Buch lesen: "Легенды Дикого Запада"

Глава

КНИГА ПЕРВАЯ: КАНЬОН ЧЁРНОЙ ЗМЕИ

Глава 1. Земля принимает своих

Техасская земля была твёрже греха. Лопата входила в неё с глухим, надсадным хрипом, и каждый удар отзывался в спине Билли тупой болью. Солнце стояло в зените, воздух над прерией дрожал маревом, но жары он почти не замечал. Он чувствовал только тяжесть мокрой глины на лезвии и запах свежей смерти, смешанный с полынной горечью. Яма вышла неглубокой — по пояс. Он торопился. Кругом не было ни души, только стервятники где-то высоко вычерчивали терпеливые круги. Билли снял шляпу, вытер ладонью пот со лба и посмотрел на тело, завёрнутое в старый брезент. На тело своего младшего брата Джейка.

—Зря ты полез в тот каньон — сказал Билли в пустоту. Голос сел, будто он не говорил уже три дня. — Я же предупреждал: за рекой чужая земля. Он спрыгнул в яму, подхватил Джейка за плечи. Тело уже начало коченеть, но жара ещё не успела раздуть его. Билли перекатил брата в могилу. Брезент глухо ударился о глину. Билли замер на миг, глядя на бесформенный холмик ткани. Он не знал, что говорят в таких случаях. Отец всегда твердил: «Земля своё заберёт. Ты ей не мешай». Билли выбрался наверх, взял лопату и начал засыпать яму. Комья падали тяжело, с мокрым шлепком, один за другим скрывая брезент, скрывая лицо, которое до сих пор стояло у него перед глазами: испуганное, белое, с широко открытым ртом, будто Джейк хотел что-то спросить перед самой смертью, но не успел. Когда могила сравнялась с землёй, Билли воткнул лопату в холмик и долго стоял на коленях, упираясь ладонями в колючую траву. В голове была тишина. Ни молитв, ни проклятий. Только пустота — сухая и бездонная, как пересохший колодец. Он поднялся, собираясь уйти, но нога зацепилась за что-то твёрдое, торчавшее из травы. Билли опустил взгляд. Старая, потёртая кожаная сумка Джейка. Та самая, с которой брат никогда не расставался. Билли обыскал тело, но сумки не нашёл — должно быть, она выпала, когда он тащил Джейка к месту погребения. Он поднял сумку, расстегнул пряжку. Внутри лежали сухари, кусок вяленого мяса, пара патронов и потрёпанная книжица в твёрдой обложке. Дневник. Билли сел прямо на могильный холмик, не заботясь о грязи на штанах, и открыл дневник на первой странице. Почерк Джейка он узнал сразу — корявый, торопливый, будто строки выводили дрожащей рукой при свете свечи. «23 мая. Если ты читаешь это, значит, меня уже нет. И, вероятно, ты — Билли. Прости, что оставляю тебя с этим. Ты всегда был старшим и всегда убирал за мной дерьмо. Но теперь дерьмо — большое. Я нашёл не то, что искал в каньоне Чёрной Змеи. Я нашёл не золото. Я нашёл то, чего нам обоим следовало никогда не видеть. К северу от Техаса есть старый заброшенный амбар. Там, под третьей…» Строка обрывалась. Дальше шёл неровный, дрожащий текст, словно Джейк дописывал уже в темноте: «Они идут за мной, Билли. Я думал, это просто бандиты, но они не люди. По крайней мере, не совсем. У них глаза как у сов, и они не оставляют следов. Если я не доберусь до амбара — иди ты. Но знай: там, куда ведёт карта, лежит то, что может изменить всё. Или уничтожить всё. Ты решай, брат. Ты всегда лучше меня решал.» Билли захлопнул дневник и прижал его к груди. Сердце колотилось часто, но лицо оставалось спокойным. Он поднял взгляд на север, туда, где за волнами прерий едва виднелась серая точка — крыша старого амбара.

— Ну, Джейк, — прошептал он, — зачем же ты во всё это влез? И зачем оставил мне эту головную боль?

