Buch lesen: "Лето — пора открытий"

Глава 1

Лето – пора открытий.

Глава 1.

Уля оттолкнулась ногой, и ее самокат, как послушный конь, понес хозяйку по тенистым аллеям стадиона. Девочка нарочно выбрала длинный путь к дому, чтобы подумать, не отвлекаясь на младших сестренку и братишку, которым ежеминутно, просто позарез, была нужна помощь старшей сестры. А Ульяше, как ласково называл девочку папа Ваня, необходимо было сосредоточиться и решить, наконец - то, какую картину и как она напишет, чтобы принять участие в конкурсе под девизом «Лето – пора открытий», который устраивала «художка», Художественная школа, где училась Уля. Призеры, по условиям конкурса, получали в награду бесплатные путевки во Всероссийский детский центр «Орленок».

Уля тяжело вздохнула, и самокат притормозил, как верный конь, почуявший смену настроения хозяйки.

Девочка поехала медленнее, потому что людей на аллеях стало больше. Что само по себе было необычно для десяти часов утра, когда на стадионе, в основном, были только заядлые спортсмены, такие, как сама Уля, возвращавшаяся в это время с тренировки, да обслуживающий персонао, заканчивавший чистить дорожки, убирать мусор и поливать многочисленные клумбы, весь летний сезон радующие взоры праздно прогуливающихся посетителей, заполнявших пространство стадиона часам к одиннадцати.

Возле центральной клумбы Ульяше пришлось спешиться, так как народ все прибывал и собирался многочисленными группами на всем протяжении центральных аллей. Возле сцены стоял баннер.

- Фестиваль коренных малочисленных народов Дальнего Востока, - прочитала Уля.

Девочка поставила самокат на подставку и постаралась протиснуться в центр ближайшей к ней группы людей. Вокруг стола сидели дети и взрослые, мастерившие необычных бумажных куколок под руководством черноволосой кареглазой девочки, одетой как поняла Уля, в национальный костюм: халат с чудесными красочными узорами и бисерным веночком с подвесками из бусин и меха.

- Девочка, - женский голос неожиданно прозвучал за спиной Ульяны и

чья – то рука осторожно легла ей на плечо.

Уля оглянулась. Молодая женщина с микрофоном в руке ласково ей улыбнулась, девочке показалось, что где-то она уже видела эту красавицу.

- Девочка, - повторила женщина, - хочешь сняться в репортаже для нашего канала?

Женщина повела микрофоном в сторону, чуть поодаль стоял мужчина с ручной камерой, на которой сиял логотип известного в городе телеканала, такой же логотип красовался и на микрофоне. Так вот почему женщина показалась Уле знакомой! Она телеведущая!

- У тебя такой славянский типаж, вместе с Любой вы прекрасно будете смотреться.

- Видимо, Люба – это та девочка, которая учит кукол делать, - догадалась Уля.

Секунду подумав, она кивнула, соглашаясь.

- Заодно кукол научусь делать, - подумала Ульяна и решительно направилась к пустующему стулу за столом с табличкой: « Мастер-класс

« Кукла Акоан» Мастер: Л.Кукушкина».

- Надо же, девочка, на вид, как и мне лет двенадцать, а уже мастер. Уж она бы не стала мучиться из – за идеи картины на конкурс, - с горечью подумалось Уле.

Репортаж удался на славу. Ведущая оказалась права, Кадры с Улей, ее правильными чертами лица, серыми глазами и русой косой, и нанайской красавицей, Любой, не просто украсили собою телерепортаж, Как сказал представитель администрации на церемонии закрытия фестиваля, после того, как видео репортажа завирусилось в соцсетях: «Эти кадры стали символом единства народов России».

А Уля поняла, что она напишет свою картину! На этой картине будет и черноокая смуглая Люба, и голубоглазый блондин Костя Грешилов со своим бубном, на котором изображен медведь - Амба, и еще шаманка! Настоящая шаманка, проводившая на фестивале мастер - класс по игре на бубне и удивившаяся таланту русского мальчика, Кости, почувствовавшего дух и душу нанайского народа.

