Buch lesen: "Охота на Лисичку"

Прощай Сиэтл

Глава 1

Стелла шла по коридору школы. Артур, придурок из футбольной команды, толкнул её. Она упала головой на гвоздь… Мистер Генри Колинс, мой учитель истории, уже несколько месяцев обещал забить его.

Я знала Стеллу с младшей школы. Мы не были близки, но, хоть она и была стервой, в душе она не плохая.

Однажды, в восьмом классе, меня зажали за школой три девочки из старших классов. За то, что я посмотрела на парня, на которого "не имела права". Они уже занесли руки, когда Стелла вышла из-за угла, посмотрела на них и сказала: "Отвалите". И они ушли. Просто ушли. Она даже не взглянула на меня, развернулась и ушла.

Но до этого они успели подловить меня пару раз. Один раз ударили так, что пошла кровь из носа. Я разревелась в туалете и никому не сказала. С тех пор я боялась крови. И драк. А теперь я видела всё это снова — только в сто раз хуже.

Может, поэтому меня так накрыло. Смерть уже приходила ко мне раньше. Дважды. В первый раз — когда умерла бабушка. Мне было десять, я сидела рядом с ней в больнице, держала за руку и чувствовала, как она холодеет. Второй раз — когда моя лучшая подруга детства разбилась на машине с родителями. Мы тогда только поссорились — глупость, из-за мальчика. А потом её не стало. И я поняла: смерть всегда рядом. Она просто ждёт. В тот день в коридоре школы она пришла снова.

Позже я узнала, что Стеллу тоже травили. Не так, как меня. Шептались за спиной, обсуждали её одежду, семью, внешность. Она просто научилась не показывать, что ей больно. И когда увидела, что меня зажимают, не стала думать — просто вмешалась. Потому что знала, каково это. А я тогда даже не поняла. Просто приняла как должное.

В тот момент я встала в ступор. Кровь текла по полу, в глазах помутнело, коридор затаил дыхание. Я никогда не забуду этого. Смерть, которую я видела своими глазами, до сих пор стоит перед ними, когда я пытаюсь уснуть.

На следующий день я сидела в кабинете миссис Аноры Сейдж. Она встала с кресла, подошла к окну и начала что-то писать в блокноте.

Я думала о том, что случилось. Вспоминала, как стояла у одра, вокруг которого собралась толпа. Многие плакали, но я понимала: в глубине души все были рады смерти этой стервы. Для меня же Стелла значила чуть больше. Почему — я не могла объяснить. Может, из-за того дня за школой. Может, из-за того, что смерть просто случилась на моих глазах.

— Мисс, наш сеанс подходит к концу. Могу сказать, что понимаю, в чём ваша проблема. В следующие выходные, в это же время, в этом же кабинете. Я изучу вашу проблему и скажу, как помочь.

— Спасибо, миссис Сейдж.

— Всего хорошего, Лиса.

Я шла домой и надеялась не встретить знакомых. В последнее время я чувствовала себя подавленно. В моей жизни хаос. Или мне только кажется.

Дома я плюхнулась на кровать, открыла макбук, подаренный родителями на семнадцатилетие, включила Spotify. Глубоко вдохнула и включила «The Town» The Weeknd. Родители с сестрой уехали в круиз почти на месяц, и это радовало. Я хотела побыть в тишине. Заняться тем, что нравится. В это непростое время.

Я сходила в душ, потом на кухню — перекусить. Полежала на диване в гостиной. Оделась: серое худи, голубые джинсы-клеш, белые Air Force. Сверху — бежевый тренч, вечером уже холодало. Взяла AirPods Max. Собрала длинные светлые волосы в небрежный пучок и вышла.

Музыка играла где-то на фоне. Я шла по знакомым улицам, но мысли были далеко.

Перед глазами всплывали кадры: коридор, толпа, кровь, тело Стеллы под простынёй.

Потом — бывший. Его взгляд в последнюю встречу. Будто между нами ничего не было. Будто ничего не значило.

Потом — подруга, которая оказалась не подругой.

Я чувствовала, как американская среда давит на меня. Я была чужой здесь. Хотя выросла тут.

И вдруг, впервые за долгое время, я подумала: а что было бы, если бы после рождения я осталась в Петербурге? Если бы выросла там? В городе, которого не помню, но который значится в документах как родина.

Я живу в Сиэтле уже тринадцать лет. Семья перебралась сюда, когда мне было четыре. Я считаю это место родиной. Хотя родилась в России. Я только видела фотографию из роддома и старые снимки родителей, когда они были молодыми.

Стемнело. Я сделала ещё круг, остановилась, достала сигарету, закурила. Мысли всё крутились. Я докурила, потушила окурок об асфальт, оставила его там и пошла домой. Умылась, почистила зубы, надела пижаму, укуталась в плед.

Перед сном я подумала, что родители должны были вернуться только через неделю. Но у меня не было сил думать об этом. Я закрыла глаза и провалилась в сон.

Утром меня ждал сюрприз: родители и сестра были дома. Мама разбудила, позвала завтракать. Я спустилась и увидела отца: он напряжённо говорил по телефону. На русском. Папа редко говорил на русском дома. Потом я перевела взгляд на маму — та пыталась готовить завтрак и одновременно упаковывать вещи в коробки.