Он подобрал лопату, сунул дневник в седельную сумку и направился к коню, привязанному к чахлому кусту. Старый гнедой мерин по кличке Гром настороженно прядал ушами, будто тоже чувствовал: в воздухе пахнет не просто дымом — пахнет неизбежностью. Билли вскочил в седло, натянул поводья и, не оглядываясь на свежий холмик, взял курс на север. Туда, где в пыльной дымке лежал его город — Техас. Где его никто не ждал, но где брат оставил ему билет в ад.

Глава 2. Пепел и вопросы

Техас встретил Билли привычной вонью: навозом, пережжённым жиром из салуна «Красный петух» и сладковатым запахом прелой соломы. Главная улица в этот час пустовала — солнце только начинало клониться к западу, и нормальные люди прятались в тени, пережидая пекло. Только у коновязи топтались двое парней с винчестерами — братья Диллоны, местные шестёрки. Когда Билли проезжал мимо, старший, Карл, сплюнул и проводил его взглядом, как гремучая змея.

— Джейка не видели? — крикнул он вслед.

Билли натянул поводья. Гром недовольно фыркнул, перебирая копытами.

— Не твоё дело, Карл.

— Это дело шерифа, — раздался голос с крыльца офиса.

Билли повернул голову и встретился взглядом с Уиллом Харпером, шерифом округа Киллин.

Харпер был из тех мужчин, что не меняются с годами: та же клетчатая рубашка, тот же потёртый значок, те же стальные глаза под кустистыми бровями. Он стоял, опершись на перила, и жевал травинку, не спеша говорить.

—Спешивайся, Билли — сказал он без приветствия. — Поговорим.

Билли вздохнул, спрыгнул с коня и привязал Грома к столбу. Сердце у него забилось чаще, но лицо осталось каменным. Он знал этот ход: шериф не звал просто так.

Кабинет Харпера пах старым табаком и пылью. На стене висела карта округа, испещрённая карандашными пометками. Шериф сел за стол, сдвинул бумаги и уставился на Билли.

— Где Джейк?

Это прозвучало не как вопрос, а как приговор. Билли сел напротив, положил шляпу на колени и выдержал короткую паузу.

—В земле — сказал он тихо.

Шериф не вздрогнул. Только вынул изо рта травинку и бросил её в пепельницу.

— Это всё, что ты мне скажешь?

— Он погиб, Уилл. В каньоне Чёрной Змеи. Сорвался с уступа, когда искал воду для лошадей,

— Билли говорил ровно, почти безжизненно. — Я нашёл его через два дня. Слишком поздно.

Харпер наклонился вперёд; тяжёлые ладони легли на стол, заслонив часть карты.

— Билли, я знаю тебя двадцать лет. Ты никогда не врёшь мне так плохо. — Он помолчал.

— Твой брат не попёрся бы в каньон за водой. Джейк знал эти места как свои пять пальцев. Он ехал туда за другим. И ты это знаешь.

Билли встретил его взгляд, не моргнув.

— Он мёртв, Уилл. Ему уже всё равно, за чем он ехал. Я пришёл сказать тебе это как человек, а не как подозреваемый.

— А вот это уже интересно, — шериф усмехнулся и подошёл к маленькому зарешёченному окну. На улице Диллоны уже курили, привалившись к коновязи. — Ты знаешь, что ходят слухи?

— Слухи дёшево стоят.

— Верно. Только эти слухи — о золоте. Будто Джейк нашёл в каньоне жилу. — Харпер резко обернулся. — И будто он мог кому-то помешать.

— Ты думаешь, я убил родного брата?

Тишина легла в комнате тяжело, как сырое одеяло. Шериф не моргал. Его лицо стало похожим на старую маску — изношенную, но всё ещё видящую насквозь.

—Я думаю — сказал он медленно, — что у тебя в седельной сумке лежит то, что он нашёл. И что ты знаешь больше, чем говоришь. Поэтому я тебя предупреждаю, Билли: если вздумаешь что-то делать, делай это законно. Потому что на многое я могу закрыть глаза. Но не на труп мирного жителя.

Билли поднялся, надел шляпу и направился к двери. У самого порога он обернулся.

— Завтра, Уилл, я принесу тебе его вещи. Чтобы ты успокоился.

