Buch lesen: "Молитва глубины"

Часть 1. КОЛОДЕЦ. Глава 1. Пролог. Священник, который забыл море

Посвящается тем, кто верит, что Бог говорит не только в Писании, но и в плеске волн, и в молчании старого колодца

В рыбацком городке Порт-Росс, что на юго-западном побережье Ирландии, где скалы спускаются к Атлантике, как страницы гигантской каменной книги, а воздух до того пропитан солью и водорослями, что кажется — дышишь не лёгкими, а жабрами, служил священник по имени Эйдан Каррик. Был он человеком лет тридцати пяти, с лицом, которое вполне подошло бы святому на витраже, если бы святой этот страдал хронической бессонницей и тайным, почти постыдным равнодушием к собственным проповедям. Черты его были тонки и правильны, глаза — цвета штормового моря, волосы — тёмные, рано тронутые сединой у висков. Голос, когда он читал Писание, звучал мягко и красиво, как виолончель в пустой церкви. Но сам он, слушая себя, думал порой: «Этот голос принадлежит не мне. Это инструмент, который я взял напрокат».

Приход его был беден и мал. Церковь Святого Колумбы стояла на холме, и в ветреные дни ветер завывал в её щелях так, что казалось — сам Бог играет на расстроенном органе. Прихожане — рыбаки, их жёны, старухи в чёрных платках да несколько лавочников — привыкли к своему священнику и даже любили его, но любовью спокойной, лишённой ожиданий. Они не ждали от него чудес. Они ждали только воскресной службы, крестин, отпеваний да иногда — доброго слова. Отец Эйдан давал им всё это с безупречной аккуратностью, но внутри его царила пустота.

Пустота эта была не мрачной бездной, а скорее тихой, серой гладью, как море в полный штиль. Он верил в Бога? Он не знал. Вернее, знал, что должен верить, и поступал так, как если бы верил, но это «как если бы» с годами стало привычкой, а привычка, как учили его в семинарии, ещё не есть вера. Иногда, стоя перед алтарём и воздевая руки, он ловил себя на мысли: «А что, если Там — никого? Что, если мой голос уходит в пустоту, как крик чайки над океаном?» И тут же одёргивал себя, ибо сомнение священника — это не личное дело, а трещина в сосуде, из которого пьют другие.

Так он жил — или, вернее, длил своё существование — до того дня, когда в Порт-Росс пришло чудо. Или то, что люди назвали чудом. Но чудеса редко приходят с громом и трубным гласом. Чаще они стучатся в дверь тихо, как заблудившийся путник, и просят позволения войти.

Глава 2. Находка

Всё началось с бури. В начале марта, когда зима ещё не желает уступать весне, на побережье обрушился шторм, какого не помнили старожилы. Волны, словно бешеные псы, кидались на скалы, ветер срывал крыши с сараев, а в небесах грохотало так, будто Господь переставлял мебель в Своих небесных чертогах. Три дня Порт-Росс сидел без света и связи, отрезанный от мира. А на четвёртый день, когда буря утихла, рыбаки обнаружили на берегу, у подножия утёса Слéа, странную вещь: каменный колодец, которого раньше там не было.

Да, именно колодец. Грубой кладки, поросший мхом и ракушками, с круглым отверстием, из которого поднимался пар, смешиваясь с утренним туманом. Море, отступая, обнажило его — прежде он, должно быть, был скрыт под песком и галькой, и лишь невиданной силы волны смыли этот покров.

Весть о колодце разнеслась мгновенно. Люди бросили свои сети и лодки и побежали к утёсу. Старики крестились, дети лезли вперёд, женщины ахали. Колодец был не похож на обычный — края его были украшены резьбой: спирали, кресты и какие-то буквы, не то латинские, не то огамические. От воды в нём шёл слабый свет, хотя солнце ещё не выглянуло из-за туч.

Первым, кому пришло в голову позвать священника, был старый Майкл ОФлаэрти, седой рыбак, чьё лицо напоминало карту прожитых штормов. Он отправил внука к дому отца Эйдана. Священник в это время сидел у камина и читал томик стихов Джона Донна, пытаясь отвлечься от сырости, пронизавшей дом. Услышав о колодце, он нахмурился.

— Колодец на берегу? Не смеши меня, парень. Что за выдумки?

— Клянусь Богом, святой отец! — мальчишка перекрестился. — Светится изнутри! И буквы на камне. Все говорят — это знамение!

Эйдан вздохнул, надел плащ и пошёл за мальчиком. Он ожидал увидеть какую-нибудь глупую мистификацию — быть может, старую цистерну, о которой все забыли. Но когда он спустился на берег и протиснулся сквозь толпу, у него перехватило дыхание.

Колодец действительно светился. Не ярко, но ровным, зеленовато-голубым светом, словно в глубине его горела лампада. Резьба на камне была древней — такие узоры он видел только в музеях, на крестах кельтских монахов. И главное: от колодца веяло покоем. Необъяснимым, глубоким покоем, какой бывает только в самом сердце леса или в старых соборах, где молились столетиями.

— Отец, что это? — спросил кто-то из толпы. — Святое место? Или языческое?

Эйдан не знал, что ответить. Он подошёл ближе и опустил руку в колодец. Вода была тёплой — почти горячей, что совсем не вязалось с ледяным мартовским морем. И едва его пальцы коснулись воды, как в голове у него пронеслась странная мысль — не словами, а образами: зелёный остров, монахи в белых одеждах, песнопение на языке, которого он не знал, но который казался родным. Он отдёрнул руку.

— Я… я не знаю, — пробормотал он. — Нужно сообщить епископу. А пока — не трогайте его. Возможно, это просто источник.

Но люди уже шептались: «Святой колодец… Святой источник… Ирландия возвращает свою веру…»