Buch lesen: "Командор - 2"

Глава 1

— Начинаем посадку! — взревели динамики под потолком.

Там уже загорелась красная тревожная лампочка. Все, кто находился в офицерской кают-компании на десантной палубе, тут же вскочили на ноги.

— Всем ответственным офицерам пройти на мостик, — продолжалось объявление. — Посадка через час.

Это касалось и меня. Раз я стал командором, то по регламенту был обязан присутствовать при каждой посадке крепости, если находился на борту.

— Всем, кто не задействован, оставаться на своих местах, — приказал я. — Полная готовность к посадке! Флетчер, за мной!

Флетчер тут же убрал нож, который точил. Недавно примкнувший к нам капитан Зорин взял заварник с только что заваренным чаем, очень крепким, но вкусным, и с большим сожалением вылил его в раковину. Такие правила, чтобы никого не обварило.

Остальные офицеры разошлись по своим помещениям. А я с Флетчером пошёл по узкому коридору, где горел красный тревожный свет.

— Это что? — спросил я, увидев ящики прямо в проходе.

— Господин командор! — неровно постриженный десантник без головного убора выпрямился и поставил на пол деревянную коробку. — Это мы домой просто везли, купили там. Дома такое не растёт.

Я взглянул внутрь. Там лежали апельсины, завёрнутые в бумагу.

— Гош-штинцы везут, — прошепелявил Флетчер, и взял один. — Возьму? — спросил лейтенант после того, как убрал апельсин в карман.

— К-конечно, господин капитан, — ответил боец, с недоумением глядя на Флетчера.

Тот взял ещё один и улыбнулся. Стало видно, что не хватает передних зубов, выбитых пулей в Инфиналии.

Заглянул в казарму и заметил среди бойцов Пашку Шутника. Он держал в руке парикмахерскую машинку, а один из десантников, постриженный не до конца, торопливо надевал форму. На голове у него было видно полосу выстриженных волос.

— Краб у нас в том отделении самый крутой был, — картавя рассказывал Шутник со смехом, ещё не заметив меня. — Как-то замочил трёх сухарей одним броском гранаты. А она потом ещё и взорвалась, хе-е.

— Сержант! — окликнул я. — Убрать бардак из коридора.

— Есть, господин командор! — отозвался тот и начал подгонять остальных. — Живо взяли ящики и под койки! Быстро-быстро!

— Мне некуда поставить, куда я их дену? — возмутился один из десантников.

— Боец! — рявкнул Шутник. — Выполнять!

Мы двинулись дальше.

По пути встретили офицера-инспектора Кеннета. Он только что вышел из гальюна, куда загнал одного проштрафившегося бойца. Тот умудрился где-то напиться, а после шёл вдоль стеночки, держась за неё. Думал, что никто из командиров этого не заметит. Заметили.

Офицер-инспектор встал у входа с сияющей улыбкой, будто его фотографировали для плаката, а внутри оставался боец с засученными рукавами и щёткой.

— Уже садимся, командор? — спросил Кеннет с довольным видом.

— Да. Можете присутствовать на мостике, офицер-инспектор, — официально сказал я.

— Не откажусь, — он повернулся к бойцу со щёткой и погрозил ему пальцем: — Я с тобой не закончил, Валера. К вечеру все гальюны на всей крепости будут блестеть, как чайный сервиз на императорском столе.

Кеннет спуску солдатам не давал, но при этом сохранял среди них авторитет. Весь десант знал, что это боевой офицер, а не бумагомарака. Но и с бумагами он справлялся очень хорошо, чем очень выручал меня.

Уже втроём мы добрались до подъёмника. Охранявшие его императорские гвардейцы, которые всегда присутствовали на крепости, тут же вытянулись по стойке смирно, но руку к головному убору не приложили, потому что были при оружии. Один из них нажал кнопку вызова лифта.

Двери разъехались. Внутри уже стояли генерал Конрад Рэгвард и штабной майор Станислав Варга, о чём-то негромко беседовавшие.

— С возвращением домой, господа, — поздравил Рэгвард, глядя на нас.

От генерала немного несло выпитым. Пил он один, потому что с подчинёнными никогда не выпивал, а почти равного ему по статусу контр-адмирала Извольского не переносил на дух.