Я подошла к ней.

— Что происходит? Зачем ты собираешь вещи? С кем папа говорит?

— Лисёнок, — мама назвала меня так, как называли с детства. Мне это нравилось. — Дай мне закончить с завтраком. Папа вернётся, и мы всё объясним. Подожди десять минут. А пока помоги Злате одеться, — голос был уставшим.

Через десять минут, пару нервных клеток, потраченных на косичку для сестры, и порванную резинку, все сели за стол. Отец выглядел мрачным. Я смотрела на родителей и ждала.

Отец глубоко вдохнул:

— Лисёнок, нам нужно вернуться в Санкт-Петербург.

Он посмотрел на меня.

Я не знала, что чувствую: злость, грусть, обиду? Я не понимала, что происходит. Собрав остатки здравого смысла, спросила:

— Почему?

Михаил — так звали отца — не дал чёткого ответа.

— По работе.

Я не верила. Какая работа? Папина работа здесь, в Сиэтле. Что могло случиться за тринадцать лет, чтобы вдруг всё перевернуть?

Мама нервно перебирала салфетку и мягко сказала:

— Лис, жизнь сложная. Всё будет хорошо. Тебе понравится в России. Мы с папой прожили там прекрасное время. Санкт-Петербург невероятный город. Ты влюбишься, я обещаю.

Я, всё ещё в шоке, попыталась успокоиться. И вдруг вспомнила: сеанс с психологом через час. Как я буду жить без миссис Сейдж? Искать нового терапевта? Справляться сама? Ужас.

Я встала и пошла в комнату.

— Миш, для неё это шок. Но она придёт в себя, — услышала я голос мамы.

Все были на взводе.

Я посидела, глядя в стену, потом собралась к психологу. Расчесала волосы, оставила их распущенными. Надела чёрную футболку, серые спортивные штаны, наушники и вышла.

Миссис Сейдж уже ждала. Сидела в кресле у окна, солнце падало на руки. На столе — две чашки чая. Как будто знала, что сегодня будет тяжело.

— Я знаю, Лиса, — сказала она. — Ты уезжаешь.

Я кивнула. Слова застревали в горле.

— Я не знаю, что делать, — выдохнула я. — У меня не будет Вас.

Миссис Сейдж улыбнулась грустно и тепло.

— Ты уже теряла людей. Бабушку. Подругу. Теперь теряешь город, дом, меня. Но знаешь, что я поняла? Ты не просто боишься смерти. Ты боишься, что все, кого ты любишь, уходят. И ты остаёшься одна. Но это не так. Ты увозишь их с собой — в памяти, в чувствах. Бабушка, подруга, Стелла — они часть тебя. Это не исчезнет, даже если ты улетишь на другой конец света.

Слёзы подступили к горлу. Я не хотела плакать, но не могла остановиться.

— А если я сломаюсь? — спросила я шёпотом.

— Тогда ты найдёшь способ собрать себя. Ты уже делала это. Ты уже сломалась один раз и выжила. Значит, сможешь снова.

Мы молчали. Слёзы текли по моему лицу.

— Я буду скучать по Вам.

— И я по тебе. Но это не прощание. Это — до встречи.

Миссис Сейдж протянула листок. Я взяла. Там был номер и адрес в Петербурге.

— Моя коллега. Если станет совсем тяжело — обратись к ней.

Я сжала листок в руке, как спасательный круг.

Миссис Сейдж встала, подошла, положила руку на плечо:

— Ты справишься. Я верю.

Я кивнула, вышла. В коридоре остановилась, посмотрела на дверь. Внутри что-то оборвалось. Но я не обернулась. Пошла дальше.

Дома мама сказала с порога: самолёт завтра. Вещи уже упакованы, утром приедет фургон.

— Лисёнок, собирай вещи.

Я пошла в комнату, достала два больших чемодана и попыталась уместить туда всю свою жизнь. Потом быстро перекусила бутербродами и легла.

Я лежала в темноте и смотрела в потолок. Завтра меня здесь не будет. Кто-то другой будет смотреть на этот потолок, лежать на этой кровати. А я окажусь в городе, которого не помню, но который вдруг стал моим будущим. Страх и любопытство смешались в груди. Я подумала о Стелле. О том, что уезжаю. О миссис Сейдж, которая останется здесь, в этом городе, со своим блокнотом. Никто не будет ждать меня здесь. Может, это и к лучшему.

Я уснула с трудом, но всё же уснула.

В 7:20 мама разбудила меня. Вылет в десять. Я умылась, заплела косичку, надела лосины, чёрный оверсайз-худи, наушники. В рюкзак закинула последние вещи для полёта. Спустилась вниз.

Дом был пустой. Только чемоданы. Отец и мать бегали по комнатам. Сестра мирно спала на стуле в прихожей — уже готовая к путешествию.

В 8:40 подъехало такси. Погрузили вещи, и вся семья поехала в аэропорт Сиэтл-Такома. Через двадцать минут мы были на месте.

Я прошла регистрацию, зашла в зал ожидания и поняла, что боюсь. Не самолёта. Не нового города. А того, что там, в Петербурге, меня никто не ждёт. И того, что здесь — тоже уже не ждут.