Buch lesen: "Красно-синий"

История воды

Девушка лет двадцати пяти сидела на полу ванной, потому что оказалась заперта в ней неизвестно почему. Но это было ещё не самое страшное: в ванне лежал парень лет двадцати восьми, среднего телосложения, голый, который просто валялся в тёплой воде. Хорошо хотя бы, что его закрывала серая занавеска с круглыми белыми узорами. Да и сама ванна была белой, покрытой плиткой, — и она просто смотрела на стиральную машину. Всё равно девушка была напугана и напряжена ещё и из‑за того, что из крана текла вода и капала, наполняя тёплой водой ванну этого мужчины, а девушка слегка ударялась затылком о тумбочку ванной.

Как вдруг парень тихим голосом неожиданно произнёс:

— Как тебя зовут?

Девушка напряглась ещё сильнее, забегала глазами в разные стороны, вдруг встала и попыталась открыть дверь, но тщетно.

Парень просто вздохнул и продолжил слушать звук капель.

— Зачем тебе знать моё имя?

— Просто интересно, и всё, — спокойно ответил он. Казалось, он искренне не понимал, чего тут бояться.

Девушка слегка почесала затылок, что‑то подумала про себя, пробормотала что‑то под нос и твёрдо произнесла:

— Даша.

— Александр, — тихо отозвался он.

Даша присела, и вновь наступила тишина, а капли всё капали, словно не хотели прекращаться.

За счёт чего всё это происходит? Неизвестно.

— Ясно… Ясно…

Александр закрыл глаза и заснул в этой тёплой воде, пока Даша перебирала в мыслях что‑то, что хотела спросить у него, только непонятно что.

— Слушай, а ты…

— Хрр… Хрр…

— Чего?

Даша призадумалась, потом резко встала и снова попыталась открыть дверь, но ничего не получилось. Ещё одна попытка — и снова ничего. Она подошла к занавеске, отодвинула штору и увидела его в воде — спящего, полностью безобидного и храпящего.

— Он такой странный… Что с ним такое?

Она оглядела его с головы до ног и не поняла, что испытывает к нему. После этого закрыла занавеску, снова села и стала слушать… капли воды, смешанные с храпом.

Продолжается вечная история воды: «Вода, заполни, вода, что в нас внутри, капай, капай и дальше, не прекращай своего успокоения».

И теперь всë

Человек, спавший в своей кровати, встал с нее и открыл глаза. Ничего не было, кроме слова: «ничего». Но это было бы не совсем честно: были и другие слова: «Ты ведь понял, чего ты хочешь?»

Может, просто «ничего» – самое лучшее, что можно услышать. Слова, эти слова… Скажи «ничего», и этого достаточно. Но нет, всем нужно говорить: «Как дела?», «Что ты хотел?», «О чем ты желал?» – и так далее и тому подобное.

И вот человек встал с кровати. И что же дальше? А дальше – виден мужчина с ножом. Удар прямо в живот. Погрузись… Нож глубоко в живот, глубже… Глубже… Был мир глубже… Ну же, давай.

Теперь кровь истекает, похожая на фонтан. Да, фонтан. Может, испить из него? Нож плавал в этой крови.

Теперь кровавый мир, обычный.

Отрезали голову одному, отрезали голову другому.

И головы наполняли этот мир.

И тела голые ходили и жали друг другу руки. Весь мир состоял из них.

Головы летали и общались. О чем общались? А вот о чем:

— С меня свисает кожа, — говоря это, человек натянуто улыбался и смеялся.

— Надо же, с меня тоже, — так же натянуто смеясь и улыбаясь.

— А у меня глаз нет, — говорила эта голова, одноглазая, шепотом и с какой-то печалью в глубине.

Кровавый мир наступивший, и кровь так и продолжавшая течь.

Да, все кровавое. Все это было очень понятное ощущение.

Когда мир состоит только из таких понятных вещей: тела, которые ходят без голов, головы, отделенные от своих тел, и говорящие между собой — все это так успокаивает, все это так ясно.