— А я впервые на севере, — признался я. — Как приехал в империю, так всё время провёл на югах. Вы и правда решили уйти в отставку, господин генерал?

— Верно, Дмитрий, уйду на покой.

— И ш-што вы там будете делать, гош-ш-шподин генерал? — шепеляво поинтересовался Флетчер, прикрывая рот рукой.

— Рыбалка, — Рэгвард улыбнулся. — Буду рыбачить и… не знаю, может, начну писать мемуары. Буду как генерал Дитрих Хардален: писать, что все вокруг неудачники и военные импотенты, и только я в одиночку спасал империю.

Рэгвард довольно засмеялся.

Двери закрылись, и мы начали медленный подъём. Скоро лифты закроют совсем, ведь во время самой посадки ими пользоваться запрещено.

— Хорошо, что вы заранее познакомились с майором Варга, — продолжил генерал, — а со всеми Варга надо дружить, — он засмеялся. — На севере они до сих пор имеют очень много влияния. Признаться, я приехал сюда, чтобы повидать вашего деда, Станислав. Он как-то меня приглашал, чтобы закрыть уже эти старые вопросы между нашими семьями.

— Когда визит? — спросил майор.

— Завтра. Я думал, что выйдет сегодня, но сегодня ваш дед меня не принимает, перенёс визит на завтра. Сегодня он чем-то занят. Будто до сих пор остались Великие Дома, и он во главе одного из них, — Рэгвард хмыкнул. — Завидую даже, как он умеет себя поставить. Я тоже из Великого Дома, но если буду так делать сам, то меня не поймут.

— Дедушка успел застать те времена, когда ещё были Наблюдатели, — будто оправдываясь за деда, произнёс Варга. — Скажу это не ради хвастовства, но многие до сих пор считают за честь к нему попасть. Даже императоры.

— Я слышал, — генерал кивнул. — Ну да ладно, сегодня отдохну в гостинице, а завтра к нему в гости.

Рэгвард и Варга вышли на своём этаже, а мы добрались до первой палубы.

На крепости не было парадного мостика со стеклом, откуда бы открывался отличный вид. Все операции проводились в глухой бронированной рубке, а за обстановкой следили с помощью наблюдательных постов и сложной системы перископов.

Помещение рубки было достаточно тесным. Немалую часть занимали кресла командира крепости и его старшего помощника, рядом с ними размещался стол штурмана, аппаратура связи и целый пост управления на одном помосте. Ещё здесь были радисты, шифровальщики, радиотехники, операторы радарных систем и прочие.

А кроме них, на крепости присутствовала целая орда механиков и инженеров, не считая десанта, пилотов, артиллеристов, врачей, санитаров и прочий обслуживающий боевую машину персонал. На борту всегда было больше двух тысяч человек, больше половины из которых были десантники.

— Высота две тысячи восемьсот метров, — доложил молодой высотный оператор с картавым выговором жителя Хитланда.

Крепости хоть и были частью имперской армии, но изначально считались флотом. При этом любая крепость считалась более важной, чем любой корабль морского флота, поэтому каждой командовал контр-адмирал.

А вообще, с этим была связана целая чехарда. На крепости всегда находился начальник штаба имперской армии, подчиняющийся ставке главнокомандующего напрямую, и сам штаб. В отсутствие имперского генерала на борту начальник штаба сам командовал как десантом, так крепостью, включая контр-адмирала, ну и, конечно, наземными войсками, которые были в секторе, если там не находился командир рангом повыше.

Но во время особых обстоятельств, когда крепость выполняла боевое маневрирование или посадку или находилась под угрозой уничтожения, контр-адмирал имел право взять прямое командование на себя для обеспечения безопасности летающей машины. Поэтому на эту должность выбирали только опытных и надёжных офицеров.

Сейчас начиналась посадка. Контр-адмирал Извольский уже присутствовал на месте. Седой, но ещё бодрый старик, обладатель шикарной пышной бороды, одетый в мундир и синюю флотскую фуражку, сидел в своём массивном кресле и разглядывал приборы.

Рядом с ним располагались старший помощник и штурман, а операторы управления: главный рулевой, два балансировщика и высотный оператор — находились за пультом в передней части рубки.

Кроме того, здесь были два офицера связи: молодой взаимодействовал с диспетчерской вышкой, а тот, что постарше — с машинным отделением.