Он вышел под полуденное солнце. Гром приветственно фыркнул. Билли отвязал коня, но в седло не полез. Вместо этого окинул взглядом улицу. Диллоны уже скрылись в салуне. В лавке старика Маккензи кто-то задернул штору. Всё было как всегда — и всё уже стало другим.

Он сунул руку в седельную сумку и нащупал дневник. Кожа обожгла пальцы.

«Они не оставляют следов» — вспомнил он слова Джейка.

Билли поднял голову к небу. Там, за тонкой пылью, что-то блеснуло. Он проморгался — просто игра света, наверное. Стервятник. Марево.

Но в груди шевельнулся холодок. Не страх — он давно забыл, что это такое. Предчувствие.

Будто кто-то смотрел на него из той далёкой точки, где небо сходится с прерией, и уже знал: Билли из Техаса сделает следующий шаг. И этот кто-то ждал.

Глава 3. Дом, где не ждут

Дом Билли стоял на отшибе, в миле от Техаса, у подножия плоскогорья, где прерия начинала ломаться и уходить вверх каменистыми уступами. Три комнаты, покосившееся крыльцо и старый колодец, который уже два года не давал воды. Когда-то здесь жили они с Джейком — вдвоём, как два волка в одной норе. Теперь нора казалась пустой и чужой. Билли спешился у коновязи, бросил поводья на столб и замер.

Ворота в загон для скота были приоткрыты — он точно запирал их утром. Дверь в дом тоже оказалась неплотно закрыта, хотя Билли всегда проверял засов, даже если уходил всего на час.

Он вытащил кольт из кобуры и шагнул на крыльцо. Доски скрипнули под его весом, и в ответ — тишина. Не та, что бывает в пустом доме, а натянутая, как струна. Будто кто-то затаился и боялся дышать. Билли толкнул дверь ногой, и она с противным скрипом распахнулась.

Комната напоминала поле боя. Стол перевёрнут, стулья разбросаны, подушки на кровати вспороты — перо валялось по всему полу, липло к сапогам. Ящики комода выдвинуты, их содержимое — рубахи, старые карты, потрёпанная Библия матери — валялось в беспорядке.

Кто-то искал что-то. Искал тщательно, яростно, не считаясь с последствиями.

Билли медленно обвёл взглядом стены. На крюке, где висел его старый карабин, пусто. На камине — разбитая фарфоровая кружка, единственная вещь, оставшаяся от матери. Осколки поблёскивали на полу в лучах закатного солнца, пробивавшихся через пыльное окно.

Он присел на корточки, осматривая пол. Следы. Много следов. Нечёткие отпечатки пыльных сапог — обычные, грубые, сорок третьего размера. Но были и другие. Тонкие, почти незаметные вмятины, словно кто-то ходил босиком. Или в чём-то, что не оставляет чёткого следа. Они тянулись от двери к тому месту, где обычно лежал дневник Джейка — на нижней полке у кровати. Дневника уже не было, но под кроватью Билли заметил маленькую деревянную шкатулку, которой прежде не видел.

Он пододвинул её носком сапога, присел и открыл крышку. Внутри лежал сложенный вчетверо лист бумаги, пожелтевший от времени. Билли развернул его. Грубо набросанная карта. Каньон Чёрной Змеи, отмеченный крестом. И надпись внизу — незнакомым, ровным почерком, который явно принадлежал не брату:

«Ты пришёл позже, чем мы ожидали. Это вещь не твоя, Билли. Она всегда была нашей. Отдай дневник, и ты останешься жив. Мы оставляем тебе эту карту, чтобы ты понял: мы знаем, где ты. И где ты будешь завтра.»

Билли перевернул лист. На обороте, тем же почерком, была только одна фраза:

«Уходи из Техаса. Через три дня здесь будет нечего спасать.»

Он сжал бумагу в кулаке, чувствуя, как старая, запёкшаяся злость поднимается в груди. Не страх. Злость. Наглость этих тварей — вломиться в его дом, перерыть его вещи, угрожать ему лично. Они обращались к нему на «ты», будто знали его с пелёнок. Будто имели на это право.

Он подошёл к окну, выглянул наружу. Прерия пустовала. Только ветер гнал перекати-поле по дороге, только где-то далеко заржала чужая лошадь. И всё. Ни теней, ни всадников. Но ощущение чужого взгляда не проходило. Оно висело в воздухе, как запах озона перед грозой.

