Паутина Эвелин

Тварь сдавила жертву с такой силой, что Агата вздрогнула от отчетливого хруста костей. В то же мгновение длинный язык нежити вонзился в лицо умирающей, вырвал глаза и с мерзким чавканьем проглотил их. Схватив обмякшее тело, чудовище быстро скрылось в стороне кладбища. Девушку трясло — снова это отвратительное чувство. — Иди наверх, но запомни: никогда, никогда не реагируй на подобное, если хочешь жить. — Но ведь вы побежали. — Я боялась, что жертва приведет к нам.

И вновь кошмары не дают покоя, Где в танце двух миров Крылатый ангел вдруг сменил свой лик, И мрак могильный в душу ей проник.

Мужчина кричал ещё долго. Даже уже прибитый к дереву, он кричал от боли. Кричал, когда прилетела первая птица. Кричал, когда их было четыре. Он умер с широко открытым ртом, когда шок и агония наконец отступили.

— Откройте! Твари! Если меня сожрут, я вас с собой утяну! — Мужчина бился лицом о стекло, оставляя на нём кровавые разводы и липкую слюну. — Откро-о-о... Договорить он не успел. Из темноты бесшумно вымахнули три толстых щупальца. Одно с хрустом обвило его шею, остальные намертво спеленали торс. Мужчину швырнуло на витрину. Его глаза, выпученные от удушья, уставились прямо на замершую в темноте Агату. Из сломанного горла вырвался булькающий, сиплый хрип