Buch lesen: "Мама, я люблю твоего мужа"

ГЛАВА 1.

Я захожу в открытую калитку придерживая широкополую шляпку. Ветерок ни с того ни с сего поднялся, вот я и решаю вернуться с пляжа пораньше. Отдохну немного, а вечером вместе с Сашей пойдем. Вспомним молодость, потанцуем под песни уличных музыкантов, поужинаем где-нибудь.

– Дядя Саша…ох…дядя Саша!!! Ох… – звучит голос моей дочки Ксюши. – Пожалуйста, дядя Саша…еще…да…сильнее…

Напряжение возрастает до уровня атомной бомбы. Я сворачиваю в палисадник, тихонько наступаю на заросшую травой тропинку и заглядываю в распахнутое настежь окно. Тюль мерно колышется. Но я все вижу…

На застеленном белыми простынями диване, мой муж и моя двадцатилетняя дочь…занимаются сексом. Жестким, грубым, животным.

Я застываю от увиденного.

Сначала Сашка сзади. Через секунду уже моя доченька объезжает его жеребца. Потом опять он весь в поту пыхтит у нее за спиной. Меняют позу за позой. А я? Стою неподвижно…

Мой Сашка нагибает ее и облизнувшись, усердно трудится. Аж морщина на лбу проступает. Изо рта моей дочери рвутся жаркие ненасытные стоны, плаксивые стенания и мольбы о помощи. Муженёк тоже в полнейшем кайфе. Лицо становится блаженным, губы приоткрываются. Огромные ручища то и дело шлепают по молоденькой заднице, вызывая сладкие охи.

Сердце не стучит. Оно умирает тогда, когда я только вижу их вместе. И больше не оживает.

– Только маме не говори, дядь Саш…ох…

Вперемешку с жадными вздохами просит Ксюша.

– Хорош меня дядей звать. Я ж тебе никто.

Муж обхватывает ее за талию, плавно поднимает и ускоряет движение бёдер.

– Да, Сашуль…

Она пластично прогибается, закатывает бесстыжие голубые глаза и у меня нервы не выдерживают. Я возвращаюсь во двор, прихватываю топорик, оставленный вчера на лавке, и захожу в дом. Половицы под моими ногами тихо скрипят. Плевать.

Я отодвигаю занавески вместо дверей и двое моих самых близких людей, одновременно падают на ложе любви.

– Мам?!!! – Ксюха округляет глаза, нащупывает рукой покрывало и прикрывается.

Сашка, наоборот, раскидывается расслаблено. Хоботом своим хвастается. Дышит тяжело.

– Мам, мы это…мы…

Дочка присаживается, приглаживает пшеничные волосы и пихает ногой своего возрастного любовника.

– Да вижу я, что вы тут. Вижу. – Мну деревянную рукоятку топора. – Я все ваши трюки успела рассмотреть. Интересное вышло кино для взрослых.

– Мамуль…– с трудом говорит, в горле отголоски наслаждения застревают.

– Когда ты вернулась? Должна же была только завтра к вечеру прилететь.

В её коротком молчании вся суть. А у меня внутри песчаная буря. Сметает, сносит, развеивает все чувства. Смотрю в голубые глаза дочери и не верю. Не верю в предательство с ее стороны.

Перевожу взгляд на Сашку и ловлю абсолютное равнодушие. Он бы и при мне мог завершить секс–забег. Легко. Но Ксюхино поведение не позволяет. Сволочь. Скотина вонючая.

– Молчишь? – начинаю я. – Ну, молчи.

Я озираю комнату и зацепившись за брошенные Сашкой шмотки, взрываюсь. Замахиваюсь колуном и шарахаю по старому стулу, на котором они лежат.

Ксюха вскрикивает.

Я дроблю дерево в щепки. А затем по телефону муженька на столе ударяю. Наточенная грань точно на пополам его делит. Круто разворачиваюсь и немного кровожадно усмехаюсь.

– Дура! Шизофреничка!!!

Санька вскакивает с дивана и не прикрывая причиндалы ко мне подбегает. Вырывает орудие мести и выбрасывает его в открытое окно. Топор глухо падает на землю. Как и вся моя любовь. Десять лет с ним рука об руку. Десять лет!!! А он что? На шампур свой мою дочь насаживает?

– Уйди!!! – кричу во все горло. – Пошел вон!!!

– Да ты чокнутая на всю башку!

Ищет хоть один уцелевший кусок ткани. И находит. Трусы. Заваливаясь то на одну, то на другую сторону напяливает эластичные боксеры и шлепает резинкой по животу.

– Как же я тебя не перевариваю. – Лыбится и почесывает нос. – Бабкой стала. Сиськи обвисли, жопа поплыла. Морщин на роже полно. Такую даже бомж трахать не захочет, не то, что нормальный мужик.