Билли вышел на крыльцо, сел на ступеньки и уставился на закат. Рука машинально нащупала в кармане дневник — с самого каньона он не выпускал его из рук. Значит, обыскивавшие не нашли то, что искали. Но теперь они знали, что дневник у него. И они придут снова.

— Джейк, — прошептал он, глядя на краснеющее небо, — за что ты меня втянул? Что ты там нашёл такого, что они готовы сжечь весь город?

В ответ были только стрекот цикад и далёкий тоскливый вой койота. Но Билли показалось, что среди этих звуков он расслышал ещё один: тихий, ровный, почти ласковый голос, доносящийся с той стороны дома, где не было ни окон, ни дверей.

«Отдай дневник, Билли. Тебе он не нужен. Ты не понимаешь, что хранишь.»

Билли резко обернулся. Никого. Только тень от старого дуба вытянулась до самого крыльца, принимая странные, неестественные очертания. Или ему просто показалось?

Он тряхнул головой, встал и решительно направился в дом, чтобы собрать самое необходимое.

Ночь он проведёт не здесь. Переночует в амбаре у дальнего поля, где его не найдёт никто. А завтра — амбар на севере. Карта. И ответы.

Он не собирался уходить из Техаса. Он не умел уступать.

Но он понял одно: враг уже здесь. И это не просто грабитель. Это тот, кто говорит голосом, которого не слышно, оставляет следы, которых не должно быть. И он знает имя Билли.

Обращается к нему на «ты», как к старому знакомому. И это бесило больше всего.

Билли стиснул револьвер и прошептал в темноту:

— Посмотрим, кто из нас завтра будет просить пощады.

Глава 4. Женщина у пересохшего ручья

Ночь навалилась на прерию, как чёрное одеяло. Луна скрылась за тучами, и только звёзды — колючие, холодные — едва освещали дорогу. Билли ехал уже второй час, не сбавляя хода. Гром храпел, но нёс ровно: старый конь чуял в хозяине ту самую злую решимость, когда лучше не перечить.

Билли хотел добраться до амбара до полуночи. Враги сказали «завтра» — значит, он должен успеть сегодня. Он сжимал поводья одной рукой, другой то и дело касался кобуры — кольт был заряжен, а холод металла успокаивал.

Когда Гром замедлил шаг у пересохшего русла, Билли уже собирался пришпорить его, но конь вдруг фыркнул и встал как вкопанный. Насторожил уши и замер.

Билли напрягся. Пальцы легли на рукоятку револьвера.

— Да что там ещё? — пробормотал он, вглядываясь в темноту.

И тут он услышал её.

Голос раздался справа, от старого искривлённого дуба, ствол которого много лет назад расколола молния:

— Ты всегда так громко ездишь, Билли? Или только когда бежишь от того, чего не понимаешь?

Билли дёрнул поводья, развернул коня и вскинул револьвер. Дуло смотрело туда, откуда шёл голос. Сердце билось часто, но рука не дрожала.

— Выходи, — сказал он тихо, но жёстко. — Пока я не решил, что ты одна из них.

Из тени дуба шагнула фигура. Луна на миг выскользнула из-за туч, и Билли разглядел её.

Женщина. Невысокая, в тёмном плаще, с посохом в руке, на котором были вырезаны странные знаки — змеи, круги, ломаные линии. Лицо скрывал глубокий капюшон, но когда она подняла голову, Билли увидел глаза. Светлые, почти прозрачные, с желтоватым отливом, как у старой волчицы.

Она улыбнулась уголками губ.

— Убери пушку, ковбой. Если бы я хотела тебя убить, ты бы уже лежал в пыли, а твой конь жевал мою ладонь.

Билли не опустил револьвер. Но и не выстрелил. Что-то в её голосе — ровном, без дрожи — заставляло слушать.

Он медленно опустил руку с оружием и положил револьвер на колено.

— Кто ты?

—Меня зовут Оса, — сказала она. — Я живу на том берегу, где прерия встречается с пустыней.

Твой брат пришёл ко мне за три дня до того, как ты его нашёл.