Извольский недовольно на нас посмотрел и отвернулся. Поначалу я думал, что ему не понравилось моё назначение, но позже, когда я успел узнать его получше, то узнал, что ему не нравилось вообще ничего и никто.

Он был вечно всем недоволен, вот и сейчас сидел с таким кислым лицом, будто только что съел пару долек лимона. Насколько я знаю, радовался он только при виде своих внуков и кошек.

Я, Флетчер и Кеннет сели на откидные кресла у стены и тут же пристегнулись ремнями.

Вскоре подошли остальные дежурные офицеры: артиллерийский подполковник Крюгер, главный инженер Максимов, командующий авиагруппой полковник Штайнер, представитель штаба подполковник Бенелли и офицер-инспектор крепости Чжоу, очень усталый толстый бинхаец с большими мешками под глазами. Он явно не выспался.

Контр-адмирал поморщился и при виде этих офицеров, даже сильнее, чем когда увидел меня.

— Все ответственные присутствуют на своих местах, — сказал усатый старпом с большим родимым пятном на щеке и записал всех в журнал.

На переборке у входа мигала жёлтая лампочка сигнала посадочной готовности, были слышны переговоры по радиостанции. Несколько офицеров уже находились на диспетчерской вышке на земле и давали сигналы.

Началась рутина. Моя задача сейчас — присутствовать, чтобы сразу узнать о любых возможных задержках и тут же отдать приказы на случай, если внизу ожидается бой или кто-то попытается захватить крепость. Десант в этот момент всегда находился в состоянии полной боевой готовности.

С отдельной стойки, где были закреплены трубки переговорной связи со всеми отсеками и палубами, приходили доклады, связист только и успевал слушать и передавать всё старпому:

— Все самолёты в ангаре, закреплены!

— Орудия переведены в походное положение!

— Весь личный состав занял позиции для приземления!

— Все подъёмники закрыть, — спокойным голосом произнёс контр-адмирал. — Проверить готовность к посадке.

Старпом нажал кнопку, и на потолке загорелась красная лампочка. Следом заорала сирена. Гул двигателей стал громче.

— Земля докладывает, — произнёс офицер связи, глядя в сторону командного поста. — Ветер северо-западный, три метра в секунду, порывы до пяти. Поле свободно, расчёты на местах, готовность к приёму подтверждена.

Контр-адмирал откинулся в кресле и положил руки на подлокотники. Затем поднял правую и медленно вытянул сверху блестящий командирский перископ. Здесь была сложная система оптики, и эти перископы позволяли смотреть в любую сторону крепости, куда необходимо. Даже вниз.

— Машинное отделение, доложить о готовности, — произнёс старпом.

Офицер связи тут же взял трубку:

— Машинное, подтвердите готовность к снижению.

Он прижал трубку к уху, затем повернулся:

— Машинное докладывает: давление системы подачи топлива в норме, температура реакторной камеры три тысячи двести градусов, двигатели к манёвру готовы.

— Подтверждаю полную готовность, — заявил главный инженер Максимов.

Старпом сделал пометку в журнале, затем доложил:

— Господин контр-адмирал, корабль на точке посадки. Шасси готовы к развёртыванию, все системы подготовлены. Разрешите начать снижение.

Извольский медленно кивнул:

— Начать снижение, — сказал он спокойным голосом.

— Есть начать снижение! — громко прокричал старпом. — Высотный, малый ход вниз, сто восемьдесят!

Высотный оператор, светловолосый лейтенант уверенно положил руки на рычаги тяги и плавно сдвинул их на себя, глядя на приборы.

— Есть малый ход вниз, сто восемьдесят!

Стрелки манометров начали качаться, гул двигателей изменился, будто стал громче. В ушах начало понемногу закладывать.

— Снижаю тягу. Пошли вниз. Скорость снижения — двести… сто восемьдесят...

— Рулевой, держать позицию, — приказал старпом.

Второй офицер взялся за штурвал:

— Есть удержание. Курс стабильный.

— Балансировщики, доклад по отклонениям!

Тон старшего помощника звучал механически, будто он привык ко всему этому. Но за внешним равнодушием скрывался большой опыт, и в случае нештатной ситуации офицер отреагировал бы быстро.

— Крен ноль, стабильно, — отозвался один балансировщик.

