». Семь часов назад в лесах сибирской тайги произошёл взрыв, повлёкший полное отключение электроэнергии в населённых пунктах в радиусе двухсот километров от эпицентра, а также разрушение лесного массива , деформацию рельефа бог еще знает что в радиусе десяти километров. Георгий Степанович, новой информации со спутников не появилось?

Один из учёных встал и, семеня к кафедре, на ходу поправил очки.

— Ну, во-первых, не двести километров, а сто девяносто два… — Он запнулся, наткнувшись на тяжёлый взгляд генерала, и поспешно продолжил: — Площадь поражения биома — девять километров. Полное отсутствие жизненных форм. Истончение озонового слоя над очагом. Больше данных нет, нужны полевые исследования и больше времени...

В этот момент один из коллег подскочил к нему с коммуникатором:

— Георгий Степанович, гляньте…

Тот взглянул на экран, снял очки, протёр их и, водрузив обратно, тихо произнёс:

— В эпицентре… там человек. Или что-то похожее на человека. Гуманоид или…

Договорить он не успел. Дверь отворилась, и на пороге возник незнакомый силуэт: мужчина лет сорока, седые волосы, небольшая аккуратная бородка, круглые слегка затемнённые очки. Все присутствующие видели его впервые. Все, кроме одного. Генерал, увидев незнакомца, закатил глаза и одними губами выдал короткую, но очень меткую бранную тираду.

— Ты кто, мать твою, такой? Дверью ошибся?! — начал вставать с места Полтавин, кривясь от внезапной боли в ноге, но был остановлен резким жестом генерала и был вынужден сесть обратно, не сводя глаз с гостя.

— Я тот, о ком вам, уважаемый, лучше прямо сейчас забыть, — равнодушно ответил мужчина мягким бархатным голосом, медленно и уверенно проходя мимо учёных и по очереди заглядывая в их отчёты.

— Всем сидеть! — гаркнул генерал, видя, как его подчинённые, не привыкшие к такой наглости, начинают расстегивать кители и отодвигаться от стола с намерением проучить наглеца.

Недоумевающие военные, переглянувшись, придвинулись обратно к столу.

Следом за незнакомцем в комнату вошли ещё трое. Они были облачены в композитную броню абсолютно чёрного цвета, а лица скрыты шлемами с визорами неизвестной конструкции. Ни единого опознавательного знака или признака,позволяющего определить их причастность к какой-либо группировке. Полтавин сразу обратил внимание, что и оружия при них не было ,а от этого становилось вдвойне не по себе даже ему. Они двигались синхронно, будто марионетки, ведомые искусным кукловодом, и, войдя, сразу направились в сторону учёных.

— Уважаемые научные сотрудники, огромная просьба не оказывать сопротивления моим людям и строго выполнять инструкции. Вам ничего не угрожает, —оторвавшись от изучения данных, обратился гость к учёным и обернулся к Клюквину: — Генерал, оцепите место инцидента, организуйте зону отчуждения в радиусе пяти километров. Населению расскажите какую-нибудь сказку,вы это умеете. У вас сутки. Обо всём докладывать мне лично. Всё понятно?

Генерал сидел с каменным лицом, наблюдая, как «чёрные» пытаются взаимодействовать с вяло сопротивляющимися учёными. Он встретился взглядом с Георгием Степановичем и едва заметно кивнул, давая понять, что сейчас лучше повиноваться. Тот кивнул в ответ, прошептал что-то своим коллегам, и они вразнобой двинулись к выходу, по очереди сдавая «чёрным» материалы исследований.

— Генерал, вы всё поняли? — повторил вопрос неизвестный.

— Так точно, — процедил военный.

— Ну вот и славно, — улыбнулся незнакомец и, убедившись, что последний учёный покинул комнату, он отсалютовал военным: — До новых встреч!

Это звучало не как прощание, а как приговор. И Клюквин, и Полтавин понимали это как никто другой. Гость по-свойски махнул рукой генералу и захлопнул за собой дверь.

Часть1

Глава 1

«Внимание! Зафиксирована мозговая активность в камере 26 сектора «Гамма». Дежурным сотрудникам срочно явиться на место инцидента. Внимание! Зафиксирована мозговая активность в камере 26…»

Барабанные перепонки будто взорвались от нахлынувших звуков. Синтезированный голос, сообщающий, что у кого-то заработал мозг, — это не совсем то, что хочется услышать в первые секунды жизни.

Так, минуту. Я ведь только что пришёл в себя. Может, это мой мозг заработал? А почему он до этого не работал? И где я? И кто я, в конце концов?

Вопросы молниями проносились в голове и исчезали, так и не находя ответа. Я не мог вспомнить абсолютно ничего о себе. Кажется, такое состояние называют амнезией. А тот мерзкий голос, доносившийся будто из-за стены, был похож на звук динамиков, а не живого человека.