Билли почувствовал, как холод пробежал по спине. Гром под ним беспокойно переступил ногами, но женщина подняла руку, и конь затих.

— Значит, ты знала, что он погибнет? — голос Билли дрогнул.

— Я знала, что он пойдёт туда, откуда не возвращаются, — ответила Оса, откинув капюшон. Её лицо оказалось молодым — лет тридцать, — но изрезанным морщинами, как старая карта. — Он нашёл то, что лежало в каньоне с тех времён, когда первые люди боялись огня. Это не золото, Билли. Это хуже.

— Дневник, — сказал он, доставая потёртую книжицу из-за пазухи. — Ты знаешь про него?

Она кивнула и шагнула ближе. Билли невольно отодвинулся, но она не протянула рук — только посмотрела на дневник, как на змею, готовую укусить.

— Он пришёл ко мне, трясясь, как осиновый лист. Сказал, что откопал ящик в каньоне. Внутри — не скелет, не клад, а эта тетрадь. И амулет. Тёмный камень в оправе из кости. Он не понял, что делает, когда открыл ящик. А когда прочитал первую страницу, они уже знали о нём.

— Кто — «они»? — Билли слез с коня, подошёл ближе. Он стоял в шаге от неё и чувствовал странный запах — не цветов и не пота, а чего-то древнего, как земля после дождя, смешанная с полынью.

Оса посмотрела ему прямо в глаза. Её зрачки на миг расширились, почти поглотив радужку.

— Их называют Тени, Билли. Они не люди, хотя когда-то были. Они живут в каньонах, в пещерах, в тех местах, куда не заглядывает солнце. И они охраняют то, что лежит в ящике. Или того, кто лежал в нём. Твой брат разбудил их.

Билли сжал дневник так, что побелели костяшки.

— Что мне делать?

— Я дала твоему брату оберег, — она вынула из-под плаща кожаный шнурок, на котором висел маленький серебряный кружок с тем же узором, что и на посохе. — Сказала: носи, не снимай.

Он посмеялся, сказал, что в Бога верит, а в побрякушки — нет. Он не надел его. И они нашли его в каньоне. Он упал не случайно, Билли. Они столкнули его, потому что он не отдал им дневник.

Она протянула ему шнурок. Билли взял его, чувствуя холод металла.

—Теперь это твоё — сказала она. — Надень, пока не поздно. Но запомни: амулет не спасёт тебя от них. Он только даст время. Они не могут коснуться того, кто носит этот знак. Но ждать умеют веками.

—А карта — сказал Билли, вспомнив о шкатулке. — В моём доме оставили карту. Они хотят, чтобы я пошёл в каньон.

Оса горько усмехнулась.

— Конечно, хотят. Ты думаешь, они просто так вломились в твой дом? Они оставили тебе карту, чтобы ты сам пришёл к ящику. И открыл его. Или принёс им дневник. Но, Билли, — она наклонилась вперёд, — если ты откроешь тот ящик или отдашь им эту тетрадь, всё, что ты знаешь, исчезнет. Техас исчезнет. Ты исчезнешь. Не так, как умирают. А так, будто тебя никогда и не было.

Она выпрямилась и указала посохом на север, где за грядой холмов уже угадывался тёмный силуэт заброшенного амбара.

— Там, под третьей доской, лежит карта Джейка. Не та, что оставили они. Другая. Она ведёт к месту, где можно уничтожить ящик навсегда. Твой брат не успел туда попасть, но успел спрятать путь. Иди, Билли. Но помни: когда войдёшь в амбар, они будут знать. И ждать тебя будут не там, а на выходе.

Она развернулась и направилась обратно к дубу, но Билли окликнул её:

— Почему ты помогаешь мне? Что тебе с этого?

Она обернулась, и лунный свет лег на её лицо, делая его почти прозрачным.

— Потому что я тоже когда-то была человеком — сказала она. — И тоже не послушала.

Поэтому я здесь, на границе, и охраняю переход. А теперь иди. Времени у тебя до рассвета, а потом они пойдут по следу.

Она шагнула за дуб и растворилась во тьме, словно её и не было. Только запах полыни и земли остался в ночном воздухе.

