Buch lesen: "Любовь сквозь перерождение"

Глава 1

Раннее утро. Первые лучи солнца, пробившиеся сквозь тонкие льняные занавески, упали прямо в глаза — я проснулась задолго до звонка будильника. Комната была залита мягким золотистым светом, а на подоконнике, где стояли горшки с фиалками, играли солнечные блики. Всё шло, как обычно.

Я жила одна в просторной квартире — слишком просторной для одного человека. Высокие потолки, широкие окна, гулкие коридоры… Иногда по вечерам мне казалось, что эхо моих шагов разносится по комнатам, словно напоминая о пустоте. Мебель была современной, но безликой — купленной в крупном сетевом магазине, чтобы заполнить пространство. На стене в гостиной висела фотография семьи: мама, папа и я — ещё совсем юная, с бантом в волосах.

Моя семья осталась в родном городе, а я ради работы и больших возможностей перебралась в столицу. Четыре года минуло с тех пор, а я так и не встретила никого, с кем хотелось бы разделить жизнь. Я мечтала найти свою любовь, построить семью — но судьба будто обходила меня стороной.

Я не походила на столичных девушек: мой рост едва достигал 150 см, светлые кудрявые волосы спускались почти до колен, большие зелёные глаза и пухлые губы в форме бантика. В родном городе меня считали красивой — мальчишки смущённо краснели, когда я проходила мимо, а подруги восхищались моими локонами. Но здесь, среди высоких, стройных и уверенных в себе женщин в безупречных костюмах, я словно терялась. Они двигались по улицам, как королевы, а я всё время боялась наступить комуто на ногу или случайно толкнуть когото своим портфелем.

Впрочем, я не грустила — лишь верила, что настоящая любовь сама меня найдёт. Иногда, засыпая, я представляла, как однажды утром всё изменится: я встречу человека, который увидит во мне то, что видели мои родные.

Сегодня был день отчёта на работе. Я поднялась с кровати, потянулась, чувствуя, как хрустят суставы после сна, и подошла к окну. Город уже проснулся: по тротуарам спешили люди, на дороге гудели машины, а в соседнем дворе дворник сметал опавшие листья.

Приняв душ, я надела свой любимый бежевый свитер — мягкий, чуть растянутый на локтях, но такой уютный — и джинсы с высокой талией. Завтрак был привычным: тост с авокадо и чашка крепкого чёрного чая с долькой лимона. Пока кофеварка шипела и булькала, я рассеянно листала ленту соцсетей, но быстро закрыла телефон — не хотелось отвлекаться.

Собрав все необходимые документы в кожаную папку (потрёпанную, но надёжную — она служила мне ещё со времён университета), я направилась к подземной парковке. Обычно я избегала садиться за руль, предпочитая метро и автобусы: там можно было уткнуться в книгу или просто закрыть глаза, пока вагон покачивается в такт рельсам. Но сегодня опаздывать было нельзя. Объездные пути обещали сэкономить время — и я решилась.

К счастью, дорога выдалась удачной: пробок почти не было, лишь редкие машины мелькали на соседних полосах. Воздух за окном был свежим, с лёгким запахом выхлопных газов и утренней росы. Я включила радио, но быстро выключила — бодрые голоса ведущих раздражали. Вместо этого в голове зазвучала старая песня, которую я когдато пела в школьном хоре.

У меня оставался целый час до начала собрания — достаточно, чтобы выпить кофе и ещё раз пробежаться глазами по отчёту. В офисе я поднялась на седьмой этаж, прошла мимо аквариума с золотыми рыбками (они всегда казались мне удивительно спокойными) и направилась в зону отдыха. Автомат с кофе встретил меня привычным гудением. Я нажала кнопку «капучино», дождалась, пока стаканчик наполнится, и села за столик у окна.

Листая страницы отчёта, я проверяла цифры, графики, сноски. Всё было выверено до мелочей — я потратила на него две бессонные ночи, сверяя данные, пересчитывая формулы, уточняя детали. И теперь, глядя на аккуратные столбцы цифр, почувствовала странное облегчение.

Собрание прошло гладко. Мой доклад не просто одобрили — директор лично отметил его и заявил, что будет рекомендовать меня для командировки за границу. Радость накрыла меня тёплой волной. Я улыбнулась, поблагодарила, но внутри всё дрожало — то ли от гордости, то ли от страха перед новым вызовом.