- Писать буду на Утесе, где давным – давно, когда нашего города даже в планах не было, жила старая мудрая шаманка. И каждый гольд, как тогда называли нанайцев, проплывая мимо, останавливал лодку и кланялся священному месту. И писать буду на закате, когда свет, как нас учат в художке, мягкий, золотистый. И нет жестких теней. И «небеса с колдовскими закатами», как сказал поэт Комаров, обязательно напишу! – доверительно сообщила Уля своему младшему братишке, играя с ним в «бибики». Игра заключалась в ползании туда- сюда по ковру с игрушечными машинками в руках и очень нравилась Ванечке. Мальчик, которому едва исполнилось два года, конечно же, не понимал смысл Улиных рассуждений, но девочке это и не надо было. Ей просто надо было высказаться.

- А знаешь, какое стихотворение Костя написал? Вот послушай:

Край таёжный, край речной,

Для нанайца дом родной.

Сопки в дымке, дым печной,

Ветер шепчет: «Будь со мной».

Бисер в вышивке блестит,

В узорах сказка говорит.

Духи леса, духи вод —

В сердце память их живёт.

Судя по звуку, пришло сообщение на телефон. Уля отвлеклась ненадолго от игры. Мальчик воспользовался паузой и, радостно сопя, попытался откусить колесо игрушечной бетономешалки.

- Ваня! Ваня! Мою заявку на конкурс приняли! И знаешь что, бро, - шутливо обратилась Уля к братику и серьезно добавила. – Не важно, выиграю я путевку или нет. Самое главное – суметь передать зрителям, как я…, - Уля призадумалась ненадолго, подбирая слова, – суметь передать мое отношение к героям моей картины. Чтобы все поняли, как я восхищаюсь ими.

- Как ты думаешь, бро, это тянет на открытие?

- Угу, - радостно отозвался Ванечка.

Глава 2

Бабушкина сказка

Люба влетела в квартиру, злая, растрепанная, так раскрасневшись от злости и быстрого бега, что даже смуглая кожа не могла это скрыть,

- Я больше никогда, слышите, никогда не вернусь туда! Ноги моей там больше не будет.

Люба имела в виде пришкольный лагерь.

Мама молча перевела взгляд на бабушку Айну, папа открыл было рот, чтобы что – то сказать, а, скорее всего, прокричать Любе, но бабушка повелительным жестом остановила его и спокойно сказала:

- Потом поговорим, А сейчас, - повернулась она к внучке и ледяным тоном добавила,- Кэкӯ, мой руки, и за стол, - солима тебя ждет.

Люба - Кэкӯ, открыла было рот, чтобы снова прокричать как и ранее папа, открыла и закрыла рот, опасаясь перечить бабушке, которая в подобных ситуациях напоминала сородичам, что она потомственная шаманка, и разгневать ее, - разгневать духов предков, значит.

Во время обеда Люба за обе свои румяные щеки уплела не только любимую свою солиму, - сладкий салат: из кусочков пресной лепёшки и лесных ягод, посыпанных сахаром и политых растительным маслом. С удовольствием Кэкӯ –« кукушечка», как ласково называли девочку дома, потому что фамилия у нее была Кукушкина, поела дарбиту, - салат из вареной картошки, копченой красной рыбы и лука, заправленный растительным маслом, выпила нанайский кисель бода, приготовленный из фасоли с добавлением красной икры. запив это все ароматным ягодным морсом по старинному нанайскому рецепту.

Встав из-за стола, Люба вспомнила о своей обиде и, кусая губки, поспешила в свою комнату, где с размаху кинулась на кровать, уткнулась лицом в подушку и залилась слезами.

Минут через пятнадцать, дверь в комнату тихонька открылась и вошла бабушка, села на стул и, гладя внучку по голове, спросила:

- Дразнили тебя?

Люба еле слышно прошептала в подушку:

- Да.

И снова комок подкатил к горлу.

- Они не пускали меня сесть с ними рядом за столы, а некоторые даже дразнили.

Бабушка Айна, продолжая гладить внучку по голове, начала говорить нараспев, как она всегда делала, рассказывая Любе сказки своего народа, нани, «людей земли», как она сами себя называют.

Давным-давно, когда небо было ближе к земле, а звери умели говорить, на берегу широкой реки Амур , в стойбище, жила девочка по имени Нучи – «маленькая».

