Buch lesen: "Ненависть по-соседски"

Глава

Глава 1. ЭВА

Так, стоп. Это еще что за новости?

Мы как раз завернули на первую улицу дачного поселка — и вот наш двухэтажный деревянный домик с полукруглой коричневой крышей. Кусты рябины уже привычно закрывали от остальных садоводов окна первого этажа, но за прошедший год, кажется, стали повыше.

Раньше нас всегда встречал ярко-зеленый автомобиль соседей по саду. Этот автомобиль — Нива — казался таким же древним, как и его владелец. Дедушка Коля, как я всегда ласково называла соседа, любил угощать нас вишней, которая росла только у него, а у остальных садоводов не принимала уральский климат.

Теперь вместо Нивы стояло какое-то темно-вишневое современное нечто. Мы все — дедушка, бабушка, мама и я — уставились на эту неожиданную перемену.

Я вздохнула. Мне не хотелось больше изменений в жизни. После первого учебного года в университете в большом городе вдали от близких я хотела вернуться к привычному хотя бы на эти летние каникулы. Мне уже хватило новых знакомых, новых разговоров и новой обстановки. Я хотела, как раньше, есть соседскую вишню, слушать споры моего дедушки с дедушкой Колей о том, какая болезнь на этот раз напала на картошку. А теперь, вероятно, придется знакомиться с кем-то новым.

Пока дедушка глушил мотор и проверял, хорошо ли стоит машина и не съезжает ли с небольшой горки, мы не сводили взгляда с соседних ворот. Из калитки вышел стройный высокий мужчина примерно маминого возраста. Я успела разглядеть, что он сильно загорел, но явно не на нашем садовом солнце. Мужчина открыл багажник и буквально наполовину всунулся туда.

Мы с мамой открыли двери по обе стороны машины, взяли каждая по садовой сумке с одеждой, обедом и новыми перчатками для прополки грядок. Я как раз поставила ногу на каменистую дорожку, когда мужчина, сейчас уже казавшийся почему-то знакомым, вновь выпрямился и кого-то позвал. Из калитки показался молодой парень — и я обомлела.

Сначала подумала, что у меня совсем плохо со зрением и мне мерещится всякое. Однако сформированный за долгие годы рефлекс — сжаться от страха, а потом отойти как можно дальше — не мог обмануть. Я нашла временное убежище за дверью автомобиля и присмотрелась украдкой.

Со времени нашего выпускного парень слегка отрастил волосы, и теперь они неровным каштановым каскадом касались плеч. Сейчас он надел темные спортивные шорты до колена и бежевую футболку, хотя я привыкла видеть его в белой рубашке с закатанными рукавами и строгих брюках.

Слава. Мой одноклассник.

Бывший одноклассник. Благодарю эту Вселенную, что она дала мне пережить все одиннадцать лет мучений рядом с ним и развела нас по разным городам и университетам.

Я, конечно, не следила за его судьбой, но из рассказов одноклассниц-приятельниц знала, что он уехал в другой крупный город нашей области и поступил там на биоинженерный факультет — то же направление, что и у меня. Я уже достаточно позлословила на тему того, сможет ли он с его мозгами доучиться хотя бы до второго курса.

Слава повернул голову в нашу сторону, на секунду я хотела присесть и совершенно спрятаться, но не стала этого делать под удивленным взглядом мамы.

— Эва, ты чего встала? Дедушка уже ворота открыл, — позвала она, но я все же заметила ее любопытство. — На новых соседей смотришь? Неужели дедушка Коля все-таки продал сад, как и обещал…

— Кажется, это мой одноклассник, — уныло призналась я.

Совершенно неожиданно, но моя мама засияла от радости.

— Да что ты? — воскликнула она, теперь поворачиваясь к новым соседям совершенно открыто. — Надо подойти. Сейчас, только сумки оставим. Я же без очков, не узнала, наверное, отца. Мы ж все в родительском комитете были, неудобно, если не поздороваемся, — продолжала говорить она, раскладывая сумки на небольшой садовой веранде, а я с каждым ее словом чувствовала, что приближается момент встречи. Момент позорной встречи.

— Может, не надо? — пролепетала я. — Иди одна, а?

— Глупостей не говори, ты еще бабушку попроси пойти.

О том, что Слава портит мне жизнь, я маме не рассказывала, не хотелось ее волновать. Училась я на одни пятерки, на родительских собраниях меня всегда хвалили, и я радовалась, что не прибавляю маме хлопот с ее и так нервными забегами на репортажи и интервью для местной газеты. Рассказать о нашей взаимной ненависти сейчас казалось мне глупым, поэтому я расправила плечи и приготовилась принять неизбежное.