Билли постоял минуту, глядя на пустое место, потом на шнурок в руке. Надел его через голову, почувствовав, как амулет холодной монетой прижался к груди. Вздохнул, вскочил в седло и направил Грома к амбару.

Звёзды стали ярче, и ветер стих. Вокруг было тихо — слишком тихо. Даже цикады умолкли.

Они знали. Они уже знали, что Билли едет.

Но Билли ехал. Потому что он умел только одно — идти вперёд.

Глава 5. Амбар

Амбар стоял на краю низины, как сломанный зуб: старый, серый, с провалившейся крышей и выбитой дверью, которая ходила ходуном при каждом порыве ветра. Рядом не было ни деревца, ни воды. Только сухая, выжженная земля, поросшая жёсткой колючкой, и луна, наконец вырвавшаяся из туч, заливала всё бледным, мёртвым светом.

Билли остановил Грома за полсотни метров, спешился и прислушался.

Тишина.

Идеальная, противоестественная тишина — даже ветер, кажется, затаил дыхание. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубахи, проверил: амулет висел на груди, серебряный кружок холодил кожу.

— Жди здесь, — шепнул он коню, привязал его к сухому кусту и пошёл к амбару, вытащив револьвер.

Дверь заскрипела, когда он толкнул её. Внутри пахло прелым сеном, плесенью и старым деревом. Лунный свет пробивался сквозь дыры в крыше, рисуя на полу полосы и пятна. Билли огляделся: в углу — ржавый плуг, куча гнилых мешков, старый скелет повозки. В центре — гнилой деревянный пол.

Он вспомнил запись Джейка: «под третьей доской слева».

Билли подошёл к левой стене, отсчитал три доски. На третьей — едва заметная царапина, как будто кто-то торопливо черкнул ножом. Он присел, сунул пальцы в щель, поддел. Доска подалась со скрипом, и Билли вытащил её.

Под ней — углубление. Внутри лежала жестяная коробка из-под табака, уже покрытая ржавчиной. Он открыл её. Там был сложенный, истлевший по краям лист бумаги и маленький серебряный ключ — старый, с замысловатой головкой, напоминавшей прищуренный глаз.

Билли развернул бумагу. На ней оказалась карта — тонкая, вычерченная тушью, почти ювелирно. Не похожая на почерк Джейка. Скорее, на старую карту, перерисованную рукой привыкшей к чернилам. В центре — значок, похожий на глаз, с той же насмешкой, что и на ключе. Внизу надпись:

«Вход закрывается на ключ. Только тот, кто носит знак, может войти.»

Билли нахмурился. Знак? Амулет? Он потрогал шнурок на шее. Похоже, Оса знала больше, чем сказала.

Он сунул карту и ключ в карман, проверил дневник — на месте. Пора было уходить. Он встал и направился к выходу, ступая бесшумно, как умеют только те, кто привык к ночным прериям.

У самого порога он замер.

Тени стояли в дверном проёме.

Их было трое. Или не трое — их трудно было сосчитать, потому что они не имели чётких контуров. Они колыхались, словно столбы дыма, но в то же время выглядели плотными, почти твёрдыми. Их головы были чуть вытянуты, а там, где у человека должны быть глаза, горели две тусклые угольные точки.

— Мы ждали тебя, Билли — голоса звучали не снаружи, а прямо у него в голове, скрежеща, как нож по стеклу. — Ты пришёл.

Билли вскинул револьвер. Рука не дрогнула.

— Вали с дороги — сказал он спокойно. — Или я пройду сквозь вас.

— Ты не можешь убить нас. Мы уже умерли. — Одна из фигур шагнула вперёд, и лунный свет прошёл сквозь неё, почти не изменившись. — Отдай дневник. И карту. И ключ. Всё, что забрал брат. И мы отпустим тебя. Мы не хотим тебя.

Билли усмехнулся, хотя внутри у него всё похолодело.

— А если не отдам?

— Тогда мы возьмём. И ты умрёшь здесь, как и твой брат. Только он упал красиво — с обрыва.

А ты просто исчезнешь. Тихо. Без следа. Как будто тебя никогда не было.

