Buch lesen: "Между нот"

Глава 1

Та, с идеальной укладкой

Кира Левицкая ненавидела запах затхлой древесины в кабинете. Но именно здесь, за третьей дверью слева, можно было спрятаться от всего мира.

Мамины недовольные вздохи за ужином: «Медицинский — это надёжно. А домра… ну, хобби и хобби». От учителей, которые смотрели с жалостью: «Талант есть, но куда ты с ним?» От собственного страха, что они правы.

Здесь, в этой тесной комнате со старыми обоями и вечно недовольным преподавателем, Кира могла просто окунуться в мир музыки, вечной задумчивости и мечтательности.

Она провела медиатором по струнам домры. Инструмент отозвался тихим, живым звуком. Хорошо. Хоть что-то в этом мире слушается её.

Отец говорил: «Музыка — это зеркало души». Кира тогда этого не понимала. А теперь — слишком хорошо.

Она начала разыгрываться. Пальцы побежали по ладам, извлекая знакомую гамму. Соль-мажор. Её любимая. Тёплая, как папины руки.

— Ты опять здесь одна? — в дверь просунулась голова со светлыми чуть волнистыми волосами.

Лера Соловьева ввалилась в комнату, не дожидаясь приглашения. На ней сегодня была бирюзовая кофта с блёстками, три разноцветных браслета и серьги-кольца.

— Я не одна, — Кира кивнула на домру. — Я с ней.

— С ней можно разве что помолчать. А тебе нужно разговаривать с людьми.

Лера плюхнулась на стул, поджав ноги. Сразу стало теснее. Она умела заполнять собой любое пространство — голосом, жестами, своим вечным шумом, даже молчание, которое от нее редко можно было услышать.

— У нас новый преподаватель по ансамблю, — Лера заговорщицки понизила голос. — Говорят, бывший член жюри «Молодых талантов». И он будет отбирать участников на конкурс.

Кира замерла. Пальцы остановились над струнами.

— Какой конкурс?

— Ты что, не в курсе? — Лера закатила глаза. — Областной конкурс молодых музыкантов. Грант в музыкальную академию. Денежный приз. И — внимание — от нашей школы будет целых два ансамбля, но грант получает только "капитан" ансамбля.

Кира медленно положила домру на верхнюю крышку фортепиано.

Грант. Деньги. Возможность сказать маме: «Я не брошу. Я буду зарабатывать этим».

— И ты молчала? — Кира почувствовала, как внутри разгорается что-то горячее. Не гнев. Надежда. Она боялась её. Боялась надежды, это последний её шанс доказать маме, что музыка - не просто хобби.

— Я сама только что узнала! — Лера подпрыгнула на стуле. — Нам срочно нужен ансамбль. Трио минимум. У нас есть я, ты… осталось найти ещё кого-то.

Кира открыла рот, чтобы сказать, что она не уверена в этой идеи, что не умеет просить, что лучше справится одна… но Лера уже тараторила дальше:

— Есть один парень Дима Луговской, наш одноклассник. Он вроде неплохо играет на баяне, тоже учился пару лет в музыкалке, правда потом бросил. Говорят, молчит как рыба, но играет, что аж дух захватывает. И его друг, Макс вроде… этот вообще универсал. Он вроде на ударных немного играет, он еще в школьных выступлениях постоянно, то на гитаре, то на барабанах, но главное — он умеет договариваться. Спонсоры, связи, пиар. Нам такое надо!

— Подожди, — Кира подняла руку. — Я еще даже не подумала.

— А что тут думать? — Лера вдруг стала серьёзной. Это всегда пугало больше, чем её шутки. — Кирь, это твой шанс. Ты же мечтал продолжаешь мечтать. Ты каждый день играешь до боли в пальцах. Ты… — она запнулась. — Ты помнишь, как после папы месяц вообще не брала инструмент в руки?

Кира молчала.

— А потом взяла. И с тех пор не выпускаешь. Не ради денег же. Ради… ну, сама знаешь.

Лера не договорила. Она вообще редко договаривала тяжёлые вещи. Она шутила, отвлекала, переключала тему. Но сейчас она просто смотрела на Киру — и в её глазах не было обычной беспечности.

— Ладно, — Кира выдохнула. — Попробуем.

— Отлично! — Лера снова стала прежней — громкой и яркой. — Тогда сегодня в 17:00 встречаемся в большом зале. Я договорюсь с преподавательницей.

Она выскочила за дверь так же внезапно, как и появилась. В комнате снова стало тихо.

Кира посмотрела на домру. Провела пальцем по старой царапине на корпусе — той самой, которую оставил отец, когда учил её настраивать инструмент.

— Ну что, — прошептала она. — Попробуем?

***

10 лет назад...

Кире было шесть, когда она впервые взяла в руки домру.

Не ту, взрослую, с царапиной на корпусе, которая стояла сейчас в углу её комнаты. А маленькую, почти игрушечную, с наклейками единорогов и почему-то красными струнами.

— Это твоя, — сказал отец.

Он опустился перед ней на корточки и положил инструмент ей на колени. Домра оказалась не тяжёлой. Гораздо легче, чем выглядела.

— А ты научишь меня играть? — спросила Кира.

Отец улыбнулся. У него была добрая улыбка — тёплая, чуть грустная, с морщинками в уголках глаз.

— Научу. Но сначала запомни одну вещь.

Он взял её ладошки в свои — большие, шершавые, пахнущие деревом и почему-то мятой — и положил их на струны.

— Музыка — это зеркало души. Поняла?

Кира не поняла. Ей было шесть. Она хотела просто играть, как по телевизору — быстро, красиво, чтобы все хлопали.

— Поняла, — соврала она.

Отец рассмеялся. Он всегда знал, когда она врёт.

Первые уроки были не похожи на музыку.