Хорошая была девочка, но тихая, как мышка, маленькая, как новорожденный мышонок, видимо, поэтому время праздников, когда из разных стойбищ на лесной поляне собирались сородичи, дети не хотели с ней играть. Кто-то говорил: «Ты слишком тихо говоришь, прямо пищишь, как мышь», кто-то: «Ты такая слабая, как мышь, ты не такая, как мы». И Нучи всё чаще во время праздников пряталась в доме – хагдуне или в тайге, где тихо плакала.

Однажды бабушка заметила это, и повела она Нучи в тайгу, туда, где росли три самые высокие лиственницы в округе. Могучи были их стволы, бабушка и Нучи, взявшись за руки, едва смогли бы обхватить их.

- Эти лиственницы еще твой прадед – шаман посадил, Вот эта, - бабушка ласково погладила ствол самой высокой, - стала его личным

«торо», - священным деревом, во время его обряда камлания на неё

слетались духи. Ты ведь помнишь, Нучи: с такого дерева никому, ероме шамана и членов его семьи, нельзя отломить даже веточку - это

грозит болезнью.

Бабушка поставила у корней дерева берестяной туесок, заполненный кедровыми орешками, и тихо запела старую нанайскую песню, негромкую, словно шепот амурских волн в ясную августовскую ночь.

И вдруг с ветки лиственницы слетела птица, маленькая, с серо - желтыми перышками, будто из лунного света, а глазки у неё были маленькие, внимательные, добрые. Птичка. задорно распевая, начала лакомиться орешками.

- Это Симун пта, - Птичка – глазик, - пояснила бабушка. - расскажи ей, что тебя печалит.

Нучи сначала стеснялась, но потом прошептала:

- Меня печалит то, что все дети говорят, что я не такая, как все,

смеются, надо мной дразнятся и не берут в свои игры. Я хочу быть как все, чтобы меня не обижали.

Симун пта наклонила маленькую головку и посмотрела на девочку сначала одним глазком, потом другим.

Вдруг тайга огласилась множеством голосов. Случилось вот что: во время игры один мальчик из соседнего стойбища, который больше всех дразнил и обижал Нучи, видимо, убежал далеко в тайгу и не смог найти дорогу назад.

Нучи, как я уже сказала, была доброй и хорошей девочкой, она, позабыв все обиды, сказала бабушке:

- Ама – бабушка, подсади меня, только с этой лиственницы можно увидеть все земли вокруг стойбища. А никто, кроме нас, не может прикасаться к этому торо.

- Нучи, стой это опасно.

- Ама, я маленькая и легкая, я быстро поднимусь на вершину.

Бабушка подсадила внучку, та поднялась на вершину и всю дорогу чудилось ей, что Симун пта летит впереди и показывает удобный путь к вершине, порхая среди ветвей священной лиственницы.

Через несколько минут Нучи благополучно спустилась на землю и начертила на земле план. на котором указала место, где заметила яму, на дне которой лежал мальчик. При падении он потерял сознание и не слышал, как его окликают сородичи.

Раздался едва слышный шорох, Нучи подняла голову и увидела Симун пта, которая прыгала по ветвям старого дерева, отчего хвоинки терлись друг о друга . В шорохе девочка расслышала такие слова:

- Сила твоего рода в том, что вы умеете слышать реку, видеть след зверя, понимать, когда небо собирается плакать. Это умение не у всех есть. А если кто-то не понимает твоей силы, это его беда, а не твоя.

Когда тебя снова будут дразнить, вспомни: ты - как лиственница: её гнёт ветер, но она стоит

А бабушка, улыбнулась внучке и сказала:

- Видишь, моя хорошая? Твоя особенность это не изъян, а свет, которыйне каждый может разглядеть. Пусть кто-то светит ярко, как костёр, а ты - как луна: светишь слабо, но как это нужно ночью.

Бабушка протянула внучке мешочек из рыбьей кожи: внутри которого лежало несколько кедровых орешков.

- Когда тебе будет нужен совет, пойди к старой лиственнице и покорми ее, а пока носи, как напоминание о словах Симун пти.

- Ама, значит, это мне не почудилось?