Сразу после встречи я позвонила родителям. Мама искренне обрадовалась и рассыпалась в поздравлениях: — Доченька, я так горжусь тобой! — её голос звучал так отчётливо, будто она стояла рядом. — Папа сейчас на даче, но я ему сразу позвоню. Ты у нас умница! Сердце наполнилось теплом. Я слушала её слова, и на мгновение мне показалось, что я снова дома — в той маленькой кухне, где пахло пирогами, а за окном шумели тополя.

До конца рабочего дня коллеги не уставали поздравлять меня, повторяя, что я отлично справилась. Анна из бухгалтерии подмигнула и шепнула: «Теперь жди повышения!», а Михаил из ITотдела шутливо отдал честь. Я улыбалась, благодарила, но гдето внутри, как всегда, шевельнулось сомнение: «А действительно ли я заслужила это?» После каждого успеха я неизменно подходила к себе со строгой критикой — привычка, от которой не удавалось избавиться.

После работы я, как обычно, собрала вещи: сложила ручки в пенал, убрала блокнот в сумку, проверила, не забыла ли пропуск. Взяла стаканчик кофе навынос — с корицей, как я люблю, — и отправилась на парковку. Обратная дорога обещала быть долгой — улицы уже заполнились пробками, а небо затянуло серой пеленой, предвещая дождь.

Стоя в заторе, я размышляла о предстоящей командировке, рассеянно глядя на высотные здания — тридцатиэтажные гиганты, уходящие в небо. Их окна мерцали в свете уличных фонарей, словно тысячи глаз, наблюдающих за городом. Мысли крутились вокруг работы: «А справлюсь ли я? Не переоценила ли свои силы? Что, если там, за границей, я окажусь не на своём месте?»

Пробка наконец рассосалась, и до дома оставалось совсем немного. Светофоры словно сговорились — все они загорались зелёным, открывая путь. Я чуть расслабилась, включила тихую музыку и уже представляла, как приму горячую ванну, надену пижаму и заварю мятный чай…

Но в тот миг, когда я проезжала очередной перекрёсток, сбоку вспыхнули яркие фары. Машина, не успевшая затормозить на красный, врезалась в бок моего авто. Удар, вспышка боли, звон разбитого стекла — и сознание покинуло меня.

Очнулась я уже в салоне скорой помощи. Надо мной хлопотали врачи, их голоса доносились будто сквозь туман: — Давление стабильное… Дыхание ровное… Ктото осторожно поправил кислородную маску, другой проверил пульс. Усталость навалилась внезапно, и я снова погрузилась в сон — глубокий, без сновидений.

Глава 2

Я открыла глаза — и замерла в изумлении. Вокруг не было и следа привычной больничной палаты с её стерильной белизной и тиканьем приборов. Вместо этого меня окружала странная, почти сказочная комната, словно сошедшая со страниц древних летописей.

Кровать с высоким изголовьем укрывал роскошный розовый шёлковый балдахин, расшитый серебряными нитями — на нём были вытканы диковинные птицы и ветви райского сада. Его лёгкие складки колыхались от едва уловимого сквозняка, проникавшего сквозь узкие щели в толстых бревенчатых стенах. Окна были задрапированы тем же шёлком — он приглушал утренний свет, наполняя пространство мягким розоватым сиянием. Сквозь ткань пробивались лучи солнца, рисуя на полу причудливые узоры.

Всё вокруг было сделано из дерева: тёмные резные панели на стенах с орнаментом в виде переплетённых змей и грифонов, массивный сундук у окна, окованный железными полосами, изящный столик с фарфоровым кувшином и резной чашей. На стенах висели расшитые полотенцарушники с обережными узорами, а над кроватью — небольшой образок с ликом Богородицы в серебряном окладе. Под головой вместо привычной подушки лежал продолговатый валик, набитый травами — от него исходил тонкий аромат мяты, лаванды, тысячелистника и ещё какихто незнакомых, но успокаивающих нот.

Я опустила взгляд и обнаружила, что на мне длинное платьехалат из лёгкой камчатной ткани, украшенное вышивкой по рукавам и вороту — красными и золотыми нитями были выведены обережные знаки. На подоле виднелись мелкие жемчужины, нашитые в узор. На полу рядом с кроватью стояли туфли — изящные, с закруглёнными носами, из мягкой сафьяновой кожи, украшенные тиснением. Моё увлечение историей подсказало: обстановка напоминала покои знатной особы Древней Руси, но всё выглядело до странности реальным.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошла девушка. Её волосы были аккуратно собраны и завязаны лентой с обережным узором, на ней был длинный халат из грубоватого зелёного льна, подпоясанный простым плетёным шнурком. Никаких украшений — только маленькая серебряная иконка на шее да льняная тесьма на воротнике с вышитыми красными петухами.