— Дифферент ноль два на нос, в пределах допусков, — добавил второй.

Штурман смотрел на карту, но от него сейчас ничего не требовалось. Он просто отмечал время начала снижения в журнале.

— Высота две тысячи шестьсот… две тысячи четыреста, — докладывал высотный оператор.

— Свяжитесь с базой, пусть подтвердят, — потребовал старпом, обернувшись к пункту связи.

Связист схватил трубку, прослушал ответ и доложил:

— Вышка подтверждает, идём ровно, смещения не наблюдают, скорость допустимая.

— Две тысячи двести… две тысячи…

— Дифферент ноль пять на нос! — доложил один из балансировщиков.

— Компенсировать, — приказал старпом.

— Есть!

Оператор сдвинул рычаг на пару делений, и через несколько мгновений наклон пола почти исчез.

— Тысяча восемьсот… тысяча шестьсот!

— Машинное отделение докладывает! — крикнул второй связист, держа в руке трубку. — Расход игниума четыреста двадцать пять килограммов в минуту, температура камеры три тысячи сто, всё в пределах допусков.

— Принято, — сказал Извольский, взглянул на манометры и чуть поморщился.

Расход был выше нормы, но это считалось допустимым.

— Тысяча четыреста… тысяча двести…

— Выпустить шасси! — рявкнул старпом.

— Есть!

Карандаш на столе штурмана покатился к краю стола, тот едва успел его схватить.

— Выровнять дифферент, — произнёс Извольский и устало скривился.

— Выровнять дифферент! — проревел старпом, перекрикивая гул двигателей.

— Есть!

— Тысяча! Девятьсот!

Мы продолжали снижаться. Кеннет в этот момент с восторгом смотрел, как работает экипаж. Контр-адмирал снова выдвинул перископ.

— Вышка передаёт! — крикнул связист. — Шасси выпущены, визуально готовы к касанию.

— Восемьсот… семьсот… шестьсот, — продолжал докладывать высотный оператор.

Я крепче взялся за поручни. Флетчер тоже. Крепость начала подрагивать, не сильно, но ощутимо. Это восходящий поток горячего воздуха от поля бил снизу.

— Снос на юг два метра, — доложил рулевой. — Компенсирую.

Он потянул рукоятку, и двигатели загудели громче. Тяжёлая крепость начала сдвигаться, продолжая опускаться ниже.

— Продолжать снижение, — сказал старпом.

— Снос компенсирован, позиция стабильная.

— Четыреста пятьдесят… четыреста.

— Уменьшить скорость снижения, — приказал контр-адмирал.

— Высотный, скорость снижения сто!

— Есть сто.

Оператор сдвинул рычаг от себя, и двигатели загудели сильнее.

— Вышка докладывает: идём точно в центр, отклонений нет.

— Триста!

— Двести!

— Сто пятьдесят!

— Сто!

— Шасси к приёму нагрузки готовы!

— Семьдесят!

— Пятьдесят!

Кеннет посмотрел на Флетчера.

— Вот это махина, и ей так легко управляют, — прокричал офицер-инспектор.

Флетчер не расслышал, ведь двигатели загудели ещё громче, и просто пожал плечами.

— Самый малый ход, — сказал контр-адмирал.

— Высотный, самый малый ход! — проревел старпом.

— Есть самый малый ход.

Рычаг тяги отодвинули ещё, двигатели работали куда сильнее обычного, ведь они должны были замедлить машину, чтобы крепости не грохнулась на землю под действием силы тяжести.

— Тридцать!

— Двадцать!

— Пятнадцать…

Все напряглись. Сейчас наступал самый важный момент.

— Десять метров!

— Пять…

Раздался глухой удар. Крепость вздрогнула, со стола штурмана упал карандаш, Флетчер вцепился в кресло сильнее.

— Опора три — контакт! — прокричал офицер связи то, что ему передала вышка.

— Крен на правый борт, компенсировать! — очень громко приказал старпом.

— Есть!

— Контакт опор один, два, четыре!

— Сбавить тягу!

— Есть!

Раздалось ещё несколько глухих ударов. Крепость покачнулась и начала оседать. Все ждали, что будет дальше. Касание было видно и на приборах, и через наблюдательные пункты крепости, но дополнительно это всё страховали с земли.