Бабушка только усмехнулась в ответ

Вечером все сородичи собрались у костра, чтобы поблагодарить Нучи за смелость и находчивость, и не было никого, кто не захотел бы предложить Нучи место рядом с собой.

Уже своим обычным голосом бабушка спросила:

- Тебя все дразнили? И никто за тебя не вступился?

- Нет, Уля и Костя, помнишь, на фестивале мы с ними были, усадили меня с собой за стол, а Костя отдал мне конфету свою, сказал, что ему нельзя много шоколада.

- Ну, и что же ты на это внимание не обратила, а расстроилась из – за не самых умных детей.

- Не знаю. Ама. А давай я Косте с Улей подарю обереги из рыбьей

кожи.

- Мы с тобой лучше дадим им пригласительные в центр Севэн, и они сами сделают такие, как им надо.

- Ама, спасибо! И спасибо за такой вкусный обед. Ама, банихан.

Глава 3

Глава 3

«Бор‑бос-2» спешит на помощь

- Уля, привет!

- Привет! Костя, как дела?

- Есть дела, как меня научил отвечать капитан речного трамвайчика. Как – нибудь расскажу, как я был в детстве « юнгой на теплоходе»! Уля, ну, ты позвонила Любе?

-Да. Она с бабушкой едет с нами на озеро Хака.

- Имба!

Костя нажал кнопочку на умных часах, крикнул громко, чтобы слышал папа: «Едут вдвоем» и побежал собирать свои вещи для предстоящего путешествия к озеру Хака.

Сбор назначили на утро следующего дня, и вот, спусти полтора часа езды на двух машинах вся компания, оставив часть вещей в арендованном на базе отдыха «Хака» домике, направилась к озеру.

Впереди шла Ириша, Костина бабушка, с сумкой, полной всяческих «вкуснящек», термосом и клетчатым синим пледом для пикника. Рядом шел Костя, который нес что-то в красивом бежевом кожаном чехле.

- Потом узнаете, - неизменно отвечал он на вопросы о том, что в мещке.

Следом шагали папа Леша и папа Ваня со складными стульями и столиком в руках. Папа Ваня к тому же нес Ванечку на плечах. Малыш гордо оглядывал окрестности и снисходительно взирал на остальных путешественников сверху вниз.

Затеи шли Уля, ее младшая сестренка Варя с сумочками, наполненными призами, сделанными своими руками под руководством мамы Ани, так как предполагалось, что ребята будут участвовать в различных конкурсах. Люба, с мешочком из рыбьей кожи, в которой лежали традиционные нанайские амулеты, сделанные с той же целью – вручить участникам конкурсов, и ее бабушка, с загадочным свертком в руках,

замыкали это необычное шествие.

Дорога к озеру Хака шла сквозь лес, в котором преобладали тополя и березы — то поднимаясь на пригорки, то сбегая в низины, где воздух был гуще, пахло землёй, не просохшей после вчерашнего дождя, и цветущими кустарниками: таволгой, напоминающей роскошными гроздьями сирень, и душистыми цветами малиноклена.

- Кстати, все знают, что Хака - это, вовсе, не природный водоём, а бывший гравийный карьер, который со временем заполнился водой, - обнрнувшись назад, прокричал Костя. - название «Хака» возникло из‑за Хорского карьера по добыче гравия, который появился здесь в 1936 году. Жители поселка стали произносить сокращение «ХК» как «Хака»,

- Нет, не знали, - за всех ответила Варя. Когда она волновалась, то говорила быстро и глотала некоторые звуки, поэтому прозвучал ее ответ как-то так: « ненинаи».

Уля хотела было, на правах старшей , одернуть сестренку, чтобы не вмешивалась, когда не просят, но тут ее внимание привлек внимание невысокий, с плотными листьям кустарник, показавшейся девочке очень знакомым.

- А кто знает, что это за куст? - крикнула она.

Ответила бабушка Айна:

- Это рододендрон, его еще багульник, в народе называют. Весной прутики его продают на рынке, он цветёт белыми или розовыми цветами, но сейчас уже не время. Нанайские охотники знали: если багульник цветёт густо - лето будет дождливым.