Тени двинулись вперёд, и Билли отступил на шаг в глубь амбара, лихорадочно думая. Пульс стучал в висках, но руки оставались спокойны. Он выстрелил — пуля прошла сквозь ближайшую фигуру и ударила в стену, выбив щепки. Никакого эффекта. Тени даже не шелохнулись.

— Я же сказал, — скрежет в голове усилился, превратившись в шёпот тысяч голосов, — нас не убить. Нас нельзя остановить. Только отдать.

Билли перекинул револьвер в левую руку, а правой нащупал амулет на груди. Серебряный диск нагрелся, стал почти горячим. Оса говорила: «Они не могут коснуться того, кто носит этот знак.»

Он сорвал амулет с шеи, размахнулся и швырнул его в центральную фигуру. Серебряный кружок блеснул, прочертил дугу и ударил тьму туда, где у человека была бы грудь.

Тень взвыла.

Звук был ужасным — нечеловеческим, скрежещущим, смесью плача и звериного воя. Фигура дёрнулась, на её месте вспыхнула белая искра, и она исчезла, растворилась в воздухе. Но двое других бросились на Билли одновременно.

Он не успел увернуться. Одна Тень схватила его за плечо — и пальцы, холодные как лёд, вонзились в мышцы, вырывая крик из горла. Кольт выпал. Билли рванулся, ударил второй рукой туда, где должна была быть голова, — кулак прошёл сквозь пустоту. Удар не достиг цели.

Он рухнул на колени, чувствуя, как холод расползается от плеча по груди, парализует мышцы.

Вторая Тень нависла над ним, и Билли увидел, как в её «лице» открылась чёрная дыра — рот, жадно втягивающий его дыхание.

— Ты умрёшь, Билли, — прошелестело у него в голове. — Твой брат умер. Ты умрёшь. И Техас умрёт. Всё станет прахом.

Билли стиснул зубы, рванул плечом, пытаясь освободиться. И тут вспомнил о дневнике — он был у него за пазухой, в левом кармане рубахи. Тяжёлая книга, почти как камень. Наугад он выхватил её и швырнул в лицо Тени, державшей его.

Дневник Джейка, пропитанный запахом земли и смерти, ударил тьму. На миг вокруг него разлился слабый золотистый свет, и Тень взвыла, отшатнулась, выпуская плечо Билли. Она забилась, как раненая змея. Билли откатился в сторону и вскочил на ноги.

Теперь они стояли друг против друга: Билли — тяжело дыша, с разорванной рубахой и кровью, капающей с плеча, и две фигуры, колеблющиеся, неуверенные. Они не подходили к дневнику, лежавшему на полу и испускавшему тусклое свечение.

— Ты... — прошипела та, что была дальше. — Ты не знаешь, что сделал. Ты открыл вход.

Теперь они придут. Он придёт.

Билли не понял, о чём она, но медлить не стал. Он прыгнул вперёд, схватил дневник, прижал к груди и рванул к выходу. Тени не бросились за ним — только завыли в голос, но звук быстро стих, будто ветер унёс его в пустоту.

Билли вылетел из амбара, споткнулся, упал на колени в сухую траву и замер, прислушиваясь.

Тишина.

Он обернулся на амбар — и в ту же секунду понял: тишина была ловушкой.

Изнутри не доносилось ни шороха, ни стона, ни шагов. Но сама темнота у дверного проёма будто сгущалась, собираясь в комок. Воздух вокруг амбара стал холоднее, чем был минуту назад. Гром, привязанный у куста, нервно ударил копытом и захрапел.

Билли поднялся на одно колено, потом на ноги. Дневник прижимал к груди, как раненого ребёнка. Пальцы на левой руке онемели, плечо пекло чужим холодом. Он быстро огляделся: поле пустое, луна висела низко, и всё вокруг казалось вырезанным из старой, выцветшей фотографии.

И тут за его спиной раздался голос.

— Ты думал, всё так просто, Билли?

Он резко развернулся, вскинув револьвер, но никого не увидел. Только у коновязи, в тени сухого куста, стояла фигура. Высокая, неподвижная, слишком тонкая, чтобы быть человеком.

Не Тень — что-то иное. Чуть более плотное. Чуть более живое.

Фигура медленно наклонила голову.