— Все опоры — полный контакт, — доложил связист. — Крепость стоит на всех опорах, господин контр-адмирал.

— Все опоры в норме!

Извольский опустил перископ и посмотрел на приборы перед собой.

— Стоп машина, — отдал он приказ.

— Стоп машина! — второй связист тут же схватил трубку. — Механики! Стоп машина!

Гул двигателей, к которому все привыкли, постепенно начал стихать. Бледный Флетчер устало выдохнул и вытер вспотевший лоб. Кеннет покачал головой. Он впервые оказался в рубке в этот момент и сейчас выглядел счастливым человеком.

— Внимание экипажу, — старпом взял микрофон. — Посадка завершена. Отбой посадочной тревоги. Повторяю: отбой посадочной тревоги, — он посмотрел на часы. — Время: четырнадцать сорок семь.

Убрав микрофон, он начал делать запись в журнале. Операторы на помосте откинулись в креслах, начали разминать затёкшие пальцы. Связисты сели в свои кресла.

— Чисто сработали, — тихо сказал контр-адмирал Извольский.

Он с трудом встал с кресла, размялся. Затем посмотрел на остальных.

— Объявляю благодарность экипажу. Витя, — он посмотрел на помощника. — Будешь на земле, позвони секретарю Варга. Примут они меня сегодня или нет?

— Господин контр-адмирал, я уже просил вышку связаться с ними, — сказал тот. — Передали, что Варга сегодня не принимает, а завтра принимает генерала Рэгварда, поэтому вас примет только через два дня.

Извольский поморщился.

— К императору попасть куда проще.

* * *

На этом у нас было всё. Наконец-то можно было ступить на твёрдую землю.

Служу империи, как я говорил. И для её спасения мне нужно действовать. В первую очередь — восстановить боеспособность десанта и подготовить всех к грядущим событиям. Ведь много что может случиться.

Я спустился по трапу. Снаружи — полная темнота, хотя сейчас день. Ограния, северная часть континента, на зиму погружается в полярную ночь, которая длится почти полгода.

Снег на самой базе расплавился, но по периметру его было полно. Кто-то из бойцов сделал снежок и со смехом кинул в соседа. Люди с облегчением и жадностью дышали свежим морозным воздухом, потому что несколько дней провели в железной коробке.

Но здесь возвышение, воздух чище, а вот заводы вдали капитально коптили небо. Там были видны сотни огромных подсвеченных труб, и из каждой шёл дым.

Это Нерская промышленная зона, главный производственный центр империи. Большая его часть располагалась в глубокой котловине, где и скапливался весь дым, так что неудивительно, что там ходили только в респираторах и противогазах.

Когда-то здесь было озеро, которое было решено осушить, там и разместили новые заводы. Говорят, что в Огрании солнца нет полгода, а в Нерске — круглый год.

Десантники выстраивались передо мной по ротам. А не мёрзнут парни. На мне сейчас не шинель, а тёплый полушубок, но холод всё равно пронизывал до костей. Зато бойцам здесь будто было уютнее, чем там, на юге, особенно после тех сырых ночей в грязи во время городских боёв. Да и влажность здесь не такая высокая.

— Добро пожаловать домой, — объявил я. — Вольно.

Оба батальона и вспомогательные роты разместят в казармах рядом с учебным центром к северу отсюда. Туда же прибудет пополнение.

— Могу вас подвезти, командор, — сказал майор Варга. — За мной выслали машину.

— Не откажусь.

Штабист подошёл ко мне в расстёгнутом пальто и без шапки, будто совсем не мёрз. Хотя все представители Дома Варга тоже из Климовых, и на севере жили с древних времён.

— А ещё я хотел передать вам приглашение на ужин, — произнёс Варга. — Мой дед о вас наслышан и очень хочет познакомиться с вами. Будем рады, если вы сможете сегодня приехать к нам.

А дух передавал мне, что со мной захотят поговорить на севере. Так и вышло.

— А ваш дед, — я задумался, — случаем, не тот человек, к которому так хотели попасть генерал Рэгвард и адмирал Извольский?

— Это он, — Варга кивнул. — Но сегодня он занят… потому что хочет увидеться с вами.

— Со мной? — я удивился. — Он отказал им из-за меня?

— Да.

— Ну раз так, то не откажусь.