Люба осторожно отломила несколько веточек, протянула их девочками и сказала:

- А если положить веточку в мешочек и носить с собой, она отгонит злых духов

Бабушка Айна улыбнулась и кивнула:

- Да, так говорили старики. Но главное, что он напоминает: лес живой, он всё видит и всё слышит.

Варя отломила еще одну веточку и сообщила Любе:

- Отнесу Косте.

Как грациозная косуля, помчалась Варя вперед, обгоняя всех, было видно, как она протянула веточку Костику, что - то ему объясняя, наклонилась, сорвала какую - то травинку и понеслась назад.

- А это что?

- Похоже на осоку, но листья мягче, - потрогав былинку, отозвалась Уля.

- Это не осока, - ответила Любина бабушка. - Это аир, который любят косули. Если видишь его много, значит, здесь часто ходят звери.

Внезапно, деревья расступились, и перед путниками появилось Хака, во всей своей красе. Берега озера, с мягкими изгибами, с россыпями гладкой гальки, казались сошедшими с поздравительной открытки, Влажные разноцветные камешки, отполированные великой труженицей – природой до шелковистого блеска, казались драгоценными камнями из клада пиратов. Галечные пляжи перемежались куртинами с зелёной травой. Под лучами яркого летнего солнца капельки росы, не успевшие высохнуть, горели на травинках ярче бриллиантов.

Ивы подступают к самой воде, будто хотят заглянуть в её глубину. Их корни, толстые и узловатые, местами выступают из земли, словно руки, крепко держащие берег. В тени деревьев воздух пах едва уловимой свежестью воды.

А вода в Хаке -особенная. Днём, когд а солнце стоит высоко, она становится прозрачной, как стекло, и сквозь неё видно, как по дну скользят солнечные блики, будто золотые рыбки. Цвет у воды непростой: ближе к берегу светло‑зелёный, цвета молодой листвы, а чуть дальше, где глубина растёт, темнеет до глубокого сине‑голубого, почти как небо в ясную ночь.

- Берега озера Хака будто созданы для того, чтобы на них замирало время, - нараспев сказала бабушка Айна, и все, включая маленького Ванечку, замерли, завороженные необыкновенной красотой эго места, рожденного в гармонии трудами человека и природы.

Затем все разом задвигались, зашумели. Взрослые начали готовить место для пикника, а дети бросились в ласковую зелень прохладных вод. И поверхность воды перестала быть гладким зеркалом, она покрывается мелкой рябью, и каждая волна захотела поведать людям свой рассказ, но за смехом и гомоном его никто не расслышал. Только когда детишки выбрались на берег и улеглись на мягкие полотенца , они услышали, как у самой кромки вода ласково лижет гальку, перекатывает камешки, и они тихонько позвякивают друг о друга, будто ведут свой собственный разговор про лето, про приключения, про открытия.

После обеда, который был уплетен за обе щеки, включая нанайские сладости, которые принесла с собой бабушка Айна, решили устроить соревнования.

Костя наконец-то раскрыл тайну своего мешка, - это был сапбод. Мальчик быстро распаковал его, не принимая ничью помощь: « Я сам», накачал и, довольный, хлопнул ладонью по упругой поверхности:

- Ну, «Бор‑бос два» готов к приключениям?!

- Я его назвал «Бор‑бос», - продолжил Костя важно, - в честь того самого из книжки Наволочкина. «Бор‑бос» - это как приглашение в приключение, понимаете? Не просто имя, а будто обещание, что впереди что-то важное и интересное.

Люба улыбнулась:

- Хорошее нанайское имя для водяного коня. Пусть он везёт тебя туда,

где нужны смелость и доброта. Кажется, главного героя Наволочкина тоже

зовут Костя?

- Да, - немного стесняясь, подтвердил мальчик, и уже другим голосом объявил. – Задание первое. доплыть на сапе до того острова. Кто быстрее, тот и победил.

Костик показал рукой на ближайший из двух островов, лежащих вдали, посреди озера. Острова, поросшие травой и редкими кустами, казались загадочными и одновременно манящими. До них тянулась лёгкая дорожка ряби, и хотелось поскорее взять весло, сесть на сап, подплыть поближе, послушать, о чём шепчутся там деревья, чтобы разгадать все секреты этих таинственных островов.