– Нормальный? – Я опираюсь рукой о рядом стоящий стол. Иначе рухну. – О себе говоришь?

– Да, мать его. О себе!!! Я хочу подтянутую спортивную жену и чтоб одевалась современно. А не вот это всё.

Машет на меня, будто плевок шлет. Я инстинктивно провожу рукой от груди до пояса.

– Мамуль, Саша…

Ксюха слегка трусливо вмешивается. Но мы не обращаем на нее внимания.

– И потому ты спишь с моей дочерью? Гимнастка, красавица. Да?

– А че? – зыркает в меня мельком, пока остатки телефона в ладонь сгребает. – Она же не против. Любит меня, как самого лучшего в мире папочку.

– Саш!!! – вспыхивает Ксюха и завязывает узелок покрывала на груди. Сползает с дивана и встает.

– Да ладно тебе, лапуля. Пусть, наконец, твоя мамочка прозреет. – Оглядывает меня брезгливо. – Ее счастливые годы в прошлом. Теперь только огород пахать, да подставлять зад фермерам.

Я врезаю ему по морде. Сильно так, горячо.

Сашка смеется.

Ржет и остужает щеку после моей пощечины мягким поглаживанием.

– Собака сутулая…

Выдает он, остальные манатки сгребает и в дверь. Я бегу за ним.

– И чтоб ноги твоей в этом доме не было!!! И про городскую квартиру забудь!!!

– Я тебя без всего оставлю, Викуся. Нам же с твоей дочуркой надо как–то свою совместную жизнь начинать. Тебе–то уже не зачем. У тебя вот, родительская халупа есть. Радуйся!

Обувается, подмигивает мне и с покрасневшей физиономией шагает к калитке. Наш Барбос лает громче некуда. Мол, куда хозяин пошел? Вернись!

– Мамуль…

За спиной шепот Ксюши. Ласковый. Успокаивающий.

Я разворачиваюсь и дочери по лицу даю.

– Как ты могла?

Она не плачет, не извиняется. Глядит на меня непроницаемыми глазами. Я скидываю шляпу, обхожу ее и широким шагом спешу содрать с дивана постельное белье.

У меня быстро получается. Наволочки, простынь – все к чертям собачьим! Сожгу в бане и развею золу по ветру.

Следом принимаюсь за чемодан Ксюши. Маячит в уголке. Треплет нервы. Выталкиваю его в коридор и ногой опрокидываю.

– Мам, что ты делаешь?..

– Ты больше здесь не живешь. – Шмыгаю носом. – Поезжай к своему мужику.

– Я никуда не уеду. Это мой дом тоже!

– Серьезно? – я резко выпрямляюсь. – Десять минут назад ты кувыркалась с моим мужем. На диване своей покойной бабушки. И ты мне говоришь, что это твой дом? Ты осквернила его!!!

Ксюха замолкает на мгновение. Я мечусь из коридора в комнату. Из комнаты в коридор. Не нахожу себе места. Руки дрожат, в груди хаос. Голова на две половинки раскалывается.

– Ты залетела к нам с топором! Ты с ума сошла, мам?

Как–то робко говорит любимая доченька.

– А, ну, позвони в полицию. Посади мать за решетку. – Даю рукой отмашку.

Очередная пауза испорченным мёдом разливается.

Я обеими ладонями провожу по волосам и шумно выдыхаю.

– В чем–то Саша прав. Ты стала другой. Ты забила на себя. А тебе же всего сорок три. Мамы моих подруг выглядят потрясно и свежо.

– Давай, уничтожь мать окончательно, – нервно усмехаюсь, – забей последний гвоздь в крышку гроба.

– Мам?..

Так и расхаживает в покрывале на голое тело. Я загораюсь. Хватаюсь за него и сдергиваю. Сморщившись, придавливаю ткань подошвой красных босоножек.

– Взгляни на себя, Ксения Евгеньевна. Взгляни и скажи, кто ты?

– Я просто хочу быть любимой. – Промычала в ответ.

– Любимой? Да у тебя весь мир у ног! Все парни! Но ты выбрала Сашку. Моего Сашку! Прилетела на сутки раньше и не постыдилась прыгнуть к нему в койку, пока меня нет. И даже сейчас тебе ни черта не стыдно. Стоишь нагишом и рассказываешь мне про любовь.

Всё. Я в труху.

Отталкиваю дочь и направляюсь на улицу.

– Мам! – несется за мной. – Я люблю его!!!

Ни прости, ни мне очень жаль.

Я люблю его и только.

Бессовестная дрянь…

– Мам!!! – орет оглушительно. – Ты должна меня понять!!! Ведь я…