Отец и сын так и стояли около машины, только теперь пробовали туда что-то запихнуть.

— Здравствуйте, дорогие соседи! — поприветствовала мама, и оба вздрогнули.

Слава обернулся вслед за отцом, улыбнулся моей маме и затем перевел взгляд на меня.

Узкоглазая.

Уродина.

Чукча.

Все эти обзывательства пронеслись в моей голове, отчего меня затрясло.

Я уже не слышала, как родители приветствовали друг друга, улыбаясь и восклицая.

Я смотрела только на Славу, желая одновременно отвести взгляд и не отводить никогда.

— Привет.

Мне показалось, или это его губы сейчас открылись и произнесли это? Он обратился ко мне первым тихо и вот так вежливо?

— Привет, — ответила я.

Зачем я ответила? Повелась на чуть хрипловатый голос?

Мы больше не сказали ни слова. Я уставилась в землю, вдруг вспомнив, что надела уже старенькую футболку и потрепанные шорты, зачем-то заплела высокий хвост с косичками и яркими резинками.

Я хотела надеяться, что ему так же неуютно, как и мне сейчас, что он тоже хочет провалиться на этом месте и никогда больше не возвращаться на дачу.

Когда пытка кончилась, я развернулась и пошла обратно к нашему домику.

Не оборачивайся, говорила я себе, хотя мне очень хотелось посмотреть, провожает ли он меня взглядом.

Это лето обещало стать еще мучительнее, чем все годы в школе, если Славе, как и мне, придется ездить четыре раза в неделю. Наши участки находились слишком близко, чтобы я могла игнорировать его присутствие. С этим нужно что-то делать, потому что я рассчитывала провести лучшее лето в своей жизни и как следует отдохнуть.

И какой-то придурок, испортивший мне когда-то жизнь, не сможет покуситься на мои планы.

Глава 2. ЭВА

Только в большом городе я узнала, что есть такое слово — дача. У нас в семье участок называли то садом, то огородом, и я никогда не задумывалась над значением этих слов. А теперь я знала, что мы, оказывается, дачники.

Мне очень нравился наш участок: правильный прямоугольник, за домиком расположены две теплицы, а вокруг них, будто скопление островов, — грядки. Справа от домика дедушка года два назад построил небольшой навес, чтобы ставить туда машину. Правда, сейчас это место занимали только дрова и какие-то старые мешки, но дедушка со свойственным ему оптимизмом надеялся скоро этот “бардак” разобрать.

Сейчас я вдвойне обрадовалась спасительному навесу: он скрыл меня от провожающих взглядов соседей. Я юркнула в домик, чтобы переодеться: короткие трикотажные шорты и хлопковая футболка, косынка, толстые носки и старые галоши. Привлекательность на максимум, конечно.

Брызнула на себя спреем от комаров, взяла маленькое ведерко — и скорее выполнять обычный садовый план. Забыть об этом парне и не сметь коситься на соседский забор, слегка видневшийся из-за кустов малины.

Клубника постепенно заполняла маленькое зеленое ведерко, солнце припекало спину, а мои мысли то и дело возвращались в прошлое.

За что он меня так невзлюбил?

Во время учебы я задавала себе этот вопрос постоянно. Стояла перед зеркалом и не понимала. Я всегда была стройной, как и все в нашей семье — генетика. Чертова генетика. В нашем роду по маминой линии были восточные корни, поэтому мне достался узкий разрез глаз и черные волосы. В университете это вдруг оказалось большим преимуществом. Все девочки с потока норовили прикоснуться к моим волосам и все выспрашивали секрет их мягкости и блеска. Секрета никакого не было, даже специального шампуня я не использовала. Просто расчесывалась, как учила мама, в течение трех минут, водя гребнем в разные стороны, массируя кожу головы. Это я и объясняла всем любопытствующим, но они не верили.

Я привлекала и парней, ко мне постоянно подсаживались на парах и заводили разговор, пытались привлечь мое внимание в компании, когда мы шумно выходили из здания университета, вдыхая свежий уличный воздух после всех этих книг и компьютеров на парах.

Такое внимание сначала поразило меня, я все время искала подвох, пока одногруппница, Лена, не объяснила мне:

— Сейчас восточная внешность на пике популярности. Посмотри американские сериалы, там все азиаты. А ты у нас такая в группе единственная. Это твой козырь, наслаждайся, тебе все завидуют.

За этот год я смогла повысить свою самооценку, почти избавилась от комплексов, которыми наградил меня этот Слава, но теперь он рядом и я прямо через забор чувствовала его ненависть.

Зачем он со мной поздоровался? Первым причем. Я никак не показывала, что заинтересована в беседе.