Костя хотел еще что-то добавить, но, вдруг, поднял предупреждающе руку:

- Тихо! Слыщите?

Никто, кроме мальчика не слышал ничего. Костя устремился к воде, волоча за собой сап.

- Слышите?

Теперь уже все расслышали слабый, прерывающийся. доносившийся откуда-то с середины озера звук, похожий на тоненький писк. Звук был таким тихим, что, если бы не полная тишина над озером, его бы мог не проаустить даже Костик с его тонким слухом. Мальчик кинул сап на воду и быстро взобрался на него. Уля шагнула в воду, вгляделась получше и увидела, что метрах в трёх от берега в воде барахтался крошечный котёнок. Его, по всей видимости, белая шёрстка потемнела от воды, лапки беспомощно скребли воздух, а глаза были огромными, в них метался страх.

- Он тонет! — крикнул Костя и, начал грести. Уля оказалась на сапе через пару секунду:

- Я с тобой! Я помогу.

Впопыхах девочка забыла захватить весло,

- Греби рукой, - крикнул ей Костя.

Уля начала грести руками, неуклюже, но отчаянно. Сап кружил на одном месте, Костя безуспешно пыталась подцепить котёнка, который то уходил под воду, то всплывал в другом месте.

- Да держись ты! - в отчаянии крикнул мальчик котенку, когда крохотный, едва живой комочек, с мольбой о жизни в синих глазах, снова появился на поверхности.

Уля и Костя подгрёбли к котенку вплотную, мальчик протянул руку, - и, о, чудо! - слабеющими лапками котёнок вцепился в надувной нарукавник мальчика, и повис на нем, крепко впившись крохотными коготками. Костя осторожно подхватил котенка, прижал к себе, чувствуя, как дрожит мокрое тельце.

Костина бабушка подплыла к сапу первой и держась за него, пыталась направить к берегу, папа Леша подплыл следом, вдвоем они повернули доску, а там их уже встретил Улин папа. Люба и Варя, под руководством бабушки Айны, которая крепко держала за ручку Ваню, рвавшегося тоже участвовать в спасательной операции, на берегу накинули на ребят полотенца.

Костя нежно вытирал краем своего полотенца спасенного им малыша. Теперь мальчик мог разглядеть котенка получше. Тот был совсем маленьким, наверное, ему едва исполнилось два месяца, он еще дрожал, но уже не пищал, а только таращил, и без того огромные. синие глаза, будто понимал, что опасность миновала, бояться больше нечего

- Ириша, папа, можно мы его возьмем к себе? — тихо спросил он,

глядя то на бабушку, то на папу. — Я буду за ним ухаживать, честно-честно! Буду кормить, играть.

- И убирать за ним, пока к лотку не приучится?

- Да, а потом приучу к лотку. Ириша, папа я хочу, чтобы у Малыша Хака был дом. Малыш - это будет его имя, а Хак - фамилия.

Бабушка обняла внука и улыбнулась:

- -Он, похоже, действительно, никому не нужен,, в округе людей не видно. Если ты готов отвечать за него каждый день, а не только сегодня, когда он такой трогательный, - тогда да. Мы заберём его. Но помни: это не игрушка. Это живое существо, которое будет зависеть от тебя.

Костя кивнул, сглотнув комок в горле:

- Я обещаю, что буду помнить.

Варя тихонько взяла его за руку:

- И я помогу, и Уля, мы умеем, у нас кот есть. Мы знаем, как о котах

заботиться.

Варя от волнения снова не делала пауз между словами, но Уле, почему-то, не хотелось поправлять сестренку, тем более, что Костя и так все понял и поблагодарил от души.

Люба подошла и положила ладони на Костины ладошки, крепко

прижимавшие к груди котенка:

- Знаешь, нанайцы говорят: когда ты спаспешь чью-то жизнь, то приобретаешь хранителя. Пусть котенок растёт добрым и смелым, как ты, и бережет тебя от всех неприятностей!

Малыш Хак в этот момент слабо мяукнул, будто согласился.

День, казалось, стал еще светлее, а солнце, казалось, набираясь сил от

людской доброты, засветило всё ярче, золотыми тропинками отражаясь в спокойной воде озера Хака.