— Ты забрал то, что не должен был трогать.

Билли прицелился.

— Подойди ближе, и я сделаю в тебе лишнюю дыру — сказал он.

Фигура не ответила сразу. Потом сделала шаг — и луна на миг осветила лицо.

Это был парень. Молодой, худой, в потёртой шляпе и длинном пыльном пальто. Лицо бледное, с впалыми щеками и тёмными глазами, в которых не было зрачков. Билли узнал его не сразу — слишком уж тот изменился. Но потом сердце у него сжалось.

— Джейк?..

Парень улыбнулся, и улыбка вышла кривой, не своей.

— Почти, — сказал он. — Я — то, что от него осталось. И ты только что снял крышку.

Билли застыл.

— Что значит — снял крышку?

— Амулет, ключ, карта. Ты сложил всё вместе, как и хотели. Они ждали, что ты доберёшься сюда. Амбар — не просто тайник. Это узел. Место, где тонкая стена между этим миром и тем, другим, становится тоньше всего. Твой брат спрятал карту не для того, чтобы ты нашёл ящик.

Он спрятал её, чтобы ты не нашёл вход слишком рано.

Билли не опустил револьвер.

— Тогда почему ты здесь?

Парень медленно провёл рукой по лицу, будто стирая его, и в том жесте было что-то болезненно знакомое.

— Потому что они меня держат. Не целиком. Но достаточно, чтобы говорить. Слушай внимательно, Билли. Ящик в каньоне не единственный. Их несколько. И тот, что внизу, не заперт. Он ждёт ключа. Если ты пойдёшь к нему сейчас, откроешь. И тогда придёт Хозяин.

— Хозяин чего?

— Всего этого, — прошептал Джейк и кивнул в сторону амбара, будто за стенами лежала не прерия, а пропасть. — Теней. Каньона. Той штуки, что жрёт имена. Он не человек. Он никогда им не был. Но он может говорить голосом знакомого человека. Может носить лицо мёртвого.

Может сделать так, что ты забудешь, кого любил.

Билли почувствовал, как по спине пробежал холод. Он хотел спросить ещё что-то, но Джейк поднял руку.

— Не верь всему, что увидишь там, внизу. И если услышишь мой голос — не отвечай сразу.

— Почему я должен тебе верить? — жёстко спросил Билли.

Джейк посмотрел на него так, как смотрел при жизни — устало, почти с досадой, но по- доброму.

— Потому что я — твой брат. Даже если это уже не совсем я.

В это мгновение амбар изнутри глухо ударил, будто кто-то бросился в дверь плечом. Доски затрещали. Зазвенела ржавая петля. Гром заржал и дёрнулся назад, натянув повод.

Джейк обернулся на звук и побледнел ещё сильнее.

— Они поняли, что я здесь. Уходи, Билли. Сейчас. Возьми карту, ключ и дневник. И не возвращайся сюда один.

— Куда идти? — спросил Билли. — Что делать?

Джейк поднял дрожащую руку и указал на север, туда, где над землёй висела чёрная полоска каньона.

— Вход есть только один. Но к нему можно подойти не с земли. Найди старую тропу у северной стены. Там будет знак — три царапины на камне. Дальше увидишь сам.

Он сделал ещё шаг назад, и его очертания начали расплываться, как дым.

— Джейк! — рявкнул Билли. — Что ты не сказал мне?

Парень остановился. На секунду его лицо стало совсем настоящим — усталым, виноватым, почти живым.

—Что бы ты ни выбрал — сказал он тихо, — тебе всё равно придётся потерять что-то своё.

И исчез.

Амбар снова глухо ударил изнутри. На этот раз двери распахнулись, выплеснув в ночь холод и шорох множества голосов. Билли не стал ждать. Он вскочил в седло, рванул поводья, и Гром сорвался с места, будто сам почуял: за ними идёт нечто куда хуже людей.

За спиной поднялся вой — низкий, рваный, нечеловеческий.

Билли обернулся лишь на миг. У дверей амбара уже никого не было. Но из темноты, что ползла следом, тянулись длинные тени — и среди них на секунду мелькнуло знакомое лицо, похожее на Джейка.

Он стиснул зубы и погнал Грома к северу.