Что это было с его стороны? Вежливость? Что-то я раньше ее не замечала.

Время за сбором ягод и самокопанием пролетело быстро, солнце садилось, оставляя после себя розоватый закат. Я выдохнула и улыбнулась: можно было прогуляться.

Переоделась обратно в “городскую” одежду, покосилась на соседский участок, надеясь, что они уже уехали, но нет — автомобиль стоял, будто приклеенный, зато никого не было видно.

— Мам, я пойду прогуляюсь, — подошла я к матери в теплицу, где она полола перец.

Мама сразу разогнулась и нахмурилась. Начинается. Как всегда.

— По каким улицам пойдешь?

— Как обычно, по третьей и четвертой, потом обратно по нашей.

— Никуда не заходи, бабушке и дедушке иди скажи. Двадцать минут, не больше.

Бабушка села на веранде смотреть, как я пойду и как вернусь. Я подавила раздражение. Что толку злиться, я все равно не смогу их переубедить. За восемнадцать лет жизни не смогла, что теперь пытаться. Хорошо, что они уже несколько лет не повторяют мне при каждом удобном случае историю о какой-то девочке, которая ушла из сада в лес за железную дорогу и не вернулась.

В нашем дачном поселке восемь улиц, я была только на четырех, дальше не ходила — не разрешали. Конечно, я могла нарушить обещание, ведь за мной никто никогда не следил, но что-то внутри меня скукоживалось, когда я только задумывалась о том, чтобы не сдержать слово.

Прошла мимо соседской машины, стараясь не кидать взгляд на входную дверь их дома и на дорожку рядом. Я уже отошла метров на пять, когда заметила, что около правой дверцы стоят несколько бутылей с водой. Соседи уже, видимо, успели съездить на колонку и набрать воды.

Идея пришла мгновенно. Я бы хотела соврать, что не знаю, что мною двигало, но я знала — ненависть. Я взяла одну бутылку — ух, тяжелая! — открыла пробку и положила бутыль горизонтально в траву. На секунду мелькнула мысль, что я трачу природные ресурсы, а их надо беречь, именно этому нас учили на лекциях по природопользованию, но один раз можно, решила я. Пусть некоторые усилия этого идиота будут напрасными, пусть он удивится.

Я даже пошла как-то подпрыгивая, вот до чего мне стало хорошо. Я забыла и про постоянный контроль со стороны семьи, и про комплексы. Хорошо!

Заворачивая снова на нашу улицу, я прямо предвкушала озадаченное лицо Славы, когда он увидит опрокинутую бутылку. Мне даже хотелось на это посмотреть. А может, даже и встать рядом. Нависнуть над ним, как он когда-то в пятом классе, когда я решила впервые ему возразить и дать сдачи.

Машины не было. На калитке висел железный замок, всем своим закрытым видом насмехаясь надо мной, моей выходкой и моими мыслями. Как они могли собраться и уехать за какие-то пятнадцать минут, я не имела представления.

Пришлось позорно идти домой, где меня уже поджидала вся семья, потому что я задержалась на две минуты.

Когда уже закончится этот день?

Глава 3. ЭВА

Сборы в сад в нашей семье проходили по определенному плану, устоявшемуся за годы. С самого утра мама начинала готовить: салат овощной, горячее отдельно для бабушки с дедушкой и для нас, потому что мы не ели жирную пищу, и какой-нибудь сладкий пирог с вареньем или пирожки — с луком и яйцом, с капустой.

Салат всегда был моей обязанностью. Я иногда даже думала, что лучше бы я пошла в кулинарный техникум, не теряя еще два года в школе после девятого класса, потому что мелко нарезать овощи я могла не хуже профи. Где-то в интернете я вычитала, что в салате все ингредиенты должны быть обязательно одной формы, а сочетать кубики с соломкой — признак дурного вкуса. С тех пор я неукоснительно следовала этому правилу.

Обычно я управлялась минут за пятнадцать, но сегодня растянула работу, потому что то и дело задумывалась и смотрела в окно. Сегодня я хотела надеть что-то особенное, но так, чтобы семья ничего не заподозрила и чтобы ничего не замарать о траву.

Джинсовые шорты? Летнюю замшевую юбку?

Что заставит его понять, что я красива?

Раздраженная, закончила резать помидор, чуть ли не порезав палец. Почему я вообще думала, что понравится этому придурку? Я наряжаюсь для себя, чтобы нравится самой себе, а не кому-то. Однако тоненький и противный внутренний голос возражал мне, что раньше я могла поехать на дачу даже в старых лосинах раздражающего коричневого цвета, который отвращал с первого взгляда, а на справедливый вопрос мамы, “почему такой красивой девочке нельзя одеться нормально”, всегда отвечала, что некому на меня там смотреть.