Я ведь знаю, как звучит человек? И речь я понимаю. Значит, забыл я не всё… Выходит, это может быть автобиографической амнезией, при которой я помню всё, кроме информации о себе.

Ладно, с этим разберёмся позже. Сейчас надо понять ситуацию.

Следовало бы открыть глаза, но что-то подсказывало, что пока не стоит демонстрировать своё ясное сознание: неизвестно, что или кто меня окружает, и какие имеет намерения.

Итак. Я в горизонтальном положении. Это мне подсказал вестибулярный аппарат, о котором, как оказалось, я знал абсолютно всё. Я даже мог в какой-то мере ощутить, как эндолимфа перетекает по полукружным каналам внутри него. А что это рядом? Улитка внутреннего уха… В ней кортиев орган… А дальше преддверно-улитковый нерв… Откуда, мать его, я всё это знаю? Не просто знаю, а натурально ощущаю!

Помимо этого, сосредоточившись, я мог провести диагностику любого участка своего тела, будь то орган, ткань или клетка. Вот импульс идёт по лучевому нерву. А вот небольшое изменение кровотока в коже на запястьях.

Странное ощущение — чувствовать себя не одним целым существом, а полноценной системой, состоящей из огромного количества элементов, каждый из которых был мне знаком, словно я сам его спроектировал. Я не уверен, но, кажется, далеко не все люди так умеют. Память подкинула термин «интероцепция». Ну да, обычный человек в лучшем случае чувствует, что кишки крутит. Но я-то ощущаю абсолютно всё, и при таком раскладе мой мозг уже должен был сгореть от объёма информации. Тогда как я это делаю? От осознания неправильности всего этого меня передёрнуло. Хотелось стряхнуть это ощущение, как налипшую грязь, но появились более важные проблемы.

Мне дико захотелось есть и пить. Тело не просто говорило — оно орало в рупор, что ему нужно топливо. И вот ведь ирония: я могу отследить, как работает каждая клетка, но не могу отключить самый примитивный модуль — голод. Будто меня собирали по лучшим чертежам, а инструкцию «как не хотеть есть» потеряли ещё на складе.

Если я в ближайшее время не пополню внутренние резервы, то жить мне осталось всего ничего. Уже не было времени притворяться спящим.

Открыв глаза, я невольно ощутил, как свет прошёл через зрачок и стекловидное тело, попал на сетчатку и ушёл по зрительному нерву в мозг. Скажу честно: незабываемое ощущение. Сначала резкая боль, а следом за ней — умиротворяющее чувство, что всё работает как надо. Должно быть, новорождённые дети чувствуют нечто подобное. Только у них хотя бы имя потом появляется. А у меня пока даже этого нет.

Сначала я не видел ничего, кроме размытых пятен света, пробивающихся сквозь окружающую тьму, но пару мгновений спустя глазной аппарат начал адаптироваться, и окружение стало приобретать более-менее узнаваемые очертания. Изначально ослепительный свет, как оказалось, исходил от нескольких тусклых круглых ламп, встроенных в потолок, — ими же и ограничивалось моё поле зрения.

Впервые ощутив нужные для движения мышцы и кости, я попытался повернуть голову, но не смог. Что-то снаружи мешало мне шевелиться. Обратившись к своей необычной способности, я, если можно так сказать, отправил запрос механорецепторам в коже, отвечающим за восприятие давления, и выяснил, что моя голова, конечности, грудь и таз скованы какими-то необычными пластинами. Они практически не ощущались, но при малейшем движении намертво фиксировались на месте. Интересная технология. Не припомню такой. Хотя, честно говоря, моя память сейчас годится разве что для проверки работы рефлексов.

Кому и зачем понадобилось приковывать меня таким хитрым способом? Может, я опасный преступник, обладающий важной информацией, и впереди меня не ждёт ничего, кроме бесконечных пыток и допросов? А я ведь даже не смогу им ничего сказать, потому что ничего не помню. Только вот попробуй докажи им… А кому «им»? И снова вопросы без ответов.

Внезапная резкая тишина вывела меня из раздумий. Голос, информировавший всех вокруг об обнаружении, скорее всего, действительно моей мозговой активности, вдруг затих. Через несколько мгновений раздался другой звук — похожий на работу сервомоторов или пневмоприводов, о которых я, как выяснилось, тоже кое-что знал. Ну конечно. Чего там, я же ходячая энциклопедия. Только без самого важного раздела.

Терморецепторы уловили лёгкое изменение температуры воздуха где-то сбоку от меня.

Я замер, прислушиваясь к звукам.

«Ну что ж, — подумал я, — вот и момент истины.»