— Доброе утро, княжна, — произнесла она с лёгким поклоном до пояса, её голос звучал так естественно, будто она действительно служила здесь всю жизнь.

— Доброе утро… — растерянно ответила я.

Её манеры были настолько убедительными, что я невольно засомневалась: может, я и правда чтото забыла?

— Скажи мне, как тебя зовут и где я нахожусь? — спросила я, стараясь сохранять спокойствие.

Девушка замерла, в её глазах мелькнуло искреннее удивление:

— Госпожа, ваша память ещё не восстановилась?

— Нет, — призналась я.

— Вы находитесь в своих покоях, в тереме князя Олега, что стоит над Днепром, — мягко пояснила она.

— А кто я? — не унималась я.

— Вы — молодая княгиня Елена, старшая дочь князя Олега, наречённая в честь святой Елены Равноапостольной, — ответила девушка и протянула мне резную деревянную кружку с чаем, от которой поднимался ароматный пар. — Пейте, госпожа, отвар из зверобоя и душицы — он поможет вам прийти в себя.

— Почему у меня провалы в памяти? — спросила я, беря кружку.

— Вчера вы катались на лошади и упали с неё, — терпеливо объяснила служанка. — Князь был в гневе, но волхв и лекарь сказали, что у вас провалы в памяти от удара, и рекомендовали больше отдыхать, пить травяные настои да слушать пение птиц за окном. — Она слегка улыбнулась. — Пейте чай, госпожа.

С этими словами она вышла, оставив меня наедине с путаницей мыслей.

Я сделала глоток — чай оказался травяным, с лёгкой горчинкой и привкусом мёда, собранного с луговых цветов. Затем подошла к резному шкафу и открыла его. Внутри висели роскошные платья из шёлка — алые, лазурные, изумрудные, жемчужносерые, расшитые жемчугом и серебряными нитями. Я выбрала розовое, в тон балдахину, с вышивкой в виде цветущей вишни по подолу, расчесала волосы костяным гребнем с резными узорами и вышла наружу.

Двор встретил меня ожившей картиной из прошлого. В центре парни в льняных рубахах с обережной вышивкой тренировались с мечами — звон стали, сосредоточенные лица, чёткие движения. Ктото отрабатывал удары на чурбане, обмотанном кожей, ктото учился уворачиваться от выпадов. В саду прогуливались девушки в таких же шёлковых платьях, как у меня, а следом за ними шли служанки в более скромных нарядах из грубого полотна. В воздухе пахло свежеиспечённым хлебом, дымом из печей и цветущими яблонями. Гдето вдалеке слышалось пение женщин, замешивающих тесто, и звон колокола ближайшей церкви.

— Елена! — окликнули меня.

Я обернулась. За мной стоял мужчина лет тридцати, с густой бородой и длинными волосами, собранными на затылке кожаным шнурком. На нём был шёлковый халат коричневого цвета, подпоясанный узорчатым кушаком, а на руках и ногах виднелись кожаные щитки — видимо, он тоже участвовал в тренировке. На шее висел оберег — медвежий клык на кожаном шнурке.

— Елена, тебе лучше? — спросил он, внимательно вглядываясь в моё лицо.

— Я чувствую себя лучше, но память моя ещё не вернулась, — призналась я.

— Я твой отец, Олег, князь земли сей, — сказал мужчина и улыбнулся так тепло, что все мои сомнения на мгновение развеялись.

— Прости, моя память ещё меня подводит, — прошептала я.

— Всё хорошо, — он положил руку мне на плечо. — Волхв сказал, что через несколько дней память восстановится, если будешь слушать пение соловьёв да пить настои из девясила.

Олег подошёл ближе и обнял меня. В этот момент я почувствовала настоящее, живое тепло — не наигранное, а такое, какое бывает только между родными людьми. От него пахло древесным дымом, кожей, воском от свечей и чемто неуловимо родным, будто он и правда был моим отцом.

Вскоре к нам подошли другие — мои братья и сёстры, мать в богатом сарафане, расшитом жемчугом и золотыми нитями, с кокошником на голове, украшенным самоцветами, и снова служанки. Все улыбались, обнимали меня, говорили слова радости. Ктото принёс мёд в резной деревянной миске, ктото подал платок с вышитым орнаментом. Я заново знакомилась с каждым, запоминая их лица, голоса, жесты. В этой семье царило такое искреннее тепло, что к концу встречи слёзы сами покатились по щекам. Я плакала, обнимая их в ответ, и впервые за долгое время почувствовала, что гдето здесь, в этом странном мире, я наконецто дома.