А теперь было кому, и я злилась на саму себя, что позволяла себе просто об этом подумать.

Надела синие джинсовые шорты до колен и простую белую футболку. Мне нравилось, как штанины, слегка расширяясь, подчеркивали мои ноги. Подумала и дополнила образ кожаным коричневым ремнем. То что нужно для жаркого солнечного дня.

Мама, поставив пирог в духовку, вошла в большую комнату — так у нас называли гостиную. Она внимательно оглядела меня, слегка прищурив левый глаз.

— Очень красиво! — воскликнула она. — Какая же ты красавица, дочь! Так в сад поедешь? Не замараешь?

— Нет, мам, я сразу переоденусь, — ответила я, внутренне надеясь, что разговор не продолжится, но, конечно,надежды мои были напрасны.

— Давай другую футболку, а, Эва? — я уже знала, что проиграю эту битву, но все равно возразила:

— Эта подходит больше всего…

— Но все-таки та цвета морской волны очень идет твоим голубым глазам, — покачала головой мама. Да, у меня черные волосы, но голубые глаза, вот такое противоречие.

— Хорошо, — я вздохнула и поплелась в гардеробную за другой футболкой.

— Не вздыхай, Эва, я же не посоветую тебе плохого, я твоя мама.

Да, да, мам, знаю и слышу это всю свою жизнь.

Даже в другом городе я продолжала прислушиваться ко всем маминым советам, не могла одна пойти в магазин и выбрать даже обычные ботинки. Обязательно писала и отправляла фотографии, чтобы выбрать вместе. Мне казалось, что сделай я неправильный выбор, что-то обязательно обрушится в моей жизни. Постепенно я все же стала покупать себе что-то без оглядки на мнение мамы или бабушки, но всегда внутренне представляла, что они скажут.

Футболка, выбранная мамой, тоже смотрелась неплохо, правда, пришлось заменить ремень на белый. Две тонкие косички по бокам вплела в высокий хвост — этой прическе меня научили одногруппницы, и она мне очень нравилась.

Дорога вилась серой змеей среди леса. Соседствующая железная дорога то показывалась нам, то снова убегала за деревья. Я смотрела в окно, почти не прислушиваясь к разговору в машине. Я предвкушала. Выйду эффектно, как в фильмах, одной ногой из машины, потом другой, гордо откинув хвост на спину. Только бы мы подъехали в удобный момент, чтобы он тоже вышел на крыльцо или к автомобилю. Как же бесконечно тянутся эти двадцать минут пути…

Они не приехали.

Можно было еще надеяться, что они уехали на колонку за водой или еще за чем-нибудь куда-нибудь и скоро вернутся, но я чувствовала, что все мои старания были зря.

Даже если бы он и приехал, мои старания были бы зря. Я это знала, но все равно пошла на поводу у своей глупости.

Кольнула досада. Чем он там занимается в городе, почему его не заставляют приезжать четыре раза в неделю, как меня? С кем он гуляет?

У него здесь совершенно точно остались друзья, а хуже всего, что могли быть и подружки. И в университете уже давно мог бы себе кого-то завести. С ними он и гуляет, и нет ему никакого дела до того, какие шорты я надела. Да хоть голая, ему будет все равно.

Почему вообще его приезд всколыхнул такую ненависть? Я, конечно, давно знала ответ на этот вопрос, просто даже самой себе признаваться не хотелось.

Дело в том, что когда-то я была в него влюблена. Мы сидели на соседних рядах, и если бы я решилась, то могла коснуться его локтем. Мне нравились его каштановые волосы, которые слегка вились около уха. Украдкой всегда любовалась его ресницами, пышными и длинными. В шестом классе мне хватило ума подарить ему сердце. В буквальном смысле. На День Святого Валентина, когда в школе устроили почту и каждый мог отправить послание, я решилась. Сделала открытку сама: вырезала красное сердце, на него наклеила розовое чуть поменьше, а в середине написала:

“Слава, давай дружить. Эва”

Ну надо же было еще и подписаться!

Слава тогда всем показал мою валентинку, читал ее на все лады, все больше искажая слова, а его друзья хихикали и косились на меня.

Хорошо, что эта моя глупость скоро забылась, потому что мы всем классом стали готовиться к городскому конкурсу и обсуждать влюбленность глупой девчонки было некогда, но я-то не могу не помнить, как он потоптался на моих чувствах.

Хорошо, что он сегодня не приехал. А если и приедет, мне не стоит возвращаться к зажившей ранке. Лучше ранить первой.