Buch lesen: "Место, где я остался"

Глава 1

Знаете, есть один вопрос, который я задаю себе каждое утро — ещё до того, как открою глаза. Не «который час». А — зачем.

Смешно, да? Взрослый человек, а лежит и спрашивает себя «зачем», как ребёнок. Но позвольте, я расскажу вам, к чему я пришёл.

За окном — Лондон. Серое небо, которое никогда толком не решает, идти дождю или нет. Внизу уже гудит город: люди спешат к своим поездам, прижимая к груди кофе, как единственное доказательство, что они ещё живы. Я смотрю на них и думаю — сколько из них сегодня спросили себя «зачем»?

Нам всем в детстве рассказали одну и ту же сказку. Будто мир устроен так: ты работаешь, ты копишь, ты отдаёшь долги — и однажды, где-то там, за горизонтом, начинается жизнь. Настоящая. Я слушал эту сказку так долго, что перестал замечать: это не сказка. Это приговор. Только суда никто не устраивал.

Я менял города, менял работы — не потому что искал место получше, а потому что искал людей, которые не превратились в свою должность. И каждый раз находил одно и то же. Одну и ту же комнату. Двери были разными, но внутри всегда было одинаково. Нас всех завели туда, повесили табличку «свобода» и ушли, довольные собой.

А потом случилось странное. Я заметил, что могу не выходить на работу десять дней подряд — и мне будет совершенно всё равно. Не бунт. Не облегчение. Просто — всё равно, как будто во мне что-то тихо выключили.

Позвольте рассказать вам о дне, когда я в очередной раз ушёл. Это была моя девятнадцатая работа, если считать с самого начала. Я как-то сосчитал их в такси, от скуки, и сам себе не поверил.

Начальник — назовём его мистер Хейл, хотя дело не в имени, они у меня все сливаются в одно лицо — вызвал меня в свой кабинет с видом человека, который собирается сделать мне одолжение. «Через полгода — повышение», — сказал он, глядя не на меня, а куда-то поверх, будто читал это с невидимого листа за моей спиной. Тем же тоном, каким читают прогноз погоды.

Я кивнул. Сказал «спасибо». А внутри — внутри что-то кричало так громко, что я удивился, как он не услышал. Не словами. Просто — нет. Нет, нет, нет.

Но я никогда не кричу вслух. Это, пожалуй, единственное, что я хорошо усвоил в этой жизни: крик ничего не меняет, кроме мнения людей о тебе. А я не хочу, чтобы обо мне что-то думали. Я хочу уйти тихо и не вернуться.

Вечером я написал заявление. Одна строчка. Без причин.

Из старых друзей — а у меня их всего трое, и это не случайность, это выбор — только один, Марк, спросил меня прямо: «Опять?» Не с осуждением. С усталостью человека, который уже видел это тридцать раз и знает, что спорить бесполезно.

«Опять», — ответил я.

Он больше ничего не спросил. За это я его и люблю — за то, что он не пытается меня чинить.

Марк умеет молчать, когда молчание нужно. Но не в этот раз.

Мы сидели в пабе — том самом, куда я хожу после каждого увольнения, будто это ритуал, будто пиво знает какое-то заклинание против пустоты. Я вышел покурить, как выхожу всегда, когда разговор подбирается слишком близко к тому, что я не готов слышать. Стоял у входа, затягивался, смотрел на мокрую улицу и думал, что, наверное, у каждого человека есть свой способ держать руки занятыми, пока голова не выдержала ещё одной правды. У меня — сигарета. Пачка в день превращается в полторы, когда внутри становится тесно, а тесно мне становится часто.